10
— И вы ему поверили? — спросила Чаен.
Пак и Чон сидели на подоконнике в гостиной. За окном хлестал дождь, ветер с ревом бился в стекла. Чонгук наклонил голову к плечу и сказал:
— Вы хотите спросить, верю ли я старику Джуну, что убийца — один из нас?
— Да.
— Трудно сказать. Если рассуждать логически, он, конечно, прав, и все же...
— И все же, — подхватила голубоглазая , — это совершенно невероятно.
Брюнет скорчил гримасу.
— Здесь все совершенно невероятно. Однако после смерти Макартура ни о несчастных случаях, ни о самоубийствах не может быть и речи. Несомненно одно: это убийство. Вернее, три убийства.
Розанна вздрогнула:
— Похоже на кошмарный сон. Мне все кажется, что этого просто не может быть.
Чонгук понимающе кивнул:
— Ну да, все чудится: вот раздастся стук в дверь и тебе принесут чай в постель.
— Ох, хорошо бы, все кончилось так! — с еле заметной улыбкой пронесла.
Кареглазый помрачнел.
— Нет, на это надеяться не приходится. Мы участвуем в ужасном кошмаре наяву.
Девушка понизила голос:
— Если... если это один из нас, как вы думаете; кто это?
Чон ухмыльнулся:
— Из ваших слов я понял, — сказал он, — что нас вы исключаете. Вполне с вами согласен. Я отлично знаю, что Я не убийца, да и в вас, Чаен, нет ничего ненормального. Девушки нормальней я не встречал. Поручусь, чем угодно, что вы не сумасшедшая.
— Спасибо, — блондинка криво улыбнулась.
— Ну же, мисс Пак Чаен, неужели вы не ответите комплиментом на комплимент?
Она чуть замялась.
— Вы сами признали, — сказала она наконец, — что ни во что не ставите жизнь человека, и тем не менее как-то не могу представить, чтобы вы надиктовали эту пластинку.
— Верно, — подбодрил он. — Если б я и затеял убийство, так только ради выгоды. Массовое покарание преступников не по моей части. – Похлопав в ладоши, он облизнул губу.– Пошли дальше. Итак, мы исключаем друг друга и сосредоточиваемся на пяти собратьях по заключению. Который из них А. Н. Оним? Интуитивно — и без всяких на то оснований — выбираю Намджуна!
— Вот как? — удивилась Чаен. Подумала минуты две и спросила: — А почему?
— Трудно сказать. Во-первых, он очень стар, а вовторых, в течение многих лет вершил судьбы людей в суде. А значит, чуть не всю жизнь ощущал себя всемогущим, точно Господь Бог. Это могло вскружить ему голову. Он мог поверить, что властен над жизнью и смертью людей, а от этого можно спятить и пойти еще дальше — решить, например, что ты и Высший судия и палач одновременно.
— Возможно, вы правы, — чуть помедлив, согласилась голубоглазая.
— А кого выберете вы? — он поглядывал на нее любопытным игривым взглядом.
— Доктора Пака, — выпалила без промедления.
Брюнет присвистнул:
— Доктора? Знаете, а я бы его поставил на последнее место.
Она покачала головой.
— Вы не правы. Две смерти произошли в результате отравления. И это прямо указывает на доктора. Потом нельзя забывать, снотворное дал он.
— Верно, — согласился кареглазый.
— Но если бы сошел с ума доктор, его бы не скоро удалось разоблачить. Потом доктора очень много работают, и помешательство может быть результатом переутомления, — настаивала Чаен.
— И все-таки мне не верится, что он убил Макартура, — констатировал Чон. — Я уходил ненадолго: он бы просто не успел — если только он не мчался туда и обратно. Но он не спортсмен и не мог совершить такую пробежку и не запыхаться.
— Но он мог убить генерала позже.
— Это когда же?
— Когда он пошел звать генерала к ланчу.
Чонгук снова присвистнул:
— Так вы думаете, он убил генерала тогда? Для этого надо обладать железными нервами.
— Посудите сами, чем он рисковал? — Чаен перебила его. — Он — единственный медик среди нас. Что ему стоит сказать, будто генерала убили час назад? Ведь никто из нас не может его опровергнуть.
Чон задумчиво поглядел на нее.
— Умная мысль, — сказал он. — Интересно...
***
— Кто это, мистер Ким? Вот что я хочу знать. Кто это может быть? — Лицо Юнги выражало спокойствие но руки нервно теребили кожаный лоскут — он чистил столовое серебро.
— Вот в чем вопрос, приятель, — сказал отставной инспектор.
— Мистер Ким говорит, что это кто-то из нас. Так вот кто, сэр? Вот что я хочу знать. Кто этот оборотень?
— Мы все хотим это узнать, — сказал Тэхен скучающи.
— Но вы о чем-то догадываетесь, мистер Ким. Я не ошибся?– Маленькие кошачьи глазки уставились на парня.
— Может, я о чем и догадываюсь, — тот ответил. — Но одно дело догадываться, другое — знать. Что если я попал пальцем в небо? Скажу только: у этого человека должны быть железные нервы.
Юнги утер пот со лба.
— Одно слово. Кошмар., — хрипло произнес он.
— А у вас есть какие-нибудь догадки, м?
Дворецкий покачал головой:
— Я ничего не понимаю, сэр, — севшим голосом сказал он. — Совсем ничего. И это-то меня и пугает пуще всего.
***
— Нам необходимо выбраться отсюда! Необходимо! — выкрикивал доктор Пак. — Во что бы то ни стало!
Судья задумчиво выглянул из окна курительной, поиграл шнурочком пенсне и сказал:
— Я, конечно, не претендую на роль синоптика, и тем не менее рискну предсказать: в ближайшие сутки — а если ветер не утихнет, одними сутками дело не обойдется — даже если бы на материке и знали о нашем положении, лодка не придет.
Чимин уронил голову на руки.
— А тем временем всех нас перебьют прямо в постелях. — простонал он.
— Надеюсь, нет, — Улыбнулся судья от чего появились очаровательные ямочки.— Я намереваюсь принять все меры предосторожности.
Чимин неожиданно подумал, что старики сильнее цепляются за жизнь, чем люди молодые. Он не раз удивлялся этому за свою долгую врачебную практику. Вот он, например, моложе судьи, по меньшей мере, лет на тридцать, а насколько слабее у него воля к жизни.
А судья Ким думал: «Перебьют в постелях! Все доктора одинаковы — думают штампами. И этот тоже глуп».
— Не забывайте, троих уже убили.
— Все так. Но вы, в свою очередь, не забывайте: они не знали, что их жизнь в опасности. А мы знаем.
Чимин с горечью сказал:
— Что мы можем сделать? Раньше или позже...
— Я думаю, — начал судья Намджун, — кое-что мы все же можем.
— Ведь мы даже не знаем, кто убийца, — возразил светловолосый.
Судья потрогал подбородок.
— Я бы этого не сказал, — пробормотал и уставился в пол.
— Уж не хотите ли вы сказать, что догадались? — С надеждой он обратил свои карие глазки на Намджуна.
— Я признаю, что у меня нет настоящих доказательств, — уклончиво ответил судья, — таких, которые требуются в суде. Но, когда я вновь перебираю факты, мне кажется, что все нити сходятся к одному человеку.
Чимин снова уставился на судью.
— Ничего не понимаю, — честно выдал.
***
Шторм крепчал. Ветер выл, хлестал по стенам дома. Все собрались в гостиной. Сидели, сбившись в кучку, молчали. Исподтишка следили друг за другом. Когда Юнги вошел с подносом, гости буквально подскочили.
— Вы позволите задернуть занавески? — спросил Мин. — Так здесь будет поуютней.
Получив разрешение, он задернул занавески и включил свет. В комнате и впрямь стало уютней. Гости повеселели; ну, конечно же, завтра шторм утихнет... придет лодка...
— Вы разольете чай, мисс Ким?– С улыбкой на розовых пухлых губах спросила Чаен.
— Нет, нет, разлейте вы, милочка. Чайник такой тяжелый. И потом я очень огорчена — я потеряла два мотка серой шерсти. Экая досада.
Блондинка перешла к столу. Раздалось бодрое позвякиванье ложек, звон фарфора. Безумие прошло.
Чай! Благословенный привычный ежедневный чай! Чонгук пошутил. Тэхен засмеялся. Доктор Пак рассказал забавный случай из практики. Судья Намджун— обычно он не пил чая — с удовольствием отхлебывал ароматную жидкость.
Эту умиротворенную обстановку нарушил приход Юнги. Лицо у дворецкого было расстроенное.
— Простите, — сказал он, ни к кому не обращаясь, — но вы не знаете, куда девался занавес из ванной комнаты?
Чонгук вскинул голову:
— Занавес? Что это значит, Юнги?
— Он исчез, сэр, ну прямо испарился. Я убирал ванные, и в одной убор... то есть ванной, занавеса не оказалось.
— А сегодня утром он был на месте? — спросил судья.
— Да, сэр.
— Какой он из себя? — осведомился сероглазый.
— Из прорезиненного шелка, сэр, алого цвета. В тон алому кафелю.
— И он пропал? – Чонгук нахмурился придерживаю рукой свой подбородок.
— Пропал.
— Да ладно. Что тут такого? — ляпнул Тэхен. — Смысла тут нет, но его тут и вообще нет. Убить занавесом нельзя, так что забудем о нем.
— Да, сэр. Благодарю вас, — и вышел, закрыв за собой дверь.
В комнату вновь вполз страх. Гости опять стали исподтишка следить друг за другом.
Наступил час обеда — обед подали, съели, посуду унесли. Нехитрая еда, в основном из консервных банок. После обеда в гостиной наступило напряженное молчание.
В девять часов Дженни встала.
— Я пойду спать, — сказала она.
— И я, — Блондинка подскочила.
Женщины поднялись наверх, Чонгук и Тэхен проводили их. Мужчины не ушли с лестничной площадки, пока женщины не закрыли за собой двери. Залязгали засовы, зазвякали ключи.
— А их не надо уговаривать запираться, — ухмыльнулся сероглазый.
— Что ж, по крайней мере, сегодня ночью им ничто не угрожает.
***
Четверо мужчин отправились спать часом позже. По лестнице поднимались все вместе. Юнги — он накрывал на стол к завтраку — видел, как они гуськом идут вверх. Слышал, как они остановились на площадке. Оттуда донесся голос судьи.
— Я думаю, господа, вы и без моих советов понимаете, что на ночь необходимо запереть двери.
— И не только запереть, а еще и просунуть ножку стула в дверную ручку, — добавил Тэхен . — Замок всегда можно открыть снаружи.
— Мой дорогой Тэхен, ваша беда в том, что вы слишком много знаете, — буркнул себе под нос Чонгук ...
— Спокойной ночи, господа, — мрачно сказал судья, — Хотелось бы завтра встретиться в тем же составе.
Мин вышел из столовой, неслышно поднялся по лестнице. Увидел, как четверо мужчин одновременно открыли двери, услышал, как зазвякали ключи, залязгали засовы.
— Вот и хорошо, — пробормотал он, кивнул головой и вернулся в столовую. Там все было готово к завтраку. Он поглядел на семерых негритят на зеркальной подставке. Лицо его расплылось в довольной улыбке.
Пересек столовую, запер дверь в буфетную, вышел через дверь, ведущую в холл, закрыл ее и спрятал ключи в карман. Затем потушил свет и опрометью кинулся наверх в свою новую спальню.