Глава одиннадцатая
У Чон Чонгука выработалась привычка просыпаться на рассвете. И сегодня он проснулся, как обычно опухший, но бодрый. А черные мягкие волосы неаккуратно спадали на лоб, слегка завиваясь в легком беспорядке.
Приподнялся на локте, прислушался. Ветер слегка утих. Дождя не было слышно... В восемь снова поднялся сильный ветер, но этого брюнет уже не заметил. Он снова заснул.
В девять тридцать он сел на кровати, поглядел на часы, поднес их к уху, хищно по-волчьи оскалился.
— Настало время действовать, — пробормотал он.
В девять тридцать пять он уже стучал в дверь Тэхена. Тот осторожно открыл дверь. Волосы у него были забавно всклокоченные, глаза сонные.
— Спишь уже тринадцатый час, — приветливо улыбаясь приятелю, Чон добродушно оповестил. — Значит, совесть у чиста.
— В чем дело? — оборвал его не такой и радостный и живой Ким.
— Тебя будили? — спросил Чонгук . — Приносили чай?
Тот отрицательно помотал головой и длинная торчащая челка спала ему на лицо. «Какой же он все таки очаровательный когда не нападает на людей с обвинениями.» подумал про себя брюнет.
–Знаешь который час?
Шатен посмотрел через плечо на дорожный будильник, стоявший у изголовья кровати.
— Тридцать пять десятого, — ответил он. — Никогда б не поверил, что столько просплю. Где Юнги?
— «И отзыв скажет: „где"?» — тот самый случай, — ответствовал Чон.
— Что значит? — недовольно буркнул тот.
— Только то, что Юнги пропал, — легко ответил Чонгук. — В спальне его нет. Чайник он не поставил и даже плиту не затопил.
Шатен тихо чертыхнулся.
— Куда, чтоб ему, он мог деваться? По острову, что ли, бродит?– Нахмурив брови, он прикрыл опухшие веки.– Подожди, пока я оденусь. И опроси всех: может быть, они что-нибудь знают.
Чонгук кивнул. Прошел по коридору, стучась в запертые двери.
Чимин уже встал, — он кончал одеваться. Намджуна, как и Тэхена, пришлось будить. Розанна Пак была одета. Комната Дженни Ким пустовала.
Поисковая партия обошла дом. Комната Юнги была по-прежнему пуста. Постель не застелена, бритва и губка еще не просохли.
— Одно ясно, что ночевал он здесь, — констатировал Чонгук.
— А вы не думаете, что он прячется, поджидает нас? — спросила Чаен тихим, дрогнувшим голосом, начисто лишенным былой уверенности.
— Сейчас, крошка, я склонен думать, что угодно и о ком угодно. И мой вам совет: пока мы его не найдем, держаться скопом.
— Наверняка он где-то на острове, — пробубнил Чимин.
К ним присоединился аккуратно одетый, хотя и небритый, Тэхен.
— Куда девалась старуха Ким? — спросил он. — Вот вам новая загадка.
Однако спустившись в холл, они встретили мисс Ким. На ней был дождевик.
— Море очень бурное. Вряд ли лодка выйдет в море.
— И вы решились одна бродить по острову, мисс Ким? — искренне негодуя, Тэхен широко распахнул свои серые глаза. — Неужели вы не понимаете, как это опасно?
— Уверяю вас, мистер Ким, я была очень осторожна, — ответила старая дева.
Он хмыкнул.
— Видели Юнги?
— Мистера Мина? — подняла брови Дженни. — Нет, сегодня я его не видела. А в чем дело?
По лестнице, чисто выбритый, аккуратно одетый — уже при зубах — спускался судья Ким. Заглянув в распахнутую дверь столовой, он сказал:
— Смотрите-ка, он не забыл накрыть стол.
— Он мог это сделать вчера вечером, — возразил Чонгук.
Они вошли в столовую, оглядели аккуратно расставленные приборы, тарелки. Ряды чашек на буфете, войлочную подставку для кофейника. Первой хватилась Чаен . Она вцепилась судье в руку с такой силой — недаром она была спортсменка, — что старик поморщился.
— Посмотрите на негритят! — крикнула она.
На зеркальном кругу осталось всего шесть негритят.
А вскоре нашелся и Юнги . Его обнаружили в пристройке — флигель этот служил прачечной. В руке он все еще сжимал маленький топорик — очевидно, колол дрова для растопки. Большой колун стоял у двери — на его обухе застыли бурые пятна. В затылке Мина зияла глубокая рана...
— Картина ясна, — Сквозь обветренные губы прохрипел Чимин, — убийца подкрался сзади, занес топор и в тот момент, когда Юнги наклонился, опустил его.
Тэхен водился с топорищем — посыпал его мукой через ситечко, позаимствованное на кухне.
— Скажите, доктор, нанести такой удар может только очень сильный человек? — спросил судья.
— Да нет, такой удар могла бы нанести даже женщина, если я правильно понял ваш вопрос, — и он быстро оглянулся по сторонам.
Женщины к тому времени ушли на кухню.
— Девушка и тем более могла это сделать — она спортсменка. Мисс Ким хрупкого сложения, но такие женщины часто оказываются довольно крепкими. Кроме того, вы должны помнить, что люди не вполне нормальные, как правило, наделены недюжинной силой.
Судья задумчиво кивнул. Тэхен со вздохом поднялся с колен.
— Отпечатков пальцев нет, — сказал он, — топорище обтерли.
Позади раздался громкий смех — они обернулись: посреди двора стояла блондинка .
— А может, на этом острове и пчелы есть? Есть или нет? — визгливым голосом выкрикивала она, перемежая слова неудержимыми взрывами хохота. — И где тут мед? Ахахах!
Мужчины недоуменно уставились на девушку. Неужели эта выдержанная, уравновешенная девчонка сходит с ума у них на глазах?
— Да не глазейте вы на меня! — не унималась Чаен . — Вы что, думаете, я рехнулась? А я вас дело спрашиваю: где тут пчелы, где тут пасека? Ах, вы не понимаете? Вы что, не читали эту дурацкую считалку? Да она в каждой спальне вывешена для всеобщего обозрения! Не будь мы такими идиотами, мы бы сразу сюда пришли.
— «Семь негритят дрова рубили вместе». Я эту считалку наизусть знаю. И следующий куплет: «Шесть негритят пошли на пасеку гулять», поэтому я и спрашиваю, есть ли на острове пасека. Вот смеху-то! Вот смеху!.. — Она дико захохотала. Чимин подошел к ней, размахнулся, отвесил пощечину. Она задохнулась, икнула, сглотнула слюну. Постояла тихо.
— Спасибо... Я пришла в себя... — сказала она чуть погодя прежним спокойным, выдержанным тоном. Повернулась и пошла в кухню. — Мы с мисс Ким приготовим вам завтрак. Принесите, пожалуйста, дрова — надо затотопить камин.
След пятерни доктора алел на ее щеке.
Когда она ушла в кухню, сероглазый провел кончикам языка по внутренней щеке, задевая взглядом врача.
— А быстро вы привели ее в чувство, доктор.
— Что мне оставалось делать? Нам только истерики не хватало вдобавок ко всему, — оправдывался Чимин, массажируя пальцы руки.
— Она вовсе не похожа на истеричку, — возразил Чонгук .
— Согласен, — Чимин кивнул. — Весьма уравновешенная и здравомыслящая молодая женщина. Результат потрясения. С каждым может случиться.
***
— Знаешь, что я думаю? — шепнул брюнету инспектор в отставке.
— Зачем гадать, если ты мне сам расскажешь.
Тэхен фыркнул, но продолжил:
— В Америке был такой случай. Убили двух стариков — мужа и жену, зарубили топором. Среди бела дня. В доме не было никого, кроме их дочери и служанки. Служанка, как доказали, не могла это сделать. Дочь — почтенная старая дева. Немыслимо, чтобы она была способна совершить такое страшное преступление. Настолько немыслимо, что ее признали невиновной. И тем не менее никто другой не мог это сделать, — и добавил, помолчав: — Я вспомнил этот случай, когда увидел топор. А потом зашел на кухню и увидел — она там шурует как ни в чем не бывало. Что с девчонкой приключилась истерика — это в порядке вещей, удивляться тут нечему, а по-вашему?
— Наверное, — кареглазому только это и оставалось выдать.
— Но эта старуха! — продолжал шатен. — Такая чистюля — и передник не забыла надеть, и еще говорит: «Завтрак будет готов минут через тридцать-сорок». Старуха спятила, ей-ей. Со старыми девами такое случается — я не говорю, что они становятся маньяками и убивают кого ни попадя, просто у них шарики за ролики заходят. Вот и наша мисс Дженни Ким помешалась на религиозной почве — думает, что она Орудие Господне. Знаешь, у себя в комнате она постоянно читает Библию.
— Это никак не доказательство ненормальности, Тэхен,— нахмурил брови.
— К тому же она брала дождевик, — гнул свою линию шатен, — сказала, что ходила к морю.
Чонгук покачал головой.
— Юнги убили, когда тот колол дрова, то есть сразу, как он поднялся с постели. Так что старухе незачем было бродить еще час-другой под дождем. Если хочешь знать мое мнение: тот, кто убил Юнги, не преминул бы залезть в постель и притвориться, что спит беспробудным сном.
— Ты не понял, — устало и отчаянно опустил глаза , — Если мисс Ким ни в чем не виновна, ей было бы страшно разгуливать по острову одной. Так поступить мог лишь тот, кому нечего бояться. Значит, ей нечего бояться и, следовательно, она и есть убийца.
— Дельная мысль, — согласился брюнет. — Мне это не пришло в голову, — и добавил, ухмыльнувшись: — Рад, что ты перестал подозревать меня.
У Тэхена невольно загорелись щеки. Он прекратил смотреть в глаза собеседника.
— Вы угадали, начал я с вас — револьвер, знаете ли, да и историю вы рассказали, вернее не рассказали, весьма странную.
«Опять перешли на «вы»- подумал брюнет про себя и не сдержал легкую улыбку.
–Но теперь я понимаю, что вы сумели бы придумать что-нибудь похитрее. Надеюсь, и вы меня не подозреваете.– Объяснившись, Ким все же осмелился вновь поднять глаза на капитана.
— Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, разработать подобный план человеку с настолько слабым воображением, как у вас, не под силу. – Хмыкнул Чонгук, безразлично делясь со своим мнением.– Могу только сказать, что в таком случае вы замечательный актер, и я вами восхищаюсь. — Он понизил голос. — Может статься, не пройдет и дня, как нас укокошат, так что скажите мне по секрету: ты тогда дал ложные показания, верно?
Шатен смущенно переминался с ноги на ногу.
— Скрывай, не скрывай, что толку, — сказал он наконец. — Так вот. Ландор был невиновен, это точно. Шайка Перселла дала мне на лапу, и мы упрятали его за решетку. Только имей в виду, я отрекусь от своих слов...
— При свидетелях, ты хочешь сказать, — улыбнулся Чонгук . — Нет, нет, этот разговор останется между нами. Что ж, надеюсь, ты получил неплохой куш.
— Не получил и половины того, что обещали. Страшные жмоты эти Перселловские ребята. Но повышение я получил. Что да, то да.
— А Ландору дали срок, и он помер на каторге?
— Откуда я знал, что он умрет? — огрызнулся сероглазый.
— Конечно, откуда вам знать, просто вам не повезло.
— Мне? Вы хотите сказать — ему?
— И тебе, Тэхен. Потому что из-за его смерти и твоя жизнь оборвется раньше времени.
— Моя? — уставился на него шатен. — Неужели думаешь, что я позволю с собой расправиться, подобно Юнги и прочим?– Его глаза стали огромными и круглыми.– Пфф! Хочешь пари?
Чонгук поджал губы.
— Не люблю держать пари. И потом, если ведь убьют, кто отдаст мне выигрыш?
— Послушай, мистер Чон Чонгук , что ты хочешь сказать?
Он оскалил зубы.
— Я хочу сказать, мой дорогой Тэхен, что твои шансы выжить не слишком велики.
— Это почему же?– Кровь шатена начинала кипятиться.
— А потому, что из-за отсутствия воображения расправиться с тобой проще простого. Преступник с воображением А. Н. Онима в два счета обведет тебя вокруг пальца.
— А тебя? — окрысился.
Спокойное красивое лицо Чонгука посуровело.
— У меня воображение ничуть не хуже, чем у А. Н. Онима, — сказал он. — Я не раз бывал в переделках и всегда выпутывался! Больше ничего не скажу, но думаю, что и из этой переделки я тоже выпутаюсь.
***
Стоя у плиты — она жарила яичницу, — Чаен думала: «И чего ради я закатила истерику, как последняя дура? Этого не следовало делать. Нельзя распускаться, никак нельзя распускаться. Ведь она всегда гордилась своей выдержкой.
Мисс Пак была на высоте — не растерялась, кинулась вплавь за Сирилом.
К чему об этом вспоминать? Все позади... далеко позади... Она была еще на полпути к скале, когда Сирил ушел под воду. Ей почудилось, что течение снова уносит ее в море. Она дала течению увлечь себя — плыла тихотихо — качалась на воде, пока не прибыла лодка... Ее хвалили за присутствие духа, хладнокровие... Хвалили все, кроме Хьюго. А Хьюго, он лишь взглянул на нее... Боже, как больно думать о Хьюго, даже теперь... Где он сейчас? Что делает? Помолвлен, женат?»
— Чаен, бекон горит, — сердито обратилась Дженни.
— И верно, простите, мисс Ким. Как глупо получилось...
Старуха сняла с дымящегося бекона последнее яйцо. Блондинка , выкладывая на раскаленную сковороду куски бекона, сказала:
— У вас удивительная выдержка, мисс Ким .
— Меня с детства приучили не терять головы и не поднимать шума по пустякам, — ответила старая дева.
«Она была забитым ребенком... Это многое объясняет», — подумала Пак. А вслух сказала:
— Неужели вам не страшно?.. А может, вы хотите умереть?
«Умереть? — будто острый буравчик вонзился в закосневшие мозги— Умереть? Но она не собирается умирать! Остальные умрут, это да, но не она. Эта девчонка, что она понимает? Конечно, Дженни Ким ничего не боится: Кимом неведом страх. Она из военной семьи, и в их роду все умели смотреть смерти в лицо. Вели праведную жизнь, и она, тоже жила праведно. Ей нечего стыдиться в своем прошлом... А раз так, она, конечно же, не умрет... „Он печется о вас". „Не убоишься ужасов в ночи, стрелы, летящей днем..." Теперь был день, и ужасы ушли. Ни один из нас не покинет остров. Кто это сказал? Ну конечно же, генерал Макартур. Его такая перспектива ничуть не пугала. Напротив, казалось, она даже радует его! А это грех! Некоторые люди не придают значения смерти и сами лишают себя жизни. Ким Джису... Прошлой ночью ей снилась Джису — она стояла за окном, прижав лицо к стеклу, стонала, умоляла впустить ее в дом. Но Дженни не хотела ее впускать. Ведь если ее впустить, случится нечто ужасное».
Ким вздрогнула и очнулась. Как смотрит на нее эта девушка.
— Все готово, не так ли? — спросила она деловито. — Будем подавать завтрак.
***
Странно прошла эта трапеза. Все были чрезвычайно предупредительны.
— Можно предложить вам еще кофе, мисс Ким ?
— Ломтик ветчины, мисс Пак ?
— Еще кусочек бекона?
Все шестеро вели себя как ни в чем не бывало, будто ничего и не случилось. Но в душе каждого бушевала буря.
Мысли носились как белки в колесе...
Что же дальше? Что дальше? Кто следующий?
Кто?
Интересно, удастся ли? Но попытаться стоит. Только бы успеть. Господи, только бы успеть...
Помешательство на религиозной почве, не иначе... Посмотреть на нее, и в голову не придет... А что, если я ошибаюсь?
Это безумие... Я схожу с ума. Куда-то запропастилась шерсть, запропастился алый занавес из ванной — не могу понять, кому они могли понадобиться. Ничего не понимаю...
Вот дурак, поверил всему, что ему рассказали. С ним обошлось легко... И все равно надо соблюдать осторожность.
Шесть фарфоровых негритят... только шесть — сколько их останется к вечеру?
— Кому отдать последнее яйцо?
— Джему?
— Спасибо, я лучше возьму еще ветчины.
Все шестеро, как ни в чем не бывало, завтракали.