В ловушке
Дальше убегать у нее не получалось, она выдохлась. Не спать и почти не есть получалось все хуже и хуже....
И вот в какой то момент сон взял верх. Рей открывает глаза перед ними пелена, но отчетливо виден силуэт двух мужчин
«Допрыгалась» с усмешкой сказал один из них и глаза снова закрываются....
Пыль висела в воздухе густым маревом, подсвеченным косыми лучами луны, пробивавшимися через разбитые витражные окна заброшенной виллы. Рей слышала, как скрипят половицы под тяжелыми шагами мужчин, тащивших ее вглубь здания. Ее запястья онемели от туго затянутых веревок, а повязка на глазах впивалась в кожу, оставляя влажные следы от пота. Сердце колотилось так громко, что заглушало шепот ветра, гулявшего по пустым коридорам. Она почти смирилась — так пахнет смертью: пылью, ржавчиной и страхом.
Повязку сорвали резко, и Рей зажмурилась от внезапного света хрустальной люстры, раскачивающейся под потолком. Когда глаза привыкли, она увидела его.
Пейтон Мурмаер стоял в трех шагах, будто выточенный из мрамора. Его черный костюм безупречно сидел на широких плечах, контрастируя с бледностью кожи. Глаза... Холодные, как сталь зимней ночью, но с искрой чего-то неназванного. Они изучали ее так, словно он разглядывал редкий артефакт, а не дрожащую от ярости женщину.
— Ты украла не то, что нужно, — его голос скользнул по ее коже. Он говорил медленно, растягивая слова, как палач, наслаждающийся последними секундами перед ударом.
Рей дернулась, пытаясь вырваться из рук охранников, но их пальцы впились в ее плечи, пригвоздив к креслу с облезлой позолотой.
— Я ничего не крала! — выкрикнула она, голос сорвался, выдав страх.
Пейтон сделал шаг вперед. Ботинки с тонким узором из крокодиловой кожи мягко ступали по паркету, покрытому трещинами. Он наклонился, и Рей почувствовала запах его одеколона — бергамот и что-то горькое, как полынь. Его пальцы, холодные и гладкие, коснулись ее подбородка, заставив встрепенуться.
— Храбрая, — прошептал он, проводя большим пальцем по ее скуле. — Или глупая.
Его дыхание было ровным, будто эта сцена не стоила ему ни капли волнения. Рей стиснула зубы, пытаясь не дрогнуть. Где-то за спиной упала капля воды, разбив тишину. Охранники замерли, словно тени, готовые исчезнуть по первому жесту.
— Выйдите, — бросил Пейтон, не отводя взгляда от ее лица.
— Но, сэр... — начал один из них, но замолчал под тяжестью ледяного взгляда.
Дверь захлопнулась с глухим стуком, и Рей осталась наедине с тишиной и этим человеком, чье присутствие заполнило комнату, как яд. Он выпрямился, доставая из кармана перчатки из черной кожи, и медленно начал их надевать, словно давая ей время осознать бесполезность сопротивления.
— Ты думаешь, я не проверил каждую деталь? — спросил он, приближаясь к камину, где тлели угли. Его профиль на фоне огня казался еще острее. — Все ведёт к тебе.
— Я не знаю, о чем ты! — солгала она, но Пейтон уже был рядом, его рука резко сжала ее шею, не перекрывая дыхание, но обещая боль.
— Не играй со мной, — его губы искривились в подобии улыбки. — Ты либо часть их плана, либо пешка. В любом случае, ты теперь моя.
Он отпустил ее, и Рей вдохнула резко, сердце колотясь в такт тиканью старых часов на стене. Пейтон отошел к окну, его силуэт растворялся в темноте, будто он был частью этой ночи.
— Зачем тебе эта карта? — рискнула спросить она, пытаясь выиграть время.
Он обернулся, и в его глазах мелькнуло то самое любопытство — хищный блеск, словно он нашел новую игрушку.
— Не ты задаешь вопросы, — он провел языком по губам, словно пробуя вкус ее страха.
Рей сжала кулаки, ногти впиваясь в ладони. Она не могла доверять ему. Но и умирать здесь, в этой проклятой вилле, тоже не собиралась.
— я ничего не знаю, — сказала она, поднимая подбородок.
Пейтон замер, затем рассмеялся — низкий, безрадостный звук, от которого по спине побежали мурашки.
— О, ты определенно храбрая, — он наклонился так близко, что их губы почти соприкоснулись. — Но глупость может стоить тебе дорого.
Его пальцы вцепились в ее волосы, резко запрокинув голову. Рей задышала чаще, но не отступила, глядя в его глаза, где теперь плясали огни безумия.
— Подумай хорошенько, Рей, — прошептал он.
Где-то вдали завыла сирена, и тень пробежала по его лицу. Он отпустил ее, отступив на шаг, будто вспомнив о чем-то важном.
— У тебя есть время до утра, — бросил он, направляясь к двери. — Потом я перестану быть любезным.
Дверь захлопнулась, оставив ее в тишине, нарушаемой лишь треском углей и собственным прерывистым дыханием. Она пыталась вспомнить, что было в тот день.
И кажется что-то и правда есть странное....