Новая роль
Он сам не заметил, как задремал, приоткрыл глаза. На улице уже было светло, парень потянулся, осмотрелся по сторонам. Японская Империя всё ещё лежала без сознания, рядом с ней на полу спала Япония, уткнувшись носом в принесённую подушку, почти с головой закутавшись в одеяло. Нацистская Германия поднялся, для начала решил осмотреть дом, так как вчера было не до того, чтобы шастать в потёмках. Тут было уютно, он поймал себя на том, что несмотря на незнакомую обстановку, не чувствует дискомфорта, заглянув в соседнюю комнату, заметил множество разбросанных по полу игрушек, детскую мебель. Кажется, это была комната Японии. Ванная, кухня, гостиная, он добрался до чего-то похожего на кабинет, но на всякий случай не стал заходить внутрь, позднее это могло вызвать много проблем.
«ЯИ всё ещё не пришла в себя, не похоже, что скоро очнётся. Значит, мне придётся взять на себя заботу о её дочери, это лучшее, что я пока могу сделать», — он вздохнул, вернулся в спальню, с удивлением обнаружив, что пока он ходил, Япония куда-то пропала. Со стороны ванной вдруг раздался неясный плеск воды, кажется, она пошла умываться. — «Получится ли у меня? Она кажется спокойной, к тому же хорошо слушается, наверное, будет не слишком сложно? Впрочем, у меня нет выбора, я не могу бросить ребёнка на произвол судьбы, не ребёнка ЯИ. Жаль её. Если бы я знал, не пытался бы подловить после работы. Поэтому всегда казалось, что она выглядит радостной только при мысли о возвращении домой? Чёрт... Чувствую себя идиотом».
— Рейх-сан?.. — он оглянулся, невольно улыбнулся от того, как она его назвала. Девочка замялась, встала в дверях, не решаясь подойти ближе, немного растрёпанная после сна. Недолго подумав, она неуверенно пролепетала единственную уместную фразу, пришедшую в голову: — М... Доброе утро?..
— Доброе. Ты всё-таки запомнила моё имя?
— Да... Что теперь будет с мамой?.. — и снова об этом. Казалось, она решилась заговорить, только чтобы это узнать.
— Она долго не спала, поэтому проспит ещё некоторое время, немного приболела. Кажется, придётся нам пока побыть тут вдвоём, — он присел на корточки, стараясь выглядеть дружелюбнее, малышка казалась настороженной, но несмотря на это вела себя довольно смело, хотя и растерялась, увидев его при свете в полный рост. Он знал, что выглядит немного пугающе, но не ожидал, что настолько. — Не бойся, я не кусаюсь. Раз твоя мама попала в беду, как хороший союзник я должен ей помочь. Пока она не проснётся, я буду тебе помогать.
— Правда?.. Вы не уйдёте?..
— А что, хочешь меня прогнать? Твоя мама сейчас не может о тебе позаботиться, а если я брошу тебя без присмотра и просто уйду, я подведу её. К тому же она сама ещё болеет, кто сможет помочь, если станет хуже? Не думаю, что такая маленькая девочка, как ты, справится одна.
Она задумалась, но немного расслабилась, развернувшись побежала к матери, опустилась на футон и склонилась, чтобы её обнять. Казалось, она снова вот-вот начнёт плакать, поэтому парень подошёл, присел рядом, осторожно коснулся её спины, пытаясь утешить.
— Кх... Хнык...
— Ну всё, не нужно слёз. Разве ты плачешь, когда она спит?
— Нет... — Япония начала тереть глаза кулачками, не ожидая, что он попытается вмешаться. Внезапно охватившее её острое чувство одиночества тут же притупилось.
— Сейчас она тоже просто спит. Дай ей отдохнуть и всё будет как и раньше, ей нужно просто отоспаться за несколько ночей без сна. Тебе ведь тоже не нравится, если рано тебя разбудить, поэтому не нужно шуметь. Ха-а... Ладно, тогда для начала покажи мне, как ты обычно завтракаешь, сегодня я буду твоей нянькой, — чтобы остановить накатывающие слёзы, нужно было на что-то её отвлечь. Это и правда помогло, малышка немного удивлённо на него посмотрела, с энтузиазмом поднялась, полностью поглощённая новой предложенной ролью проводника. — Куда для начала?
— На кухню! Мама всегда оставляет в холодильнике достаточно еды, мне ещё нельзя готовить самой.
Несколько минут возни ушло на то, чтобы достать контейнеры, найти сковородки и разобраться, как у них включается плита, чтобы разогреть еду. С её немного путанными подсказками это получилось довольно быстро, поэтому теперь парень подогревал омлет, стараясь краем глаза послеживать за тем, чтобы она ничего не натворила, пока он не смотрит.
— Ты часто помогаешь маме? — спросил он, чтобы заполнить тишину. От молчания уже становилось неловко, даже если она была всего лишь ребёнком.
— Иногда. Но мне нельзя трогать ножи и зажигать огонь, — она вздохнула, как будто это было величайшей несправедливостью в мире. — А ещё я умею заправлять постель и раскладывать игрушки.
— Неплохо, ты кажешься очень умной для своего возраста.
— Да?
Она удивилась такой внезапной похвале от безразличного с виду немца, гордо задрала нос, почувствовав себя внезапно очень важной. Рейх поставил перед ней тарелку, машинально поправил раздражающе задравшийся воротник пижамы.
— Вот, кушай. Осторожно, горячо, — предупредил он, сам удивляясь внезапно проснувшемуся режиму опекуна, это получилось неожиданно естественно, после недолгого времени взаимодействия с ней, его поведение начало перестраиваться само собой. Малышка послушно подула на еду, прежде чем отправить первый кусочек в рот. — И как, вкусно?
— М-м!
Она кивнула, улыбнувшись впервые с момента их встречи. Он ещё некоторое время молча наблюдал за тем, как она ест, вдруг спросил:
— Ты часто остаёшься одна? — Япония на секунду задумалась, покачала головой.
— Нет, я одна только днём. Мама всегда возвращается. Иногда поздно, но обязательно каждый день, укладывает меня спать. Но последние несколько дней она была чем-то очень сильно занята, возвращалась только рано утром. Если честно, мне одиноко без неё...
— А другие взрослые? Кто-нибудь ещё бывает у вас дома?
— Эм... Я однажды видела их снаружи, когда мама брала меня с собой. Но в какой-то момент там стало опасно, поэтому мы всегда гуляем только вдвоём.
— А твой... отец? — на полтона тише спросил он, не сумев осторожнее подобрать вопрос.
— Папа? Не знаю, никогда его не видела. Мама говорила, что он исчез навсегда ещё до того, как я родилась.
В её голосе не было ни обиды, ни грусти, просто констатация факта. Рейх почувствовал лёгкий дискомфорт, не стал развивать тему.
— Ладно, — он встал, забрав у неё из-под носа пустую тарелку. — Ты наелась? Тогда надо прибраться, а потом... чем ты обычно занимаешься, когда мама дома?
— Мы читаем книжки! Ещё я рисую. А ещё иногда я играю с Сакурой и Юки. Подождите тут немного, я их принесу, — она торопливо слезла со стула, вприпрыжку поскакала в коридор. Кажется, волнение от нового знакомства вытеснило стеснительность и страх. Почувствовав, что ариец дружелюбно настроен и заинтересованно слушает, она с большим энтузиазмом принялась рассказывать обо всём подряд, стремясь захватить его внимание. — Вот, смотрите! Они такие милые, мама подарила их мне на день рождения.
Нацистская Германия посмотрел на кукол, не нашёлся, как их прокомментировать, поэтому просто многозначительно закивал. Япония уже завелась, на деле было не так важно, что он об этом думает, потому что она тут же принялась разыгрывать сценку, разговаривая с ними и изображая бытовой спор за завтраком, настолько погрузившись в процесс, что перестала замечать всё вокруг. Парень счёл это немного утомительным, но не хотел её расстроить, поэтому не стал прерывать, детская непосредственность показалась ему даже милой.
К вечеру Япония совсем перестала с опаской наблюдать за его реакциями, забыв как ещё недавно сомневалась, теперь дёргала его за руку и повисала на ноге, чтобы привлечь внимание, почти начала хулиганить. Немец всё ещё не мог понять, как с этим управляться, но, кажется, дело шло не так уж плохо, она даже ни разу не заплакала, становилась более управляемой, стоило ему принять серьёзный вид.
Империя всё ещё лежала с температурой, правда уже не такой сильной. Один раз она даже будто просыпалась, но только попила воды и снова заснула, поговорить с ней не получилось. Оставалось только надеяться, что к завтрашнему дню она придёт в себя. Пришло время ложиться спать. Он проследил, чтобы девочка почистила зубы, счёл, что на этом его долг окончен и можно с чистой совестью отправить её спать, но не тут-то было.
— Что ты тут делаешь? — Япония стояла в дверях с подушкой в руках и накинутым на плечи одеялом. Эта сцена вызвала у него чувство дежавю, парень махнул рукой в сторону выхода, продолжил: — Иди спать. Мама болеет, к ней ложиться нельзя. Время уже не детское, я не могу и дальше с тобой играть.
— Рейх-сан, а вы?
— Я не буду спать, нужно проследить, чтобы у неё не поднялась температура. И если что, вовремя дать ей воды. Уже скоро ЯИ должна будет проснуться, мне не хотелось бы пропустить этот момент.
— Тогда я тоже подожду, — он тихо буркнул ругательство сквозь сжатые зубы, тяжело вздохнул.
— Послушай, ты всё равно уснёшь прежде, чем это случится. Тогда лучше спи на кровати. Я вижу, что ты уже очень сонная, это бесполезно.
— Не-ет... — она тихонько захныкала, уселась поближе, сразу облокотившись на него, уже без всякого стеснения. — Я тоже буду ждать. Я очень скучаю...
— Вот вредина... Мне что, самому тебя отнести? — он потянулся схватить, но не решился действительно сжать, всё ещё было страшно к ней прикасаться, казалось, одно неловкое движение и она сломается, от этого ощущения становилось тревожно. Казалось, оставить всё как есть было самым безболезненным для всех вариантом. — Проклятье... Тогда потом ты будешь меня оправдывать, если твоя мама решит обвинить в том, что из-за меня ты спала на полу.
— Хорошо! Обязательно разбудите меня, когда она проснётся.
— Ты же сказала, что не уснёшь?
Она ничего не ответила, прикрыла глаза, свернувшись калачиком возле его ног, ещё некоторое время возилась, устраиваясь поудобнее. Рейх устало потёр переносицу, странно себя чувствуя из-за того, что оказался таким беспомощным перед ребёнком. Теперь оставалось только ждать.