Все та же.
London Grammar – Darling Are You Gonna Leave Me
Двор пустовал. Было тихо и зябко, а еще темно. Поэтому Василиса прихватила скрипучий фонарь, который сейчас раскачивала в руке. Драгоций без лишних слов оседлал лошадь, взвалив на недовольного Белорога новую поклажу: свернутый плед с бутылкой вина. И если первое благоразумно взяла Огнева, то второе Лорд прихватил сам.
- Здесь негде брать мужскую одежду, - казалось, он издевается.
Девушка стукнула фонарем о землю, мысленно надеясь, что в пути голубоглазый свалится с лошади и избавит ее от своего присутствия.
- Отвернись.
Драгоций выгнул бровь, но послушался рыжеволосую. Та нагнулась, чтобы приподнять полы неудобного наряда, и с тихим скрежетом вынула из ножен, прикрепленных к ноге, обычный кинжал. Вскоре лишние куски свадебного платья валялись у ног Василисы, белая юбка теперь была ей чуть выше колена.
Сойдет...
Узревший такое положение дел, брюнет хмыкнул и уже вскочил на лошадь, как в темноте зажглось два алых огонька. В следующее мгновенье в сапог Лорда с рычанием вцепился огромный черный пес.
- Что это? – ошарашенный брюнет, на удивление ровно отнесшийся к ужасающему виду пса, потряс сапогом, пытаясь скинуть зверя, но тот ни в какую не хотел отпускать ногу юноши.
- Фу, Мрак, - собака откликнулась хозяйке недовольным ворчанием, нехотя выпуская добычу из острых зубов. – Не хватай всякую гадость, - уже тише добавила девушка.
Ночь рассыпала звезды над головой. Казалось, их можно брать и зачерпывать ладонями.
- Хм, славный малый, – Мрак тоже дружелюбно оскалился. - Чего это он?
Ревнует, - подумала девушка под насмешливое фырканье лошади.
В итоге пришлось насильно уговорить пса остаться во дворе и вести себя тихо – девушка и так привезла его в карете тайком, вряд ли жители Бальтора пришли бы в восторг от такого гостя...
Ночная прохлада накрыла всадников с лошадьми. Василиса следовала за Фэшем, так до конца и не зная, куда он держит путь. Но вот, вскоре они въехали в один из лесов. Голая осень – блеклые, хрустящие под копытами лошади листья во мраке звезд. Среди толстых безмолвных стволов казалось, словно ты ступаешь по оглушающим осколкам фарфоровой посуды. Кое-где виднелась голая земля, каменья, кочки, горящие глаза мелкой лесной живности... Пожалуй, Василиса сумела не раз все это разглядеть, прежде чем поднять голову на вставшего впереди Белорога и его всадника.
- И что же?
- Можно провести ночь здесь, а с рассветом вернуться в замок. Не думаю, что кому-нибудь будет приятно, когда к двери его спальни приставляют стакан, - равнодушно предложил Драгоций, привязывая узду коня к дереву и расстилая на промерзлой, местами засохшей траве одно из одеял. – Лично меня устраивает это место.
А кто-то еще говорит, что не все Лорды взбалмошны и эгоистичны! – Василиса незаметно вздохнула, но постелила ночлег и себе: в конце концов, ей не раз уже приходилось ночевать под открытым небом.
И очень красивым небом...
Девушка не заметила, как уснула, свернувшись на колком покрывале. Ее разбудила всхрапнувшая кобыла, ткнувшаяся мокрой мордой в растрепанные волосы. Продрав глаза, Огнева обнаружила, что все еще ночь, но скорее ее конец. Внутренние ощущения подсказывали – вскоре рассвет, ведь горизонт уже слегка порозовел, давая возможность свободно двигаться по лесу без чадящих фонарей.
Драгоция рядом не обнаружилось. Рыжая потянулась, встала с земли и оглядела изящные темные ветви. Неподалеку, заглушенный пением ранних птиц, журчал ручей, а возможно – река. От нечего делать Василиса оправила слегка порванное и где-то даже грязное платье, а потом решительно направилась в сторону ручья.
***
The piano guys – Rolling in the deep
- Огнева, спятила?! – злой и мокрый парень стоял за спиной девушки, отжимая рубашку.
Василиса благоразумно молчала, расстроено щупая мокрые пряди потемневших от речной воды волос. Еще несколько минут назад рыжая стояла на одной из скользких кочек, разглядывая свое унылое отражение. Не трудно догадаться, что за этим последовало: завороженная плеском водной глади, она испуганно отпрянула, когда из камышей с брызгами выпорхнула дикая птица, и под собственный вскрик сама оказалась в воде. Услышав ее голос, у берега вдруг оказался брюнет, без раздумий прыгнувший вслед за девушкой.
- Нет, Огнева, - Фэш не заметил, как снова перешел на «ты». – Сразу ответь: кто, будучи в темном ночном лесу, станет далеко отходить от места привала и носом окунаться в ледяную воду? – неизвестно, почему он так сильно злился.
Хотя рыжеволосая на его месте бы тоже разозлилась, ведь после оказалось – здесь у реки брод.
- Знаешь, что! – та стремительно повернулась в сторону юноши и так же стремительно отвернулась, пряча пожар на щеках – Лорд был голый по пояс, с мокрыми, смешно торчащими темными волосами, придающими мальчишеский вид.
Прозрачные струи воды шумели, наталкиваясь на мелкие и гладкие, обточенные временем камни, которые блестели, будто от лунного сияния.
- Что-что? – сзади послышался едкий смешок.
Раздосадованная девушка быстро встала и ушла подальше от берега, вглубь леса, в надежде отыскать привал и притвориться спящей.
«Глупое, доверчивое, рыжее существо», - мелькнуло в голове голубоглазого. Он оглянулся, но, к своему удивлению и раздражению, заметил лишь примятую траву на месте мокрой Огневой. – «Черт, ну и куда она опять делась?»
...Леди Огнева сидела на ветке одного из деревьев. Больная от последнего боя в Змиулане рука не подвела, и та сумела взобраться по стволу, теперь радостно болтая ногами. Ветер на такой высоте крепчал, заставляя еще не просохшее ободранное платье гонять дрожь по телу, а радость постепенно убавлялась.
- Спускайся, - прозвучал сердитый голос снизу. – Я тебя вижу, Огнева. Спускайся, иначе сам залезу!
Наверное, я глупо выгляжу в его глазах. Почему с Драгоцием я вечно совершаю такие смешные ошибки, словно не было месяцев обучения в Черноводе и какой-либо выдержки, - рыжей стало совсем грустно. – Если сейчас он станет опять надо мной издеваться, ударю чем-нибудь по голове и уеду обратно в замок. Скажу, что съели волки.
- Я жду, - Фэш подхватил девушку, в последний момент соскользнувшую больной рукой с нижней ветки, в полной тишине леса вдруг задав вопрос изменившимся голосом: - Почему ты сбежала?
- Что?
- В городе. Ты украла свиток на земли Ринеев и сбежала.
Как он мог обо мне такое подумать? - Василиса пораженно посмотрела на лицо Драгоция. Убедившись, что он не шутит, она выпалила всю историю про Змиуланские шахматы. На какой-то момент замолкла, в душе было гадко...
Над небом воспрянул рассвет. Тонкая, чуть заметная полоска робкого утра.
- Хм. А вот и ландыши, - внезапно услышала слова брюнета, как через вату в ушах. Василиса замерла, когда за ухо ей вдели веточку душистого цветка, сорванного между корней близко растущего дерева. – Прости. Может быть, подаришь мне танец?
Как? – в конец опешила она, смотря в хитрые голубые глаза.
- Раз бал после свадьбы мы пропустили. Вы позволите, Миледи?
Она думала и не понимала поведение нынешнего Драгоция... Зачем она ему. Рыжая. Глупая. Неумелая. Неуклюжая. Вспыльчивая. Девушка упорно не видела в себе никаких положительных качеств. Она думала и все равно не понимала. Не верила. Но почему-то вложила руку в ладонь своего уже мужа.
Вам знакомо это чувство, когда кровь закипает в жилах, а душа словно вот-вот бабочкой упорхнет из груди? Когда кажется, что еще чуть-чуть – и ты споткнешься или упадешь. Но что-то мешает.
- Все та же мышка.
- Я тебе не мышка! - он делает шаг вперед, и она невольно отступает.
Но прикосновение неизбежно. Разворот. Шаг назад. Хлопок, поклон - шаг вперед.
Тот, с кем суждено танцевать по жизни, чувствует партнера каждой клеточкой тела, как самого себя.
Музыка замедляется, подходя к своему пику и заставляя глубоко дышать, чтобы не сбиться. Но она не боится - парень в маске надежно обхватывает за талию и крепко сжимает руку. Мурашки по коже...
Трава мягкая, похожа на ковер в гостиной замка. Журчание далекой реки сливается в песню, и вот она уже чувствует его губы на своих губах, на плече, на ключице... Каждое прикосновение обжигает не хуже пламени, сердце замирает, чтобы вновь начать биться с удвоенной силой, сбивая дыхание. Хочется большего, но в тоже время и страшно.
- Ты... - хрипло шепнул Фэш. - Боишься.
Соскользнувшее платье, а пуговица на уже высушенной рубашке порвалась... прикосновение к спине, невесомо гладит плечи, спускаясь по рукам до кончиков пальцев и резко проводит вверх. Вновь касается губ, целует шею... осторожно, словно пробует на вкус. Шепчет что-то неразборчивое, но приятное и, кажется, такое важное... Всего три каких-то слова.
Я...
Вздрагивает от тихого стона, крепче зарывается тонкими пальчиками в темные, влажные от капелек холодной воды волосы...
Но все еще не верит.
Зачем он это делал и делает до сих пор? Зачем целует так жадно и сладко до головокружения? Зачем сводит с ума, зачем насмехается, что-то скрывая в своих мыслях, зачем лезет в окно ранним утром, закидывает снежками и дарит ландыши, зачем ругает за бесшабашность, но сам же бросается в пекло спасти не свою жизнь?
...И находит ответ в его глазах.