25. Обещанный конец.
С момента моего признания прошла уже неделя. Целых семь дней. Сто шестьдесят восемь часов этой давящей, невыносимой тишины. Энтони так и не вернулся.
А мое состояние не изменилось. Вернее, внешне — да. Меня всё ещё тошнит по утрам, но уже не так сильно и не так часто, будто тело постепенно смиряется с новым жителем. Но внутри всё так же пусто и холодно. Кажется, что моё сердце не бьётся, а тихо, методично разбивается на мелкие острые осколки, каждый день, каждый час. И эти осколки впиваются в самое нутро, вызывая тупую, ноющую боль, которая не отпускает ни на секунду.
Особняк, всегда такой живой и наполненный людьми, теперь казался гигантской гробницей. Его роскошные залы и бесконечные коридоры оглушали своей пустотой. Я ловила себя на том, что замираю и прислушиваюсь к каждому шороху, к каждому скрипу половицы, к отдалённому гудку машины на улице — безумная надежда, что это он. Что вот сейчас тяжёлая входная дверь распахнётся, и он войдёт со своим привычным, властным видом.
Но дверь оставалась неподвижной.
Мои дни превратились в однообразную, серую вереницу. Я почти не выходила из своей комнаты, только спускалась вниз, когда меня практически силой заставляли поесть. Шарлотта и Шон дежурили возле меня, словно няньки. Они пытались говорить на отвлечённые темы, шутить, рассказывать новости. Я кивала, пыталась улыбаться в ответ, но внутри не чувствовала ничего. Их слова доносились до меня как сквозь толстое, ватное стекло — приглушённые и лишённые смысла.
Я ловила на себе их взгляды — полные жалости, беспокойства и немого вопроса. Они боялись за меня. Боялись этого оцепенения, этой ледяной апатии, в которую я погрузилась с головой после его ухода.
Даже Граф, обычно такой буйный и независимый, чувствовал что-то неладное. Он часто приходил ко мне, укладывался в ногах на кровати, тяжёло вздыхал и смотрел на меня своими умными, понимающими глазами. Иногда он тыкался холодным носом мне в руку, требуя ласки, и я автоматически чесала его за ухом, сама не ощущая ни тепла его шерсти, ни его прикосновений.
Ночью было хуже всего. Тишина становилась абсолютной, и тогда накатывало самое страшное — мысли. Они кружились в голове вихрем, безжалостные и чёткие.
Где он? Что он делает? Он думает обо мне? О нас? Ненавидит ли он меня сейчас? Считает ли, что я его подставила, поймала в ловушку? Он вообще вернётся? Или я останусь здесь одна навсегда? С его ребёнком, но без него.
Я ворочалась с боку на бок. Спала урывками, просыпаясь от малейшего звука или от собственных тяжёлых снов, в которых он то молча уходил, то кричал на меня, то просто стоял и смотрел ледяным, пустым взглядом.
Иногда я подходила к окну и смотрела на подъездную дорожку, на пустующее парковочное место, где обычно стоял его чёртый «Мерседес». Оно так и оставалось пустым, напоминая огромную, незаживающую рану.
Пустота. Именно это слово лучше всего описывало всё, что творилось внутри. Он не просто ушёл. Он забрал с собой все звуки, все краски, всё тепло. Оставил после себя лишь звенящую тишину, холод и тысячи острых вопросов, на которые не было ответов.
И с каждым днём эта пустота становилась всё больше, всё глубже, грозя поглотить меня целиком.
Я вышла из комнаты, чтобы поесть. Надеялась на знакомый запах кофе, который витал по особняку, но нет. Ничего этого больше нет.
Сидя за столом на кухне и поедая без особого аппетита завтрак, я смотрела в пустоту. У меня не было ничего сейчас внутри из чувств. Кажется, что я даже ребенка хочу потерять, хочу потерять себя.
— Загадка Скалли, — громко и улыбчиво произнёс Шон, зайдя на кухню. — Приятного аппетита.
Я кивнула, чуть и почти незаметно улыбнулась, продолжая поедать механическими движениями яичницу. Шон тем временем сел за стол напротив меня и просто молча смотрел. Мне плевать.
— Виолетта, я понимаю, что ты сейчас разбита, но нужно жить дальше, — прошептал почти неслышно Шон, наклоняясь ближе ко мне. — Ему просто нужно время.
— Ему всегда нужно время, а вот я почему-то должна быть всегда готова, — ответила я бесстрастно, показывая, что я не хочу разговаривать на эту тему.
Шон вздохнул и замолчал, а у меня мысли стали пускать корни в мой мозг. Где он?
— Где он? — резко спросила я, поднимая взгляд от тарелки на лицо Шона.
— На квартире, в особняках, — проговорил Шон, а затем закурил сигарету. — Но не в Нью-Йорке, а в Италии. Он к Лоренцо полетел сразу же.
Я кивнула. Моё сердце даже не дрогнуло, я совершенно стала пуста. И самый главный вопрос. Нужен ли мне этот ребенок? Должна ли я сейчас стараться за жизнь внутри себя? Может, просто сделать аборт и будет как раньше?
Я сидела и продолжала ковыряться в тарелке, когда Сильвио зашёл на кухню, а за ним Лиам, но я даже не подняла головы, чтобы посмотреть.
— Зачем её вообще тут держат? — громко и омерзительно произнёс Сильвио, показывая всё своё недовольство.
Он должен исчезнуть.
Эти мысли обострились за неделю, я ловлю себя на том, что у меня перед глазами встаёт картинка, как я убиваю его. Может, мне стоит убить, чтобы облегчить всем жизнь? Какая разница, что будет после его убийства? Меня убьют, и я буду только рада, а лучше я сама покончу с жизнью.
— Она сидит тут как призрак, кому она вообще нахер сейчас нужна? — посмеялся Сильвио со своих слов, а затем подошёл к кофе-машине.
— Сильвио, сколько раз тебе говорить, чтобы ты перестал её трогать, — прошипел Лиам, его тон был полон презрения.
— Не забывай, что я могу настоять на «чистке», — проговорил Шон предупреждающим тоном.
Я не слушала их почти, я погружалась в свои мысли. Кажется, что они начали ссориться, но я не слышала, а даже не чувствовала.
Стоило мне поднять чуть голову от тарелки, как они все втроём посмотрели на меня. Шон и Лиам с каким-то странным выражением лица, что-то вроде поддержки и сочувствия, а вот Сильвио... Сильвио же смотрел с презрением и насмешкой. Весь его взгляд говорил: «Видишь, шлюха, тебя кинули, когда ты уже не была нужна, как раньше». Может, он прав? Но вот мысли о том, что он должен исчезнуть, сейчас стали острее.
— Она выглядит ужасно, — прошептал Сильвио, отворачиваясь и наливая себе кофе.
— Хватит, — резко и одновременно выплюнули Шон и Лиам.
Я вздохнула и выпила стакан сока, который повар выжимал специально по приказу Шона. Апельсиновый свежевыжатый сок.
— Я скоро соглашусь с Шоном и жди чистку, — проворчал Лиам, садясь рядом с Шоном напротив меня.
Я поставила стакан на стол и посмотрела на ребят, которые следили за каждым моим движением и не спускали одновременно взглядов с Сильвио. Для чего они меня защищают? Разве Энтони не сказал им, чтобы меня устранили как проблему?
Прошла ещё одна неделя. Энтони так и не вернулся, Шон говорит, что он до сих пор в Италии, что сам не знает теперь, что он делает там. Шарлотта и Лиам теперь следят за мной, а Шон приносит информацию об Энтони, хотя мне уже неинтересно.
Теперь я уже почти на третьем месяце беременности. Тошнота прошла полностью. Теперь я могу есть, но я не хочу. У меня нет аппетита, и кажется, что я похудела. Но мне всё равно.
Моё внутреннее состояние не изменилось, всё так же пустота, я больше не кладу руку на живот, я не чувствую, что я беременна. Больше нет. Все те снимки, которые я делала на УЗИ, я сожгла. Не знаю почему. А ещё я выкурила около трёх сигарет втайне от всех. Но даже сигареты в таком состоянии мне совершенно не помогли.
Мысли о том, что Сильвио должен сдохнуть и просто исчезнуть, становятся всё острее и острее. Я впадаю в какой-то транс, когда слышу его голос. Мне это напоминает то состояние, когда я убила Адриану и Варгаса. У меня начинается звон в ушах, а руки сами по себе сжимаются в кулаки.
Когда я ела очередной обед, который в меня не лез. Мой желудок кажется сел и не может больше принимать больше пищи, чем раньше. Я не могу есть, я плохо сплю, я потеряла все мысли, кроме — убить Сильвио.
И это должно случиться сегодня.
Когда я выходила из кухни, то увидела Сильвио, который шёл по коридору. И тогда я пришла в то состояние, в котором не была полгода. Я механически пошла к себе в комнату, а затем открыла комод и достала те самые таблетки, которые покупала по первым витаминам по рецепту врача. Обезболивающие и снотворное.
Если дать лошадиную дозу, то человек может умереть. Но мне же не нужно так быстро, мне нужно его помучить.
Я достала около десяти таблеток, а точнее пять таблеток обезболивающих и пять снотворных. Если смешать с кофе или алкоголем, то он быстро уснёт, а может даже и откинуться.
Сильвио пьёт кофе утром и в данный момент. Шон и Лиам. Вот кто мне сейчас может помешать, но если попросить, чтобы они прогулялись по территории с Графом, то я смогу их выпроводить. Остаётся только Шарлотта. Она сидит сейчас в своей комнате в телефоне, если её позвать выпить чаю и подмешать туда снотворное, то она уснёт.
Достав ещё пару таблеток снотворных, я пошла вниз на кухню, чтобы сделать чаю. Я размельчила две таблетки до состояния порошка, а затем заварила чай и насыпала в одну из кружек. После чего я добавила сахара, чтобы перебить вкус горечи, которое явно будет. А вот затем я уже пошла к Шарлотте в комнату.
Её комната недалеко находилась от моей, и я постучалась. Она открыла мне, и её рыжие волосы были собраны в конский хвост, а голубые глаза потеплели, когда она увидела меня.
— Выпьем чаю? — я улыбнулась.
Она кивнула и пропустила меня внутрь, я поставила чашку, которую приготовила для неё, на столик, который стоял в углу, а сама села на кресло и стала пить. Шарлотта тоже присоединилась ко мне и взяла свою кружку, сделав несколько глотков.
— Как вкусно, — она с улыбкой прикрыла глаза, чуть покачав головой. — Ты умеешь заваривать чай.
Я улыбнулась, а она посмотрела на меня и прошептала:
— Как себя чувствуешь?
— Хорошо. Вам спасибо, что следили за мной эти две недели. Если бы не вы, то я бы, наверное, скопытилась, — проговорила я с наигранным теплом, а затем сделала глоток чая. — Тошнота полностью ушла, но вот есть пока что сильно не могу.
— Всё будет хорошо, мы рядом, — прошептала она ласково и с заботой, а затем оставшийся чай допила залпом. — Очень вкусно.
Я наблюдала за ней. Примерно через минут пятнадцать она должна начать чувствовать себя сонно и лечь спать либо заснуть в кресле.
Как и ожидалось, через пятнадцать минут её веки стали тяжелеть, и она вскоре заснула. Я укрыла её одеялом, а затем вышла из комнаты и спустилась вниз. Теперь мне нужно найти Шона и Лиама, чтобы они прогулялись с Графом. Наверняка только Шон пойдёт, а вот Лиама тогда я попрошу съездить за фруктами.
Нашла я их на террасе, они сидели и чистили свои пистолеты. Когда я вошла на террасу, то они одновременно подняли голову. Шон улыбнулся, а Лиам лишь кивнул.
— Я хотела бы попросить кого-то, чтобы вы отвезли Графа погулять по морю, — сказала я спокойно, подходя ближе к ним. — Пожалуйста.
— Давай я, — улыбнулся Шон, а затем встал и засунул пистолет в кобуру. — Как себя чувствуешь?
— Я себя хорошо чувствую, спасибо вам, что были со мной эти две недели, — я улыбнулась мягко, а затем посмотрела на Лиама. — Можешь ли ты съездить за фруктами и витаминами? У меня закончились все.
Лиам поднял на меня взгляд, а затем через несколько секунд кивнул и встал со своего места.
Через десять минут они ушли. Шарлотта спит, а они теперь далеко. Остались лишь другие охранники, которые патрулируют территорию, они мне не страшны.
Я нашла какую-то тряпку, а затем спустилась вниз в подвал, найдя камеру, я не светилась в кадре, а просто её прикрыла тряпкой. Затем я поднялась обратно и достала из кармана четыре таблетки, размельчила их до порошка и засыпала в кофе-машинку, а позже села просто за стол и стала делать вид, что ем.
Время подходило к тому, что Сильвио должен был спуститься и заварить себе кофе, как и ожидалось, минут через пять он уже зашёл на кухню и кинул на меня презрительный взгляд, а затем подошёл к кофе-машине и налил себе кофе.
Я наблюдала из-под ресниц за его действиями, просканировала, что он с кобурой и там лежит пистолет. Мне этого будет достаточно. Скорее всего, я не буду его мучать, а просто прибью на месте.
Сильвио вышел из кухни и направился, как я поняла по шагам, в зал. Через минут двадцать он должен засыпать, тем более снотворное в смеси с кофе — это убийственное комбо.
За то время, пока он там, я пойду к счетчикам и просто вырублю свет, чтобы все камеры заглохли. Счетчики находились в кладовке. Это были запасные, но они тоже работали. Я дёрнула все кнопки, и всё электричество погасло.
Прошло пятнадцать минут, и я зашла в зал. Сильвио лежал, спал прямо на диване. Его лицо покрылось чуть потом, а дышал он трудно. Мерзкий.
Я подошла к нему ближе, а затем стащила его за ноги с дивана и потащила в подвал. Он бился обо всё головой, а я тащила его дальше. Когда мы дошли до лестницы, то я просто его скинула и спустилась следом. Он летел кувырком по бетонной лестнице, а затем я его перетащила на стул и нашла верёвку, которая лежала в углу, и связала.
Достав тряпку с камеры, которую я накрыла, я заткнула ему её в рот и взяла пистолет с его кобуры, и посмотрела магазин. Полная обойма.
Я сняла с предохранителя и направила на него. Он всё ещё спал, и так было неинтересно, но я не могу ждать, потому что Лиам может вернуться в любую минуту, хотя там ведь в такое время пробки.
Я подошла и стала бить ему по лицу, чтобы он проснулся. Он не просыпался, а потому я просто стала стрелять ему по конечностям, и кажется, он стал просыпаться. Когда он открыл глаза, то застонал от боли, и его взгляд был мутный, но я склонилась ближе и посмотрела на него, вырывая тряпку из рта.
— Чистку долго ждать, потому я решила, что ты должен исчезнуть раньше, — проговорила я тихим и спокойным голосом, но на губах у меня была улыбка.
Сильвио, кажется, понял, что у него прострелены ноги и он истекает кровью, он застонал сильнее от боли и пришёл окончательно в себя.
— Шлюха, тебя убьют, — прорычал он с болью сквозь стиснутые зубы. — Я консильере семьи, я важен.
— Был важен, — поправила его я. — Но труп никому уже не нужен, понимаешь? Ты постоянно меня подкалывал, когда я даже к тебе не лезла. А знаешь что? Это конец нашей игры, и я тут победила, я говорила тебе, что последнее, что ты увидишь, это моё лицо и мой голос. Я сдержала обещание.
Я провела дулом пистолета по его горлу, а затем подставила под подбородок, он напрягся и смотрел на меня.
— Тебя убьют за меня, — прошипел он.
— Я уже мертва, — улыбнулась я и нажала на курок.
Прогремел выстрел, и его голова откинулась назад, на меня брызнула кровь, и его мозги вылетели из черепушки, а тело просто обмякло. Я выкинула пистолет в сторону и пнула его тело, он упал назад с грохотом, привязанный к стулу.
Я вышла из подвала, а затем нашла связку ключей в холле и вышла из особняка. Нажав на брелок, просигналила машина, и я пошла к ней. Мне повезло, что охранников не было около входа, а то если бы они увидели моё состояние, не пустили.
Я села в машину и завела её, а затем тронулась с места и поехала к воротам, которые были открыты, и я выехала за территорию особняка. У меня нет адреналина. Нет чувств. Нет эмоций.
Сильвио исчезнул. Навсегда.
Я открыла бардачок в машине и нашла сигареты и зажигалку, а затем подкурила её и сделала затяжку. Дым наполнил мои лёгкие, но я уже не чувствовала то расслабление, как раньше. Ничего не чувствовала.
Я еду на мост, чтобы закончить всё, что произошло за эти годы. Чтобы освободить себя от этого мира. Я закончу там, где переродилась благодаря Энтони. Закончу.
Я исполняю своё обещание, которое я дала ещё давно: если я забеременею от него, то скинусь.
И я еду, чтобы совершить обещанное. Я прыгну в воду и просто не всплыву. Я свяжу себя чем-то. Свяжу свои ноги, чтобы не смогла бороться за жизнь, свяжу свои руки. Завяжу себе горло, чтобы не могла дышать, и когда пойду в воду, то нахлебаюсь воды.
Я ехала по дороге и просто смотрела вперёд.
Я уже мертва.
Мертва.