Искры ненависти или..... страсти
На следующий день Пейтон снова пришел к Рей.
— у меня предложение. Ты мне карту. Я тебе свободу. — холодно, но без какой то ненависти сказал он.
— Она у меня дома. Под горшком с геранью. — Рей попыталась сказать это так же холодно как и он.
— умница — сказал Пейтон и слегка победно улыбнулся
Он достал телефон и усмешка резко пропала. Рей поняла, что он позвонил одному из тех кто присматривает за домом.
— Горшок с геранью — резко вылетело из его рта.
Вдруг он резко сжал челюсть.
— как ее там нет — сказал он медленно выговаривая каждое слово.
И тут Рей поняла, что карты там нет...
И дрожь окутала ее тело.
— Найди мне ее, еп твою мать! —крикнул он, что напугало Рей еще больше.
Он скинул телефон и резко посмотрел на Рей.
— Какого черта происходит — вены у него на лбу запульсировали.
— я точно помню, она должна быть там —
Рей пыталась сдержать слезы от безысходности.
— мои люди знают, что с ними будет, если они меня обманут. Думаешь они идут против правил? — Пейтон пытается сдержать себя.
— значит она пропала — и слеза скатилась по щеке Рей.
Пейтон резка размахнулся и пробил дыру в стене. В комнату от громких звуков забежали его охранники.
— Девку ко мне, а я поеду навещу ее дом— приказным тоном сказал он.
Рей подняли и насильно потащили в машину.....
Пентхаус Пейтона висел над городом, как ледяная корона. Стеклянные стены отражали мерцание ночных огней, а бархатный полумрак нарушали лишь золотистые блики от хрустальной люстры. Рей, прижав к груди потрепанный томик Шекспира, сидела у камина, где дрова трещали тихо, будто шептались о чем-то запретном. Она уже неделю была пленницей в этой роскошной клетке. Каждый день — битва. Он приходил с саркастичными репликами, она отстреливалась едкими шутками. Но сегодня всё было иначе.
Пейтон вошел беззвучно, как тень. Его черный пиджак сливался с сумраком, лишь белоснежная рубашка мерцала в темноте. Он заметил, как её пальцы сжали книгу сильнее, словно она пыталась найти в ней опору.
— «Гамлет»? — его голос прозвучал неожиданно мягко. — Или «Отелло»?
Рей не подняла глаз:
— «Ромео и Джульетта». Ирония, да?
Угол его губ дрогнул. Он шагнул ближе, и свет огня заиграл в его глазах, превращая холодную сталь в жидкое золото.
— Ты веришь, что люди могут меняться? — спросил он внезапно, опускаясь в кресло напротив.
Пауза повисла тяжелее бархатных штор. Рей отложила книгу, чувствуя, как её сердце бьется в такт тиканью старинных часов в углу.
— Если бы не верила, давно сдалась бы тебе, — выдохнула она.
Пейтон рассмеялся, но в смехе слышалась горечь. Он потянулся к графину с виски, налил два бокала. Лед зазвенел, словно хрустальные слезы.
— После смерти родителей мафия дала мне всё: власть, деньги, уважение, — начал он, вращая бокал. Голос его был ровным, но в нем трепетала тень мальчишки, потерявшего дом. — Мне было двенадцать, когда я впервые зарезал человека. Пахло кровью и дешевым одеколоном. С тех пор я сплю с ножом под подушкой.
Рей притихла. Она не ожидала откровений. Её собственное прошлое всплыло перед глазами: крохотная квартирка с заплесневелыми стенами, мать, стиравшая чужие белье до рассвета, мечты о далеких странах, где небо не затянуто фабричным дымом.
— А я собирала монеты на старый фотоаппарат, — проговорила она, глядя на языки пламени. — Хотела снимать закаты, океаны... всё, что не похоже на эту серость. Однажды сбежала, но меня вернули. И с тех пор работаю в книжном магазинчике.
Пейтне наклонился вперед, его рука невольно коснулась её колена. Тепло от прикосновения пробежало по её коже, как электрический разряд.
— И как, нравится? — спросил он тихо, будто делился секретом.
— нравится спокойствие— она не отвела взгляд.
Он замер. Расстояние между ними сократилось до дыхания. В воздухе запахло жасмином из вазы на столе и чем-то опасным, невысказанным. Его взгляд упал на её губы, потом снова встретился с её глазами.
— Ты... не такая, как я думал, — прошептал он.
— Ты тоже, — ответила Рей, чувствуя, как исчезает почва под ногами.
За окном разразилась гроза. Первая капля дождя ударила в стекло, за ней — вторая. Пейтон резко встал, словно спугнутый собственным признанием.
— Завтра продолжим, — бросил он, исчезая в темноте коридора.
Рей обняла себя, пытаясь заглушить дрожь. На столе лежал его платок — черный, с вышитыми серебром инициалами. Она прижала его к лицу, вдыхая запах сандала и чего-то неуловимого, что заставляло сердце биться чаще. Где-то в глубине пентхауса хлопнула дверь. Искра, промелькнувшая между ними, теперь тлела в тишине, угрожая разжечь пожар, который мог спасти их обоих... или уничтожить.....