Секрет
Мороз мелкими иглами покалывал онемевшую кожу, ЯИ с трудом хватала ртом воздух, но сил едва оставалось даже на эти жалкие попытки. Комья снега продолжали падать с неба, почти невесомые, они ложились на её одежду, попадали на шею и лицо и таяли, оставляя после себя жгучий ледяной след, въедающийся, казалось, до самой кости.
Тепло вытекало из неё вместе с густеющей от холода кровью, медленно, но неумолимо. Девушка зажмурилась, стараясь собрать остаток сил. Сложно было сказать, что пострадало сильнее, её душа или пронзённый лезвием живот. Снег вокруг её сжавшейся тонкой фигурки жадно впитывал кровь, расползающуюся ярким пятном, от боли сводило зубы, так что едва получалось думать и дышать. Империя всем телом чувствовала, что в таком темпе скоро умрёт, лёд уже проникал в лёгкие, просачивался в её внутренности, от чего мышцы сковывала непрекращающаяся мелкая дрожь.
«Горячо...», — она приоткрыла глаза, скользнув мутным взглядом по окровавленному силуэту в паре шагов впереди. Японка заставила себя двинуть рукой, пытаясь ощупать, осторожно коснулась рукояти клинка, тут же прилипла пальцами к натёкшей крови. На мгновение от боли потемнело в глазах, она с усилием задышала сквозь сжатые зубы, стараясь не завыть. Рана казалась искрящим пожаром, жгло так сильно, что едва получалось терпеть, дыхание давалось с большим трудом, будто стоит на секунду расслабиться и оно навсегда замрёт, руки почти не слушались. И всё-таки она приподняла голову, пытаясь разобрать, что там с фигурой впереди. — «Он мёртв?.. Ах, проклятье... Сколько крови... Надо как-то её остановить, но мне даже двинуться тяжело. Почему?.. Неужели я умру здесь?.. Этот ублюдок...».
Мысль оборвалась от новой волны боли, теперь в голове не прекращая повторялась только одна фраза: «За что?.. За что?..». Она сухо сглотнула, на секунду задержала дыхание, стараясь унять подступающие слёзы. От них становилось только хуже, набрав в грудь побольше воздуха, Империя крикнула:
— Помогите!
Рана тут же отозвалась разрядом острой боли вдоль позвоночника, пронзив каждый сантиметр тела, девушка упала лицом в снег, на мгновение потеряв контроль. Когда темнота перед глазами отступила, она без сил откинулась на спину. В груди повисла непривычная тишина, на злость или борьбу больше не осталось сил, но она не могла сдаться. От неё теперь зависела ещё одна жизнь, поэтому Империя втянула острый воздух сквозь стиснутые зубы, снова закричала. Вдалеке как будто послышался хруст снега, ещё не веря в такую удачу, она снова подала голос. Губы уже совсем замёрзли и не слушались, отнялись пальцы, она прикрыла глаза, чувствуя, что скоро не сможет пошевелиться. Оставалось только надеяться, что её успеют найти.
***
ЯИ широко раскрыла глаза, села в постели, тяжело дыша, вся покрывшись холодным потом. Уже очень давно она не видела этот кошмар, но он с такой лёгкостью вернулся, будто ей не понадобились буквально годы на то, чтобы вытравить из памяти всё, что напоминало бы о нём.
— Мамочка, ты заболела? — Японская Империя повернула голову, вымученно улыбнулась Японии, которая копошилась под боком, пытаясь подтянуть смятое одеяло, чтобы укрыть её. — Прости, я тебя разбудила?
— Всё хорошо, моё солнце, — девушка глубоко вздохнула, склонившись, нежно поцеловала ребёнка в лоб. — Маме просто приснился плохой сон. Я так долго спала?.. Наверное, ты хочешь кушать? Пойдём.
Империя казалась немного помятой, она встала за плиту, украдкой поглядывая на дочь. «Вчера я ввалилась вся в крови, ужасно... У меня не было времени привести себя в порядок, она не должна была это видеть», — Япония выглядела совершенно спокойной и даже радостной, не было похоже, чтобы вчерашние события сильно её шокировали, но ЯИ не могла не волноваться. — «Этот чёртов немец... Кто просил его лезть в мою жизнь? Даже сейчас чувствую его радость, раздражает. Если бы только можно было как-то от него избавиться...». Она украдкой потрогала перебинтованную ладонь, рана уже подсохла и немного чесалась. Наверное единственным плюсом связи было то, что повреждения начали быстрее заживать, свежие мелкие ссадины уже прошли без следа.
— Мама, а кто вчера приходил? — вдруг спросила малышка, когда она уже поставила перед ней тарелку с завтраком.
— Вчера... Ты что-то слышала?
— Да. Он постучал в дверь и сказал, что хочет с тобой поговорить. Никому нельзя открывать, поэтому я убежала и спряталась в другой комнате. Ты прогнала его?
— Конечно, но если он снова появится, можешь не обращать внимания. Я попытаюсь сделать так, чтобы он больше не пришёл.
Япония кивнула, ещё с минуту молча кушала, болтая ногами в такт неслышимой мелодии, до того как детское любопытства снова взяло вверх. Она украдкой посмотрела на маму, но та не казалась сильно встревоженной, поэтому она решилась спросить:
— А кто этот дядя? У него был виноватый голос, вы поссорились?
— Этот дядя самый настоящий негодяй, не нужно его жалеть. Мы работаем вместе, но он плохо себя ведёт, даже пришёл без приглашения. Не бойся, больше никто не должен тут появиться. Сильно испугалась?
— Немножко, — она улыбнулась, вдруг потянулась обнять. — Мама, ты ведь останешься дома сегодня? Ты болеешь.
— Япония... Я уже в порядке, просто немного порезалась, всё быстренько заживёт. Прости, сегодня снова мне придётся уйти. Но я обещаю, что вернусь к обеду, это совсем ненадолго.
Малышка обиженно засопела, устроив голову на её плече, ЯИ сдержала смешок, крепко обняла, прижав её хрупкое тельце к себе. В такие моменты она вспоминала, ради чего продолжает каждый день крутиться как белка в колесе. Отголосок чувств Рейха в груди, до этого спокойный, вдруг стал острее, он отреагировал на охвативший её прилив нежности и любви, сначала заволновался, потом на мгновение кольнула ревность, прежде чем уступить растерянности. Кажется, он неправильно понял причину этих эмоций, но Империю это не волновало. Она уже твёрдо решила, что не будет с ним объясняться, её раздражала легкомысленность союзника, его спокойствие после того, что для неё самой стало ударом.
«А ведь я приложила столько усилий. Всегда носила перчатки, старалась никого не касаться лишний раз, даже если была уверена, что совместимости нет», — с горечью подумала девушка, уже закрывая за собой входную дверь. Нужно было быстро разобраться с оставшимися делами и на какое-то время запереться дома, это не решило бы проблемы, но она собиралась избавиться от всех контактов, насколько это вообще возможно. — «Первый раз с того момента я встретила кого-то совместимого со мной. Этот глупый немец... Нельзя было расслабляться из-за его кажущегося дружелюбия, я посчитала, что будет безопасно, и подпустила его слишком близко. Что теперь делать? Выглядит как случайность, не похоже, чтобы он это планировал, но я не могу быть уверена наверняка. Даже ощущая чужие эмоции, невозможно предугадать опасность. Это была мера на крайний случай, но... похоже, придётся доверить Японию Таиланду, если со мной что-то случится. Она совсем не надёжная, да и не похоже, чтобы искренне была на моей стороне, но она самая близкая, кому я могу поручить ребёнка. Это лучше, чем оставить её совсем одну. Пока со мной ничего не случилось, будет лучше заранее как следует её обработать. Если понадобится, я отдам всё, чтобы защитить свою дочь».
Азиатка остановилась, ощутив внезапный всплеск волнения арийца, резко оглянулась, почти кожей почувствовав взгляд. Он ждал за углом, испытал смесь жалости и беспокойства, стоило ей показаться в поле его зрения. Японка тут же вся ощетинилась, с трудом сдержала желание ударить.
— Почему вы злитесь?..
— Вы подкарауливали меня возле дома, разве тут могла быть другая реакция? Кажется, я чётко сказала больше не приходить сюда.
— Вам было так плохо, что я не смог не прийти. Но я не могу понять, почему вам настолько больно?.. — он снова начал испытывать это тянущее жалобное чувство, смешанное с капелькой обиды и нарастающего волнения. — Может, я и не подарок, но не думал, что настолько сильно вам не нравлюсь. Или это из-за кого-то другого? Из-за того, к кому вы испытываете чувства?
— Идиот... — тихо прошипела она сквозь сжатые зубы, развернувшись быстро побежала в противоположную сторону.
— Постойте. Давайте поговорим!..
Она только ускорила бег, скоро скрывшись за углом. Немец остановился, тяжело дыша, прижал руку к груди. Он уже догадывался, что она будет делать, поэтому поспешил в офис, сразу к её кабинету. ЯИ уже была там, очень разозлилась, увидев его в дверях.
— Вы не хотите говорить?
— Да.
Холодный короткий ответ. Она тут же вышла, собираясь забрать другие бумаги, но смена локации не помогла, Рейх увязался за ней и не собирался отступать.
— Почему? — она не отреагировала на вопрос, усиленно делая вид, что читает содержание документов и очень занята. — Если будем работать сообща, то будем в большей безопасности.
— Ха.
ЯИ некоторое время провозилась, собирая вещи. Он крутился рядом, ходил за ней по пятам, осторожно пытаясь поддержать разговор, но не напирая, чтобы не спровоцировать её ещё сильнее. Японка продолжала огрызаться и демонстративно держать дистанцию, само наличие соулмейта, казалось, вызывало у неё беспокоящий внутренний зуд. В груди всё клокотало от раздражения и бессильной злости на саму себя, от этого было ещё паршивее чувствовать приторно сладкую симпатию и привязанность, которые немец источал по отношению к ней. Это сбивало с толку, эмоции казались искренними, но Империя чувствовала подвох и никак не могла понять, что именно с ним не так.
— Уже уходите? — ЯИ оглянулась на него через плечо, прижимая к груди сумку с документами. — Похоже, вы собрались надолго пропасть.
— Это не помешает работе.
— Я беспокоюсь не о работе. Вы не можете просто избегать этого. Связь теперь никуда не денется.
— ...
— Ха-а... Хорошо. Как только немного успокоитесь, уверен, вы поймёте, что я прав. Я буду ждать. Обращайтесь в любое время, я сразу приду, если будет нужно, — он подошёл, придержал дверь, чтобы ей не пришлось открывать её, держа в руках сумку. Девушка в нерешительности замерла, было видно, что она не понимает, почему он остаётся дружелюбным к ней, несмотря на открытые попытки начать конфликт, но Рейх просто не мог злиться в ответ, чувствуя тот шквал переживаний и потрясение, которое она испытывает. — Я обещаю, что до этого момента не буду делать ничего опасного, так что вы точно не поранитесь из-за меня.
Японка отвернулась, только пробормотала что-то невнятное. На мгновение ему показалось, что она чувствует смущение, но оно сразу растворилось в болезненном ожидании чего-то ужасного. Выйдя наружу, она ускорила шаг и быстро скрылась из виду, даже не попрощавшись. Наверное самое чёткое, что он понял из всего запутанного клубка её эмоций, было то, что союзница чувствует себя в опасности из-за самого факта связи. А ещё любовь, которую она испытывала ранее, почти наверняка не была обращена к мужчине, в этом он тоже теперь был уверен. Если задуматься, чувство было глубоким и чистым, с лёгкой ноткой грусти, совсем не то, что испытывают к любовнику, да и ЯИ некоторое время назад очень явно переживала раздражение от невозможности на кого-нибудь положиться, смешанное с беспомощным одиночеством, если бы дело было в мужчине, он бы наверняка для этого подошёл. Рейху даже стало почти неловко, что он так разволновался в моменте, почувствовав конкуренцию, ведь союзница уже интересовала его всерьёз.
Сейчас он по крайней мере попытался предложить свою помощь, хотя не был уверен, в чём именно её проблема и почему она так нуждалась в поддержке. К тому же они оба занимались опасными делами, что из-за связи могло принести проблемы. И это нужно было решить. По крайней мере на время снизить угрозу, ни он, ни она не собирались отказываться от своих планов, даже из-за повысившегося риска умереть. Немец всерьёз задумался. У него была одна идея, но со стороны это могло выглядеть очень и очень подозрительно, поэтому нужно было провернуть всё тихо.