35 глава
Предсвадебный день прошел в полнейшей суматохе.
Он начался для нее на рассвете. Пока Чонгук спал, она направилась в умывальную с лунным камнем в руке. Ей было очень гадко от мысли, что она решилась на такой гнусный обман, но страх потерять Чонгука оказался сильнее. Весь день ее преследовало чувство вины и отвращения к себе.
Но Чонгук этого не замечал, либо просто делал вид.
По обычаям южан, Розэ не должна была показываться гостям вплоть до свадьбы, поэтому оставалась в своих покоях и готовилась к волнительному событию. Лиса с Чонгуком навестили ее с утра и разделили с ней завтрак. Чонгук обеспокоенно расспрашивал, почему ее глаза покраснела и она выглядела разбитой, но Розэ лишь отмахивалась, ссылаясь на плохой сон в новом месте. В это время Лиса сжимала ее ладонь в знак поддержки.
После состоялся обед в кругу семейства Вейланд, где Чонгук официально представил Лису старшим братьям и их женам, которые отсутствовали на свадьбе Чонгука и Лисы. Они собрались за большим столом, заполненным разными яствами на серебряной посуде.
Братья Вейланд были красивы, все как на подбор, и похожи на королеву Йеджи, за исключением Чимина. С Хосоком и его супругой Джису Лиса быстро нашла общий язык. Хосок был таким же добрым, улыбчивым и беззаботным, как Чимин. Вот только шутил он как Джин – вульгарно и откровенно.
Намджун – третий по старшинству – был спокойный, тихий мужчина с темными волосами и угрюмым выражением лица. Его жена, напротив, беспрерывно шутила, рассказывала нелепые истории и сама же над ними смеялась. Казалось, эти двое совершенно друг другу не подходят, но в течение всей трапезы Намджун ни разу не выпустил из рук маленькую ладонь жены.
Старший брат Чонгука, кронпринц Юнги, вызывал у Лисы противоречивые чувства. Он был вежлив и обходителен с братьями и их женами, но от него так и веяло холодом. Особенно отчетливо эта прохлада ощущалась по отношению к Чонгуку.
– Как обстоят дела в Ардене?
– Прекрасно, как и всегда, – лаконично ответил Чонгук.
– Это радует. Я проверял вчера счетоводные книги. Доход с земель Ардена за последние два года значительно возрос, но в казну Юга приходит все такая же ничтожно малая сумма. Думаю, это можно исправить, причем без убытков для Ардена.
Чонгук снисходительно улыбнулся уголком рта и ответил:
– Ты знаешь, что это невозможно, Юнги. Сумма налога зафиксирована в аэранском мирном договоре, и его нарушение только вызовет недовольство среди арденийцев.
– Арденийцы признали своим Хранителем сына из династии Вейландов. Столь незначительные изменения их вряд ли взволнуют.
Чонгук поставил локти на стол и скрестил перед собой длинные пальцы. Лиса почувствовала, как атмосфера в трапезной накалилась. Все взгляды устремились на Юнгиа и Чонгука. И только Джин закатил глаза, лениво уставившись в потолок. Он сидел подле Лисы, и она четко услышала, как тот пробубнил себе под нос «Начались в деревне пляски!», а затем залпом осушил кубок с вином.
Чонгук молча смотрел на Юнгиа несколько секунд, а потом сказал:
– Арденийцы признали своим Хранителем не Чонгука – сына Вейланда, а Чонгука – внука Корвина. И ты это прекрасно знаешь, брат.
– А к кому ты сам причисляешь себя, брат? – На последнем слове Юнги сделал особое ударение.
– Я был и буду верен династии Вейланд, пока аэранское соглашение остается нерушимым, – произнес он.
– Надеюсь, так будет всегда, – холодно отозвался Юнги, – ведь ты прекрасно знаешь, что незаменимых нет, брат мой. А что касается народа Ардена, люди могут поступиться любыми принципами ради личной выгоды. – Неожиданно кронпринц посмотрел на Лису. – За примером далеко ходить не надо. Даже консервативный царь Севера закрыл глаза на родословную будущего зятя и сослал племянницу на Юг ради благотворного союза.
Светская улыбка застыла на лице Чонгука, но Лиса заметила вздувшуюся и пульсировавшую вену на его шее. Он собирался ответить, но в разговор вмешался Хосок:
– Боже правый, Юнги! Мы собрались вместе за одним столом спустя столько лет, а завтра свадьба нашего младшего брата, неужели ты не можешь оставить тему политики хотя бы на пару дней?
– Хосок прав, давайте сменим тему, – подал голос Чимин.
После слов младших братьев взгляд Юнгиа смягчился, и он с улыбкой произнес:
– Хосок и Чимин правы, сегодня день, когда наша дружная семья вся в сборе. Так давайте же выпьем за это и за предстоящую свадьбу! – Он поднял кубок, и присутствующие последовали его примеру.
– И помолимся, чтобы на этом чудном торжестве никто никого не убил, – скучающим тоном процедил Джин на ухо Лисе и опрокинул в себя очередной кубок вина.
Когда семейный обед закончился, Чонгук и Лиса решили прогуляться в дворцовом саду.
– Кронпринц Юнги тебя недолюбливает из-за того, что ты наполовину Корвин? – спросила она, когда они остались вдвоем.
– Не только. Он не согласен с условиями аэранского мирного договора, – ответил Чонгук. – Он считает, что договор учитывает только интересы Ардена.
– Но разве Арден не подчинился Югу?
Чонгук грустно улыбнулся.
– Для Юнгиа этого мало. Ему бы хотелось, чтобы земли и богатства Ардена перешли в личное владение семьи Вейланд, как, например, Блэкстоун или Гринкасл.
Лиса понимала, о чем идет речь. Бо́льшая часть доходов от личных владений шла не в государственную казну, а на фамильные счета семьи Вейланд. А столь богатая земля, как Арден, сделала бы род Вейланд еще могущественнее.
– Формально ты Вейланд, – сказала Лиса, хоть и понимала, что это ничего не меняет.
– Вот именно, формально. Все отлично понимают, что в случае чего я буду защищать интересы Ардена, а не Юга. И для арденийцев я – Корвин.
Лиса нахмурилась. Ей было грустно от того, какой груз ответственности лежал на юных плечах Чонгука. Он оказался между молотом и наковальней и должен был не просто выжить в этих условиях, но и защищать своих поддРозэх от угрозы войны.
– Значит, когда на престол взойдет кронпринц Юнги, он пойдет на все, чтобы лишить тебя власти в Ардене?
Чонгук посмотрел на Лису серьезным взглядом.
– Тебе не стоит об этом беспокоиться, Лиса. Арденийцы не признают в качестве Хранителя никого, кроме потомков Корвина. Поэтому этими землями будут править наши с тобой дети и внуки, а я приложу все усилия, чтобы сохранить мир.
Услышав о будущих детях, Лиса напряглась и спрятала лицо от Чонгука, притворившись, что разглядывает огромную плакучую иву возле пруда.
Она решила сменить тему в попытке снять неловкость.
– Кажется, принц Намджун без ума от жены, – сказала она, приподняв уголок рта.
Джина эти слова почему-то развеселили.
– Не зря ему дали прозвище Лис, – ответил он, тихо посмеиваясь.
– Почему?
– Потому что вся его нежность к супруге – лишь игра на публику. Он никогда не любил жену, несмотря на то что она от него без ума.
– Откуда ты знаешь? – спросила Лиса.
– Я долго прожил в Голдкасле и многое видел, – ответил Чонгук. – Намджун с юности влюблен в служанку и даже после женитьбы не прервал с ней связь. Он надежно прячет ее в одной из южных провинций, чтобы ревнивая жена не прознала о существовании соперницы и не причинила той вреда.
Лиса поджала губы. Ей никогда не нравилась политика южан в отношении женщин и любовных связей с ними.
– Я бы не хотела, чтобы мой супруг водил меня за нос подобным образом, – угрюмо пробормотала она.
Чонгук хмыкнул.
– Тебе не о чем переживать, Лиса.
Какое-то время они шли молча, прогуливаясь вдоль большого искусственного пруда. Лиса рассматривала лодки, которые скользили по прозрачной водной глади и с которых доносились громкие голоса и смех молодых мужчин и девушек. Когда они добрались до большой старой ивы, что свесила длинные прутья до самой воды, их кто-то окликнул:
– Ваше Высочество!
Лиса обернулась на крик и увидела приближающуюся к ним высокую женскую фигуру.
– Ваше Высочество! Рада видеть вас в добром здравии, – подойдя ближе, произнесла девушка нежным бархатистым голосом.
– Леди Дженни, приятно видеть вас снова, – ответил Чонгук. – Позвольте представить мою супругу, княжну Лису.
Лиса слегка склонила голову в приветственном жесте, в то время как девушка присела перед ней в реверансе.
– Я присутствовала на вашей свадьбе, но познакомиться лично не посчастливилось, – сказала леди Дженни, одарив Лису обворожительной улыбкой. – Вам очень повезло с супругом!
– Рада знакомству, – и Лиса посмотрела на мужа.
Чонгук смотрел на девушку с непривычно отрешенным выражением лица, а потом отвел взгляд, будто ее присутствие причиняло ему дискомфорт.
Лисе это не понравилось. Дженни была невероятной красавицей. Она была на полголовы выше Лисы, а ее талия – гораздо тоньше. Кукольное личико, тронутое легким загаром, обрамляли белокурые локоны, ниспадающие до середины спины, а медово-карие глаза излучали тепло и нежность.
– Вы знакомы с принцем Чонгуком? – спросила она, украдкой поглядывая на Чонгука.
– Конечно, я с самого детства посещаю Вайтхолл, и мы с Его Высочеством были близкими друзьями. – Девушка снова обернулась к Чонгуку: – Ваше Высочество, не откажете ли вы мне в просьбе по старой дружбе? Мы с подругами хотим покататься на лодке, но не можем найти того, кто бы помог нам управиться с веслами.
– Разве нельзя попросить об этом прислугу? – недоуменно спросила Лиса, и Дженни одарила ее снисходительной улыбкой.
– Княжна еще не ознакомилась с некоторыми здешними обычаями, – будто извиняясь, сказал Чонгук. – По обычаям южан, юных леди на лодках должны возить не слуги, а высокородные мужчины. Не желаешь прокатиться?
Лису не прельщала перспектива находиться опасно близко к водоему. Падение с обрыва оставило на ней свой опечаток, и поэтому она поспешно отказалась.
– Я пройдусь вдоль берега, а вы можете составить компанию своей подруге детства, – вежливо сказала Лиса.
– Ты уверена? – прошептал Чонгук, склонившись к ее уху.
– Да, по вашим же обычаям ты не можешь отказать девушкам в их просьбе, – ответила она, с трудом сдерживая раздражение. Эти дурацкие южные традиции, согласно которым девушки должны показывать себя беспомощными хрупкими куклами, что даже весла в руках держать не могут, ей уже порядком надоели.
Когда Дженни поклонилась и ушла в сопровождении Чонгука, она медленно побрела вдоль берега, погрузившись в размышления об этой девушке и ее отношениях с Чонгуком. Рядом со старой знакомой его поведение казалось ей странным. Он вел себя скованно, что было ему совсем не свойственно. Почему? И почему ее вообще это беспокоит?
Из раздумий ее вырвал незнакомый женский голос:
– Солнце Юга может быть опасно для такой нежной кожи.
Лиса подняла взгляд и увидела перед собой златовласую девушку с пронзительными зелеными глазами. Она была одета в бордовое платье с глубоким вырезом и тонкими бретельками и держала над головой кружевной зонтик в тон.
– Разрешите представиться, княжна Лиса, меня зовут Юна Вейланд. Я троюродная кузина вашего супруга.
«Неужели это та самая Юна, о которой рассказывала Розэ?»
– Добрый день, леди Юна. Откуда вы знаете, кто я? – спросила Лиса.
– Во-первых, вы сильно отличаетесь от местных девушек, и легко сделать вывод, что вы чужеземка. А во-вторых, я видела вас в компании принца Чонгука. Позволите составить вам компанию на прогулке?
Лиса должна была отказаться. Ее излишняя прямота уже сыграла ей не лучшую службу, и теперь среди знати Ардена она имела репутацию грубой девицы. Но личность Юны вызывала у нее неслабый интерес. Ведь она, по словам Розэ, пережила в детстве тот же ужас, что и Лиса.
– Что ж, пока мой супруг занят, я не против прогуляться с вами, – ответила она, и они продолжили прогулку вдоль пруда вдвоем.
– Я так понимаю, это мой ненаглядный кузен в той лодке? Почему вы не присоединились к ним?
– Я предпочитаю пешие либо конные прогулки.
– А рядом с ним, случайно, не дочь лорда Карсана, Дженни?
– Да, она. Вы знакомы?
Юна иронично выгнула тонкую светлую бровь.
– Ох, об этой бедняжке мало известно на Юге, но в Ардене о ней ходит печальная молва.
– А что с ней произошло?
– О, так вы не знаете? – Девушка растянула тонкие алые губы в недоброй усмешке. – Она с малых лет была по уши влюблена в дальнего родственника. Ее недалекий отец всему Ардену кичился скорым браком ненаглядной дочурки с представителем одной из самых знатных и влиятельных семей Аэрана. Отказывал всем потенциальным женихам в ожидании, что со дня на день к ней придет свататься тот самый претендент. Свято веря в своего возлюбленного, леди Дженни просидела в девках до двадцати. Вот только женился он не на Дженни, а на другой девушке, из более знатного рода. Мало того, что Дженни теперь всеобщее посмешище Ардена, так еще бедняжку собираются выдать замуж за престарелого лорда, который недавно посватался к ней. – Юна снова бросила взгляд на сидящую в лодке стройную фигуру и злобно захихикала.
Лиса окинула собеседницу мрачным взглядом. Она не увидела ничего смешного в печальной истории леди Дженни и даже прониклась к ней сочувствием.
– Знаете, леди Юна, я тоже о вас наслышана. Арденийские леди перемывают косточки не только местной знати. Куда охотнее они обсуждают жизнь высшего общества Фортиса.
Смех Юны стих. Ее взгляд ожесточился, но губы растянулись еще шире.
– Вы о том, что я распутница, каких свет не видывал? Ну, так это сущая правда!
Лиса удивленно уставилась на нее.
– Вас это ничуть не волнует?
– Моя репутация волнует, скорее, лицемерных мужчин из высшего общества, а не меня. Я не желаю подстраиваться под патриархальные южные устои.
– Что вы имеете в виду?
– Эти знатные лорды ненавидят, что я на собственном примере доказываю, что женщина может прожить прекрасную жизнь и без мужа.
– Вот как? – скептически отозвалась Лиса. – Легко судить, когда вы член королевской династии. А что было бы, будь вы более низкого положения?
– Да, жизнь наградила меня знатной фамилией. Но мой отец оставил нас с братом без гроша в кармане, а мать умерла от горя по этому мерзавцу. Мы поселились в замке, где меня ждала участь любой знатной девушки: быть подороже проданной замуж против воли. И я решила, что отныне только мне решать, как жить. Да, я торговала телом. Но в качестве платы брала вовсе не деньги.
– А что же? – Лиса не понимала, почему Юна так легко делится столь личной информацией.
– Секреты. Грязные, постыдные, неприглядные секреты. Я рано поняла, что самая дорогая валюта на Великом Материке – это информация. И я умело ей пользовалась. Сколотила на этом целое состояние, и теперь такая чушь, как замужество, мне совершенно не нужна. Достаточно пары-тройки опытных, красивых любовников. Моя жизнь – предмет сплетен всего высшего общества, но одно я знаю точно: как бы мое имя ни чихвостили, и женщины, и мужчины мне завидуют.
Юна была воплощением всего того, что так порицали северяне. Но зная, что на самом деле пережила она в детстве, Лиса не могла ее осуждать. Эта девушка смогла и обратила свои слабости в силу.
– Вы продаете чужие секреты? – спросила она.
– Все куда сложнее, княжна. За семь лет моего активного дела я создала целую гильдию, что занимается сбором важной и ценной информации о знати Великого Материка. Но это секрет! Мало кому известно, что именно я стою у истоков этой гильдии. Надеюсь, вы меня не выдадите, – заговорщическим тоном сказала Юна.
– Зачем вы все это рассказываете? Мы ведь с вами едва знакомы.
Юна посмотрела на нее оценивающим взглядом.
– Мы с вами во многом похожи, княжна. Вы, как и я, лишились родителей в раннем возрасте. Воспитывались в семье дяди. И также были очень дружны с кузенами. Мои птички напели мне, что больше всех вы любили царевича Дирка, это правда? – Ее тон подсказал Лисе, что она уже знает ответ.
Лиса тяжело сглотнула. С тех пор как она покинула Колдхейм, ей пришло целых шесть писем от любимого брата, и каждое их них она сожгла, даже не вскрыв конверт. Боль и злость из-за предательства Хисына, из-за дяди Дайна, что покрывал грехи сына, распространилась на всех членов семьи Йоран, и Лиса пыталась выкорчевать любовь к семье из своего сердца. Но ей это не удавалось.
– Да, – отрешенно ответила Лиса. – Он мой самый любимый брат.
– А мой любимец Джин, – поведала Юна. – Мы с ним лучшие друзья и знаем все тайны друг друга. А вот самые напряженные отношения у меня с кронпринцем Юнги. Слышала, что и вы не особо близки с недавно почившим царевичем.
Лисе стало не по себе от проницательного взгляда Юна, и, желая сменить тему, она сказала:
– Я слышала, вы и с моим супругом не ладите.
Юна усмехнулась.
– Это не совсем так. Я прекрасно отношусь к принцу Чонгуку, но он считает мой образ жизни непозволительным для девушки. А еще я имела неосторожность довольно грубо пошутить над его любимой кузиной. Хотя открытых конфликтов между нами никогда не возникало, и я желаю ему только лучшего. А вот, кстати, и он.
Лиса совершенно забыла о Чонгуке и его старой знакомой. Их лодка уже причаливала к берегу.
– Приятно было познакомиться с вами, княжна Лиса. Увидимся на свадьбе! – Юна кивнула ей и удалилась в противоположном направлении, будто избегала встречи с Чонгуком.
Чонгук помог девушкам выбраться из лодки и, попрощавшись с ними, подошел к Лисе.
– Это была Юна? Что она хотела от тебя? – Выражение его лица было напряженным, а между нахмуренными бровями залегла морщинка.
Лису беспокоила осведомленность Юны о царской семье. Она переживала, что та не просто так раскрыла столь важный секрет и упомянула об отношениях Лисы с Хисыном. Но что она могла знать? Ведь эта тайна была известна только ей и Шухуа.
– Лиса, ты в порядке? – Она услышала рядом встревоженный голос мужа.
– Да, прости. Я задумалась.
– О чем ты задумалась, душа моя?
Лиса не знала, стоит ли рассказывать о разговоре. Он несомненно попытается выяснить, что Юна известно об Лисе.
Что, если она знает слишком много?
– Да ни о чем особенном.
Они еще немного погуляли и вернулись в покои.
Чонгук оставил Лису одну и ушел, сославшись на дела.
Тревога и смятение пожирали ее изнутри, но она приложила все усилия, чтобы выбросить дурные мысли из головы. Сегодня она намеревалась сама проявить инициативу и отдаться Чонгуку, и от этой мысли все внутри словно сдавило тугим жгутом.
Но то не было страхом. Она больше не боялась физического контакта с Чонгуком, особенно после того, как в ночь свадьбы он покинул их покои. А может, это случилось еще раньше? К примеру, в ту ночь, когда она приставила к его шее кинжал, а он в ответ проявил заботу и спел ей колыбельную? Или же когда она впервые ощутила жар его поцелуев на своих губах? Когда всем телом почувствовала то, как страстно он желал ее, но нашел в себе силы уйти, увидев тень страха в ее глазах?
Сейчас она отчетливо понимала, что Чонгук был единственным человеком в ее жизни, на кого она могла положиться. И именно это не давало ей покоя. Ведь она собиралась его обмануть.
Убрав использованный лунный камень в прикроватную тумбочку, она наказала Шухуа подготовить горячую воду для ванны. Ей надо было отбросить все сомнения и страхи и подготовиться.
Скоро она похоронит в недрах своей души еще одну постыдную страшную тайну. У нее хватит сил с этим справиться.
Правда?
* * *
Чонгук быстрым шагом двигался в западное крыло Голдкасла по коридору, которым пользовалась только прислуга из-за его обветшалости. На голову он накинул капюшон длинного черного плаща, чтобы скрыть свое лицо.
Добравшись до нужной комнаты, он трижды постучал в дверь.
– Входите, – раздался за дверью женский голос.
Чонгук прошел в просторную комнату, через окно проникали лучи закатного солнца, освещая все вокруг золотистым сиянием. Он направился прямиком к письменному столу, за которым сидела девушка с распущенными кудрявыми волосами и в тонком шелковом халате на запа́хе, едва прикрывавшем наготу груди. Он откинул капюшон и уселся в кресло напротив стола.
– Добрый вечер, дорогой кузен. Что привело тебя в мою скромную обитель? – спросила Юна, закуривая сигарету в изящном мундштуке из слоновой кости.
– Тебе прекрасно известен ответ. Ты ведь не просто так подходила к моей жене, когда меня не было рядом.
– Она тебе рассказала, о чем мы беседовали?
– Нет, но мне хватило ее встревоженного вида, чтобы понять, что тема была не из приятных. – Чонгук хорошо знал свою кузину, он понимал, что разговор с Лисой был лишь уловкой, чтобы заманить его. – У тебя что-то есть на Лису?
Юна хитро улыбнулась. Открыв жестяной футляр, она достала тонкую длинную сигару и протянула Чонгуку. Он без слов принял ее и, прикурив, выпустил тонкую спираль дыма.
– Мне всегда нравилась твоя проницательность, братец. Да, я знаю много интересного о твоей супруге. Весьма занятная личность. А содержимое ее шкафа пострашнее самых ветхих скелетов.
Чонгук равнодушно взглянул на Юна, скрывая свое волнение.
Что такого она могла узнать о семнадцатилетней девочке, которая даже эмоции свои скрывать не умела?
– На кой тебе вообще понадобилось изучать ее личность? Это был приказ короля? – спросил он и снова сделал затяжку.
– Я наладила связь с Ледяным замком, как только узнала, что дядюшка хочет сосватать ее для Чимина.
– И что же выяснили твои люди?
– О, братец, ты ведь не думаешь, что я с легкостью поделюсь информацией, которую заполучила кровью и потом?
Чонгук обнажил свои зубы в хищном оскале. Он сделал глубокую затяжку, потом поднялся с кресла и медленно обошел письменный стол. Уперевшись на подлокотники кресла ладонями, навис над Юна. Она сидела, закинув ногу на ногу, и продолжала невозмутимо курить сигару и смотреть ему в глаза.
– Здесь тройная плата. – Чонгук бросил на стол мешочек, заполненный жемчугом и самоцветами, за которые можно было купить целый замок. – Передай мне все сведения о семье Йоран, что у тебя есть, без права перепродавать их кому-либо еще. В противном случае, я обязательно узнаю, и тогда тебе не поздоровится. Ясно?
– Не горячись, Рег . – Чонгук нахмурился, услышав свое второе имя из уст Юна. – Я не собиралась продавать эту информацию никому, кроме тебя. Мне понравилась твоя супруга, и я не желаю ее порочить.
– Тогда почему ты просто все не сожгла?
– Чтобы мои труды пропали впустую? Я не настолько бескорыстна, братец. К тому же, думаю, отношения между вами еще не окрепли, чтобы она поделилась с тобой секретами, о которых узнала я.
Чонгук тяжело сглотнул. Он предчувствовал что-то неладное, но виду не подал.
– Вот только не говори, что она кого-то убила, – сказал он, криво усмехнувшись.
Юна лишь скептически выгнула бровь.
– Приходи завтра к полуночи, когда свадебный пир подойдет к концу. Я передам тебе сведения. А теперь ступайь, ко мне должен прийти важный гость.
– Очередной любовник? – спросил Чонгук и, выпрямившись, направился к выходу.
– Именно, и не смей меня осуждать, святоша!
– Даже не думал.
Чонгук равнодушно пожал плечами и вышел из комнаты. Как только дверь за ним закрылась, он громко вздохнул и сжал руки в кулаки.
Кошмары, боязнь близости, странное поведение и отчужденность после той ночи – все это буквально кричало о том, что у Лисы были от него секреты. Но он отказывался в это верить. Проявлял мягкость и заботу в надежде, что она сама ему откроется. Но она с каждым днем лишь сильнее отдалялась, и он не знал, что с этим делать.
Когда он переступил порог их покоев, Лисы нигде не было видно, но доносившиеся из умывальни звуки воды подсказали ему, где она находится.
Начинала сгущаться темнота, и он отдал приказ зажечь лампы. Когда пространство комнат озарил мягкий свет, Чонгук развалился на кровати и склонился к прикроватной тумбочке, чтобы достать книгу. Ощупав рукой содержимое полки, он быстро понял, что перепутал тумбочки и рылся сейчас в вещах жены. По прибытии в столицу она почему-то заняла правую часть кровати, хотя в Аэране спала слева.
Добродушно выругавшись, он уже собирался закрыть тумбочку, как вдруг почувствовал холодный, немного шершавый на ощупь круглый предмет. Он взял его в руку и направил под свет лампы, что стояла на тумбочке, внимательно приглядевшись.
Сердце Чонгука пропустило болезненный удар. Это был лунный камень. Южане часто применяли их для гигиены, считая, что они останавливают потоотделение. Но для этих целей использовались более крупные камни.
Чонгук готов был отдать все, чтобы стереть из головы разговор с Норой, когда та поведала, для чего именно женщины Юга используют лунные камни. Он тогда возмущался, что такой способ лжи отвратителен, и сказал подруге, что предпочел бы сладкой лжи горькую правду и простил бы жене ее прошлое, если та сама во всем сознается.
Он не заметил, как рука, сжимающая лунный камень, дрожала от напряжения. Он не мог в это поверить. Невозможно! Кто угодно, но только не она! Не его Лиса...
Сердце колотилось как сумасшедшее, а дыхание сбивалось. Чонгук с трудом сдерживал полыхающий в груди гнев и желание ворваться в умывальню, швырнуть в нее этот камень и потребовать объяснений.
Неужели она лгала ему все это время? Неужели он, наивный дурак, не находил себе места от переживаний, что его ненаглядная дикарка презирает его за происхождение, в то время как сама отдала невинность другому? Но кому? Как? По любви или принуждению? Последнее и вовсе не укладывалось в его голове, ведь она была чертовой северной княжной. Такого род Йоранов допустить не мог. А что, если они знали? Что, если обвели его вокруг пальца, как деревенского простофилю?
Дверь умывальни распахнулась, и вышла Лиса, завернутая в банное полотенце. Увидев мужа, она тут же покраснела.
Чонгук едва сдерживал свои отчаяние и гнев. Ему было больно даже смотреть на свою душераздирающе красивую жену.
– Чонгук, ты в порядке? Выглядишь встревоженным, – мягко спросила она и несмело приблизилась к нему.
– В порядке, – выдавил он, борясь с бушующим штормом в душе.
Ее глаза лихорадочно блестели, а щеки покрылись ярким румянцем. Она сделала несколько шагов, и Чонгук почувствовал жар ее тела.
– Чон, – прошептала Лиса с неведомой ему печалью и прильнула к его губам.
Чонгук и сам не понял, как ответил на поцелуй. Гнев, боль и желание отчаянно сражались внутри. Разум кричал о том, что это неправильно. Что это обман. А сердце неистово сопротивлялось доводам рассудка.
Он уже готов был принять поражение разума над чувствами, как вдруг Лиса начала расстегивать пуговицы на его рубашке. Это стало сродни удару хлыста, и Чонгук отстранился.
Она пыталась соблазнить его... Камень, который он сжимал в кулаке, напоминал раскаленный уголь.
Он поднял удивленный взгляд.
– Я сделала что-то не так? – дрогнувшим шепотом спросила она.
Чонгук отвернулся, с трудом сдерживая злые слезы.
– Прости. Я... Мне нужно отлучиться по делам, – едва выдавил он. – Ложись спать.
Не глядя на жену, Чонгук вышел из комнаты. Задержись он на секунду дольше, и эмоции взяли бы над ним верх. И случилось бы непоправимое.
Действовать сгоряча было не в его правилах. Ему требовалось призвать на помощь свое хладнокровие и терпеливо дождаться сведений от Юна. Казалось, она знала о той, к кому он успел так сильно привязаться, гораздо больше, чем он сам.
* * *
Лиса была опустошена и разбита.
Она не понимала, что сделала не так. Никогда раньше Чонгук не смотрел на нее таким разочарованным взглядом. Слезы комом встали в горле, но она держалась из последних сил – взывала к своему хладнокровию и пыталась успокоиться. Надо просто дождаться его возвращения и все выяснить.
С этой мыслью она просидела на кровати полночи, а потом уснула, прислонившись спиной к изголовью.
Ей снился все тот же кошмар.
Почему эти сны не покидают ее? Почему она испытывает дикий страх и ужасную боль, как наяву? Она устала, так сильно устала. Холод безмолвного северного леса отобрал все ее силы и не оставил и крохи надежды на спасение.
– Ты хотела солгать ему, – раздался обжигающий шепот у ее уха.
– Нет! Нет! Нет, – рыдала она, продолжая сопротивляться.
Но все было тщетно. Одна за одной, все одежды были сорваны с ее тела и брошены в снег. Она лежала голой на холодном, белоснежном покрове. Ее ноги были в крови, а по всему телу расцветали синяки.
– Да, Лиса, ты маленькая лгунья. Ты прекрасно понимаешь, что южанину доверять нельзя. Он отвернется от тебя, как только узнает правду. И лишь я один, зная о твоей грязной сущности, продолжаю любить тебя. Ведь ты моя!
Лиса в ужаса зажмурила глаза, почувствовав на себе тяжесть тучного зловонного тела. Острая боль опалила ее внутренности, и с губ сорвался истошный крик.
Резкая вспышка боли – и Лиса с криком распахнула глаза. Перед глазами все расплывалось из-за слез, но вскоре она сумела различить очертания мебели. Она лихорадочно ощупывала рукой постель в поисках крепкого плеча, к которому могла бы прильнуть и утихомирить животный страх, но там было пусто.
– Чонгук, – прошептала она и тихо заплакала.