Глава 5 Часть 4
Просто взяла и повернула обратно!
Собравшиеся удивленно ахали, переговаривались. Чонгук и сам совершенно не понимал, что происходит! Куда Лиса направилась, она же была у самой цели!
Несколько мгновений, и Айрин появилась из портала. Ее встретили дружными аплодисментами. Тут же исчезло и магическое полотно со знаками, так что не удалось увидеть, куда направляется Лиса.
Следом за Айрин в зал вернулась и невеста принца. И только после нее вышла Лиса. Бледная, без каких-либо эмоций на лице, но наверняка такая невозмутимость давалась ей с трудом. Да что вообще произошло? Она же, получается, нарочно упустила победу!
Чонгук хотел идти прямиком к Лисе, но тут из портала появилась Розэ. Ее даже трясло и, кажется, на глазах блестели слезы. Неужели так тьмы испугалась?
И словно в такт его мыслям первосвященник закончил поздравлять Айрин и выдал:
— А теперь тот момент, о котором мы умолчали, чтобы заранее не пугать собравшихся. По ту сторону портала расположен не просто омут тьмы, а кишащий провалами. Но, как видим, все избранницы справились с испытанием! Вот они выходят, одна за одной!
— Омут тьмы с провалами? — процедил сквозь зубы Чимин. — Они вообще в своем уме? Девушки и погибнуть могли! Увязли бы и не выбрались! На Чеён вообще лица нет!
Сестра и вправду что-то сквозь слезы сейчас говорила родителям. А вот Лиса пропала из поля зрения, стоило лишь на мгновение отвести от нее взгляд. Куда она подевалась?!
Хорошо, хоть метка отозвалась сразу, задавая ориентир. Чонгук не стал дослушивать, что там дальше распинался первосвященник, немедленно найти Лису было гораздо важнее.
Нагнать ее удалось в пустующем коридоре. Она шла, держась рукой за стену. Казалось, каждый шаг дается с трудом. Естественно, всплеск изначальной тьмы ведь вымотал. Но какой бездны было так рисковать, если все равно в итоге сама нарочно уступила победу другим?!
Но Чонгук сдержал злость, тем более беспокойство было куда сильнее.
— Лиса, — придержал ее за руку.
— Чонгук, мне сейчас совсем не до тебя, уж извини, — Лиса упорно избегала встречи взглядом. — Давай ты как-нибудь потом мне выскажешь на тему моей слабости и никчемности.
Но Чонгук отступать не собирался.
— Просто скажи, зачем ты это сделала? Ты ведь и вправду могла сегодня победить.
— Ну не победила я и что? Жизнь на этом не заканчивается, и отбор в том числе, — у нее даже на миг взгляд затуманился, но все равно Лиса старалась не показать своей слабости. Но перед ним-то чего храбриться?
Именно это сейчас и злило. Даже не ее непонятное упущение победы. А то, что Лиса не только его боялась, но и не хотела, чтобы он видел ее слабость. Она попросту не доверяла ему, не считала настолько близким человеком, чтобы рядом с ним быть самой собой.
Но всего контролировать она все равно не могла. От слабости ее ноги подкосились, Лиса бы упала, но Чонгук успел подхватить.
— Если и сейчас скажешь, что все с тобой в порядке, я точно за себя не ручаюсь.
— Просто немного устала, только и всего… — пробормотала она едва слышно, уже не открывая глаз. — Общение с одним настырным типом, знаешь ли, так выматывает…
Видимо, больше не в силах превозмогать слабость и магическое истощение, Лиса потеряла сознание. Через метку чувствовалось, что ничего серьезного, просто нужно отдохнуть, чтобы восстановить силы.
Бережно держа ее на руках, под магическим прикрытием Чонгук понес к выходу из дворца. Не стоит, чтобы их заметили, лишние сплетни точно не нужны.
Прошло уже часа два, но Лиса по-прежнему не приходила в себя. Чонгук давно отпустил Тумана, сидел в кресле и сквозь полумрак спальни смотрел на лежащую на кровати девушку. То и дело вокруг нее возникал ареал тьмы, сила то прорывалась, то снова исчезала. Похоже, тяжело ей дался выплеск на испытании… Но если Лиса пошла на этот заведомо опасный шаг исключительно ради победы, то почему в итоге от нее отказалась?
Раздался тихий стук в дверь, в комнату заглянула Розэ.
— Наён, ты спишь… — запнулась, заметив Чонгука. — Чонгук, ты здесь? Но как же… Не положено… Ведь репутация…
— Никто нас не видел, — перебил Чонгук, — так что никто и не знает, что я здесь. Я всего лишь дождусь, пока Наён очнется, задам ей пару вопросов и тут же уйду.
Не стал уточнять, что дело вовсе не в желании узнать ответы. В первую очередь хотелось удостовериться, что с Лисой все в порядке. Сейчас она такая бледная, ослабевшая, даже изможденная… Даже что-то сжималось в душе от этого. Правда, Чонгук так и не понимал, что именно.
— Ты сама как? Сильно испугалась сегодня?
Чеён прикрыла за собой дверь, прислонилась к ней. Произнесла совсем тихо, словно ей самой было страшно озвучивать:
— Это неправильно, понимаешь… Я с детства считала, что люди должны помогать друг другу. Взаимовыручка — это совершенно естественно и так и должно быть. И если ты можешь сделать что-то хорошее, то сделай это… Если кто-то оступился, подай ему руку и помоги снова встать… Это же вполне логично, доброта и отзывчивость есть в каждом. Должны быть…
— Чеён, я не понимаю, к чему ты клонишь, — Чонгук нахмурился.
Она подняла глаза на старшего брата.
— Я сегодня могла умереть. Несколько мгновений я и вправду была уверена, что это точно конец. Вокруг царила сплошная тьма, но все мы слышали друг друга. И когда я угодила в провал… — ее голос дрогнул, она сбивчиво всхлипнула. — Я ведь звала на помощь, я не могла сама выбраться. Попросту не могла! Эта трясина неумолимо меня засасывала, а я ничего не могла сделать, понимаешь…
Розэ закрыла лицо руками, глухо прошептала:
— Я молила о помощи, но все шли мимо. Все спешили к порталу, к победе, стремились обойти друг друга и только это их волновало… И знаешь, как это страшно?.. Понимать, что ты умираешь, но никто тебе не поможет?.. Всем плевать…
Судорожно вздохнув, она все же вытерла слезы, постаралась успокоиться.
— Только Наён откликнулась на мои мольбы о помощи. Она вытащила меня и помогла добраться до портала. Мне потом мама сказала, что Наён вполне могла сегодня победить, но в самом конце внезапно повернула назад. Выходит, из-за меня и повернула… Добровольно отказалась от победы…
Чонугк все же постарался говорить спокойно, хотя до спокойствия ему сейчас было крайне далеко.
— Видимо, Наён, как и ты, считает, что нельзя равнодушно проходить мимо, когда кому-то плохо.
Встав с кресла, подошел к сестре, порывисто обнял. Чеён все же разревелась.
— Чонгук, я не думала, что на отборе будет так страшно!.. А это ведь было только первое, самое простое испытание!.. Я так хочу обратно домой… Ты ведь говорил мне, предупреждал, но я не слушала… А ты оказался во всем прав!.. Я знаю, я ужасно слабая, но ничего этого мне уже не нужно, я просто хочу домой… Но не смогу уйти отсюда, пока все не закончится… Как же так… И ведь Чанёль даже не подошел ко мне после испытания, ни слова не сказал… Наверное, он очень разочарован, что я не победила…
Ярость всколыхнулась со страшной силой. Свернуть бы этому Чанёлю голову! Уже от одного вида горько плачущей младшей сестры хотелось убивать! Но это все равно бы ее не утешило.
— Чеён, посмотри на меня, пожалуйста.
Она подняла на брата полные слез глаза. Собрав всю сдержанность в кулак, он скрыл эмоции, улыбнулся как можно искренне.
— Чеён, ты ведь не одна здесь. Тут родители, тут я. Скажи, я хоть раз тебя подводил? Хоть раз тебе не помог?
Розэ мотнула головой.
— Но, Чонгук, и ты порой бессилен. На наших испытаниях ты ничего ведь сделать не сможешь. Тебя не будет рядом.
— Меня не будет, но рядом будет моя избранница.
— Как твоя половинка, да? — Чеён улыбнулась сквозь слезы.
Вообще-то имел в виду, что через метку избранницы он всегда сможет проявить свою магию и помочь, но Розэ все рассудила по-своему.
— Знаешь, Чонгук, а я ведь и вправду воспринимаю Наён неразрывно с тобой. Ты — мой брат, а она будто бы мне сестрой стала. Я хоть тебя и люблю, но мне с детства хотелось, чтобы у меня была именно сестра, — Чеён засмеялась, все-таки страх отступал и возвращалась ее прирожденная беззаботность. — И вот, провидение ее подарило. Тебе избранницу, а мне сестру.
Но добавила очень серьезно:
— Я не устану повторять, что это величайшая милость тьмы, бесценный дар, что именно Наён стала твоей избранницей. И я очень надеюсь, что ты тоже когда-нибудь это поймешь… Хотя бы пообещай, что подумаешь над моими словами.
— Подумаю, обещаю, — Чонгук улыбнулся. — А теперь ступай спать, завтра утром все уже не будет тебе казаться таким плохим.
— А ты?
— Я все же дождусь, когда Наён придет в себя. Не волнуйся, никто не узнает, что я здесь, так что ее репутация не пострадает.
Розэ ушла, Чонгуе запер дверь и подошел к кровати. Сейчас казалось, что Лиса просто спит. Ресницы едва заметно трепетали, словно бы ей что-то снилось. Вспышек тьмы больше не было, да и через метку прекрасно ощущалось, что магия успокаивается.
Чонугк просто стоял и смотрел на спящую девушку. Такую беззащитную, хрупкую… Безумно желанную… Она боится тьмы, но все равно использует ее решительней, чем многие из куда более опытных магов. Она боится его, но все равно дерзит и не желает покоряться. Она так старательно возводит вокруг себя стены, словно довериться ему — для нее чуть ли не гарантия немедленной смерти… Столько противоречий в одной девушке…
Только сейчас вспомнил, что должен был после испытания поговорить с Техёном. Конечно, не до этого пока. Но все равно явно в неких тайнах Лисы и ключ к ее странному поведению. И совсем скоро он все узнает.
Лиса вдруг вздрогнула, будто чего-то испугалась во сне. Не приходя в себя, едва слышно прошептала:
— Чонгук…
Чонгук сел на край кровати, взял Лису за руку. Ее пальцы чуть дрожали, были настолько прохладны, словно изначальная тьма до сих пор не покинула ее. Да и в нем самом эта сила тут же встрепенулась, в один миг разрослась, черными щупальцами потянулась к его избраннице, как к давно выслеживаемой добыче… Но Чонгук не позволил тьме своевольничать, заставил отступить.
Что же у Лисы за такая особая магия, раз изначальная тьма к ней настолько жадно тянется? Все виды магии изучал, но ни о какой с подобными свойствами не слышал.
Лиса что-то порывисто прошептала. Похоже, ее мучили кошмары, но при этом прийти в себя она пока все равно не могла.
— Только не говори, что ты собрался тут до утра остаться, — раздался позади голос Хосока.
Чонгук даже не обернулся.
— Даже если и останусь, то что? Это только мне решать.
— А как же Лиса? Как она на твое присутствие отреагирует? Вряд ли уж подумает что-то хорошее.
Это наверняка. Обвинит его во всем, в чем только можно; заявит, что он нагло воспользовался ситуацией, или еще что похуже. Чонугк мрачно усмехнулся. Вот сейчас она с таким отчаянием сжимала его ладонь, словно ужасно не хотела отпускать. А будь Лиса в сознании, уж точно бы заняла глухую оборону и ни за что бы истинных эмоций не выдала.
Чонугк проигнорировал слова хранителя. Тихо произнес, просто подумал вслух:
— И все же, чего она так боится?
— Изначальную тьму, — Хосок, видимо, решил, что вопрос к нему. Вдруг тяжело вздохнул, устало добавил: — Такой вот парадокс… Она боится изначальную тьму, но все равно то и дело прибегает к ней. Она боится тебя, как воплощение этой тьмы, но при этом в тебе же и ищет защиты. Она так рвется к победе, но сегодня сама же от нее отказалась… Но я безмерно за это Лисе благодарен. И ведь бедняжка Чеён… Только первое испытание, а уже так сложилось… Но, боюсь, самым тяжелым испытанием для нее будет неизбежное разочарование в Чанёле.
— Поскорее бы, — мрачно отозвался Чонгук, — хоть одной проблемой меньше бы стало. Хосок, мне твоя помощь нужна. Я хочу объединить наши сны с Лисой, но самому мне понадобится на это много времени, а у тебя куда быстрее получится.
— Но зачем тебе это? — хранитель явно подобной просьбы не ожидал.
— Ей снится что-то плохое сейчас, а проснуться она никак не может.
— И ты хочешь благородно явиться в ее сон и спасти от чего бы то ни было? — Хосок улыбнулся, но тут же снова нахмурился: — Извини, но нет, тут я тебе не помощник. Я только что был в незримом мире, говорил с Намджуном. Сейчас Лиса видит то, чего тебе видеть не стоит. И не смотри на меня так. Давно пора понять, что некоторые тайны уж точно не для твоих ушей…
— Если что-то касается Лисы, я должен знать абсолютно все, — перебил Чонгук.
— Чтобы как всегда контролировать ситуацию? Чонгук, пойми же ты, наконец, не поможет здесь твой контроль. Вот знаешь, в чем у тебя главная проблема?
— В неуступчивом хранителе рода.
— Да нет же, — Хосок в кои-то веки не обиделся, пояснял спокойно, по-отечески даже: — Твоя проблема в том, что ты пытаешься действовать проверенными старыми методами, но в абсолютно новой непривычной ситуации. Не получится так. Только все испортишь. В глубине души ты все равно и сам уже понимаешь, что Лиса для тебя особенная. И чем раньше ты это признаешь, тем проще будет. Хотя нет… — помрачнев, хранитель отвел взгляд. — Проще все равно не будет…
Он исчез, так и оставив лишь вопросы без ответа.
Лиса судорожно вздохнула, почти всхлипнула. Пусть прошептала одними губами, но Чонгук все равно разобрал свое имя. Тихо сквозь зубы выругался. Как же отвратительна беспомощность! Ничего же сейчас не может сделать, никак ее в чувство не привести, пока магия сама не восстановится. И так через связь метки своей делился, но все равно процесс шел чересчур медленно.
Сняв камзол и кинув его на кресло, Чонгук лег рядом с Лисой. Просто обнимал ее, успокаивающе гладил по волосам. До этого дрожащая, но теперь в его объятиях она умиротворенно затихла. Постепенно бессознательное состояние сменилось обычным сном. И можно было бы разбудить, но Чонгук не стал тревожить, уж слишком сладко Лиса сейчас спала. Все разговоры и выяснения отношений подождут.
И все же, как странно… Ночной полумрак, тишина, нарушаемая лишь легким шелестом листвы за окном. И спящая в его объятиях девушка… Но отчего же происходящее кажется чуть ли не неким священным таинством?
Заворочавшись, Лиса сонно позвала:
— Чонгук…
— Да, малышка? — ответил он так же тихо.
— Ты мне снишься?..
— Будем считать, что да.
По-прежнему не открывая глаз, она улыбнулась. Устроилась в его объятиях поудобнее, уже едва слышно сквозь дрему прошептала:
— Только не уходи, пожалуйста, снись мне до утра…
— Не бойся, не уйду, — Чонгук ласково коснулся губами виска Лисы.
Пусть она утром ничего этого не вспомнит — не важно. Пусть и дальше выпускает колючки — его все равно больше не обмануть. Именно сейчас она искренна как никогда. Именно сейчас, когда так доверчиво спит в его объятиях со счастливой улыбкой на губах.
— Обещаю, моя строптивое сокровище, — совсем тихо произнес Чонгук, не сводя с нее взгляда, — я не позволю тебе отдалиться от меня. Какие бы ни были твои скрытые мотивы, как бы сильно ты ни сопротивлялась, но исход все равно будет один. Ты моя, малышка. А я своего не отдаю. Никому и никогда.
Тьма клубилась в спальне. Но не выжидала и не таилась. Сейчас она словно бы сама охраняла их, оберегала от всего окружающего мира.
И уже засыпая, сквозь туман в сознании, Чонгук уловил едва слышный голос Хосока:
— Тьма, помоги ему… Он даже не понимает, как сильно любит ее… А если и поймет, то все равно не пожелает признать это…
Но, может, эти слова только почудились.