Глава 43
Одинокий силуэт, казалось, вот-вот рухнет, но он по-прежнему стоял прямо, словно застывший на краю отвесной скалы. Его глубокие глаза тихо скользнули по нам и остановились на наших с Сюй Чанфэном сплетённых пальцах.
— Хэ Лан... — Его взгляд казался спокойным, но был словно закалённый клинок, кроваво вонзающийся в самое сердце. Никогда ещё моя ладонь не казалась мне такой обжигающей. Я уже собирался отдернуть руку, но почувствовал, как пальцы, сжимающие мои, лишь крепче сомкнулись.
Сюй Чанфэн оставался непоколебимым, как гора. Не дав мне заговорить, он обратился к Сюй Цихао:
— Третий брат, ты нездоров. Не стой в зале, как бы снова не простудиться.
Его голос звучал ровно, как обычное братское участие. Но, пожалуй, никто здесь не понимал лучше меня, как Сюй Цихао ненавидел, когда кто-то упоминал его болезнь. Даже из заботы - для него это было как нож в сердце.
Я видел, как его грудь тяжело вздымалась, а спрятанные за спиной руки сжимались так, что ногти впивались в ладони. Его лицо было холодным, как лёд, бледные губы дрогнули, и он произнёс чётко, по слогам:
— Сегодня... я благодарю Старшего брата за то, что присмотрел за моей нерадивой женой.
Затем он повернулся ко мне, будто сдерживая рвущуюся наружу ярость, и ледяным тоном приказал:
— Иди сюда.
Боясь, что он действительно разгневан, я, как ни трудно было, вырвал руку из широкой ладони. Но едва я сделал несколько шагов, как мою руку резко дёрнули назад.
Сюй Чанфэн схватил меня за запястье. Его лицо оставалось спокойным, но голос стал холоднее:
— Третий брат, нам следует соблюдать приличия.
Он взглянул на меня. Я слегка покачал головой. В его глазах мелькнула тень, но в итоге он сдержался и глухо сказал:
— Это я самовольно увёл его. Не вини его.
В конце концов, он отпустил мою руку.
Я поспешил к Сюй Цихао, собираясь поддержать его, но он резко отшвырнул мою руку:
— Не прикасайся ко мне!
Я замер, оглушённый его криком:
— Хэ Лан...?
Сюй Цихао, с покрасневшими глазами, яростно уставился вперёд:
— Сюй Чанфэн, как ты смеешь? Ты... всего лишь обычный человек! Ты думаешь, твои грязные уловки, все твои ухищрения, помогут тебе превзойти нас? Ты коварно ищешь обходные пути, в глазах других ты - генерал Сюй, великий полководец, но что с того? У тебя есть военные заслуги, тебя уважают, но что с того?! — Его лицо исказилось в гримасе. — В моих глазах ты всего лишь трус - трус, который даже собственную жену не смог уберечь!
Лицо Сюй Чанфэна резко переменилось:
— Третий брат, ты болен, и я, как старший, всегда тебе уступал. Но не думай, что, проявив к тебе снисхождение, я позволю тебе садиться мне на голову.
— Хватит! — Я обхватил Сюй Цихао, крича. — Прекратите!
Но он вырвался. Его лицо было искажено яростью:
— Да! Я всё равно скоро умру, так что тебе, конечно, приходится уступать! Старший брат, раз уж так, отдай его мне! Не спорь с тем, кому осталось недолго. Ты уже потерял одну жену, неужели жалко уступить брату ещё одну?!
— Ты!.. — Сюй Чанфэн грозно нахмурился и широко шагнул вперёд, намереваясь схватить Сюй Цихао. Управляющий Чжан поспешил вмешаться, крикнув:
— Что вы творите?! Быстро разнимите господ!
В суматохе меня оттолкнули, я пошатнулся и упал на землю, больно ударившись локтем.
— Санси! — Сюй Чанфэн тут же бросил всё и подбежал, чтобы помочь мне подняться. — Ты в порядке? — Он взял мою руку, собираясь закатать рукав и осмотреть ушиб, но я поспешно покачал головой:
— Всё хорошо, я не пострадал...
— Третий господин! — раздался испуганный крик слуги.
Я поднял голову и увидел, как Сюй Цихао, отступая, рухнул в кресло, сжимая грудь, и закашлялся так, будто лёгкие вот-вот разорвутся.
— Хэ Лан!.. — Я бросился к нему, опустившись на колени перед креслом. Его лицо посинело, он поднял на меня взгляд - и вдруг губы его дрогнули, а из уголка рта потекла алая кровь...
— Кровь! — кто-то закричал.
Я застыл, широко раскрыв глаза, но Сюй Цихао, словно не желая больше видеть меня, закрыл глаза и потерял сознание прямо у меня на руках.
— Хэ Лан... Хэ Лан, не пугай меня... — бормотал я, но он уже был без чувств.
Тут кто-то грубо оттолкнул меня.
— Хэ Лан! — Прибежавшая на шум госпожа Цзян зарыдала в истерике, увидев, что её сын исторг кровь от ярости, — Мой Хэ Лан!.. Срочно позовите лекаря! Немедленно!
Все засуетились, а я мог лишь беспомощно наблюдать, как слуги уносят Сюй Цихао в покои. Сюй Чанфэн помог мне подняться, а из комнаты доносились рыдания госпожи Цзян. Вскоре прибыли и другие члены семьи.
Этот фарс явно не собирался заканчиваться просто так.
Глубокой ночью главный зал особняка Сюй был ярко освещён.
Старый господин Сюй как раз отсутствовал, поэтому во главе собрания восседала старшая жена госпожа Ю. По бокам сидели госпожа Се и госпожа Цзян. Каждая прибыла со служанками, заполнив огромный зал до отказа.
Я стоял на коленях в центре, опустив голову, не смея вымолвить ни слова.
Ранее главный лекарь императорской больницы, вызванный по просьбе госпожи Ю через покровительство наложницы Сюй, осмотрел Сюй Цихао и перед уходом изрёк:
— На этот раз мне удалось вернуть Третьего господина с того света. Но если подобное повторится - даже божественный врач не сможет его спасти.
Так я и простоял на коленях уже два часа.
В зале царила тишина, прерываемая лишь всхлипываниями госпожи Цзян, будто она решила выплакать все слёзы разом. Госпожа Се сидела с невозмутимым видом. После отъезда сына на юг она редко появлялась на людях, но нынешний скандал вынудил её присутствовать.
Выслушав доклад управляющего, госпожа Ю холодно посмотрела на меня:
— Я-то думала, ты человек скромный. Не ожидала, что переступишь все границы.
Я склонился в глубоком поклоне:
— Цзинтин признаёт свою вину.
— Признаёт? — госпожа Цзян вскричала. — Какая польза от твоих слов теперь?! Шэнь Цзинтин, мы с сыном хорошо к тебе относились! И это твоя благодарность? Ты действительно настолько бессердечен, что готов был заживо довести моего мальчика до кровавой рвоты?!
Её слова заставили меня почувствовать себя ничтожным. Я не мог найти оправданий.
Госпожа Се вздохнула:
— Младшая сестра, уверена, Цзинтин не желал такого исхода.
Но госпожа Цзян лишь фыркнула, вытирая слёзы, не обращая внимания на её слова.
Госпожа Ю же, посмотрев на неё, произнесла:
— Хуаян*, Цзинтин действительно виноват, но как старшая жена я обязана быть справедливой. — Она неспешно отставила чашку. — Как говорится, без правил нет порядка. Правила созданы не для того, чтобы их нарушали. По традиции, супруг-као должен поочерёдно жить с каждым из мужей. Сейчас Яньцин отсутствует, значит, Цзинтин должен был перейти к Чанфэну.
*Хуаян - почётное имя госпожи Цзян.
Её взгляд стал насмешливым:
— Ошибка Цзинтина в том, что он действовал самоуправно. Если в положенное время супруг не находится там, где должен, это порождает ревность и нарушает гармонию между мужьями!
Её слова, казалось бы защищающие меня, на самом деле возводили на меня тяжкое обвинение. С древних времён от супруга «као» требовалось абсолютное равенство в отношении к мужьям. Любая пристрастность считалась угрозой семейной гармонии и каралась домашними наказаниями. Госпожа Ю всё ещё таила злобу за инцидент с ложной беременностью и теперь решила свести счёты.
Увидев, как Сюй Цихао исторгает кровь, я уже и так чувствовал, будто сердце разрывается от боли. Мне было всё равно, какое наказание она вынесет:
— Цзинтин... готов понести наказание.
— Старший господин, нельзя!..
Мужчинам запрещалось присутствовать на женских разбирательствах, но Сюй Чанфэн ворвался в зал, сметая стоящих слуг. Он подошёл ко мне и, глядя на трёх жён, подобрал полы халата и опустился на колени рядом.
— Чанфэн! — Госпожа Ю широко раскрыла глаза.
Как говорится, «мужчина не склоняет колен даже перед золотом». Сюй Чанфэн, занимавший высокий пост, по этикету мог преклоняться только перед императором и родителями. Однако теперь он склонился перед госпожой Цзян:
- Как Старший брат, я знал о слабом здоровье Третьего брата, но всё равно совершил проступок, нарушив долг братской любви. Я огорчил третью тётю, проявив непочтение. Супруг «као» принадлежит всем братьям, но если муж болен, жена обязана за ним ухаживать. Я же, зная это, всё равно увёл его, нарушив семейную гармонию.
Я тихо позвал его:
— Господин?..
Но Сюй Чанфэн, не обращая на меня внимания, продолжал:
— Я готов понести наказание, но умоляю вас не винить Шэнь Цзинтина.
Госпожа Ю смотрела на него с выражением горького разочарования:
— Чанфэн, ты понимаешь, что несешь вздор?!
Госпожа Цзян едко рассмеялась. Охваченная горем, но не лишённая здравого смысла, она жаждала лишь отомстить за сына. Не надеясь наказать старшую ветвь, она была поражена, что Сюй Чанфэн сам подставил себя:
— Прекрасно сказано! Принесите розги!..
Но госпожа Ю в ярости ударила по столу:
— Посмей тронуть наследника рода Сюй - и я не пощажу тебя!
— Какая ты «старшая сестра»! - Госпожа Цзян, будучи княжеской дочерью, всегда была вспыльчивой.
Она указала на госпожу Ю, забыв обо всех приличиях:
— Я называла тебя сестрой! А ты... ты бессердечна! Из-за того, что муж благоволил мне, ты подсыпала мне зелье, сделав бесплодной на три года! Из-за тебя мой Хэ Лан с рождения страдает болезнями, едва выжив! А теперь твой сын и невестка специально доводят его до смерти! Вы все - исчадия ада!
— Третья сестра, что за бред?! — возмутилась госпожа Се.
— Бред? — Госпожа Цзян повернулась к ней. — Твой родной сын не лежит при смерти - тебе и горя мало. Окажись ты на моём месте - посмотрю, смогла бы ты сдержаться!
Госпожа Се онемела от этих слов. Госпожа Ю, едва сдерживая ярость, процедила:
— Хуаян, ради мужа я сегодня тебя прощаю. Но если продолжишь клеветать - пеняй на себя.
Госпожа Цзян уже собиралась ответить, как вдруг вбежал слуга:
— Господин вернулся!..
Министр Сюй, участвовавший в дворцовом приёме иностранных послов, не должен был вернуться так рано. Я взглянул на Сюй Чанфэна - в его глазах читалось понимание, в отличие от общего смятения.
Тут госпожа Се поднялась, заявив с видом крайнего утомления:
— Ладно, раз муж вернулся, пусть он и разбирается. Я больше не могу это выносить.