Воровка моего сердца

Лиса села на кровати и спросонья посмотрела на дверь. Кто мог стучаться посреди ночи? Чонгук крепко спал, и даже настойчивые посторонние звуки не смогли разбудить его, хотя было совсем на него не похоже. Она натянула ночной халат и, приоткрыв дверь, через небольшую щель увидела Розэ. Даже в темноте было видно, насколько девушка взволнованная.

– Розэ? Что произошло? – удивленно спросила она, открыв дверь настежь, чтобы золовка могла пройти.

– Лиса, прости, что беспокою вас в столь поздний час. Но мне очень надо поговорить, – ее голос дрожал.

Лиса бросила подозрительный взгляд на стражников, что стояли как истуканы и упрямо взирали перед собой, словно не слышат разговора господ.

– Проходи, я разбужу Чонгука.

– Нет! Не стоит, – испуганно пролепетала Розэ. – Я хотела поговорить с тобой.

– Со мной?

– Да. Мы можем пойти ко мне, чтобы не беспокоить Чонгука? – Розэ бросила испуганный взгляд на кровать.

– Конечно, – коротко ответила Лиса, и девушки направились в соседние покои.

В комнатах Розэ до сих пор горели лампы. Они расположились на большой кровати. Розэ выглядела совершенно разбитой, ее лицо было заплаканным.

– Розэ, милая, что с тобой? – Лиса встревожилась, и ей отчего-то захотелось позвать Чонгука, будто он одним своим присутствием мог решить все проблемы света.

– Лиса, мне так плохо. – Розэ судорожно всхлипнула и расплакалась.

Лиса была совершенно сбита с толку. С чего вдруг счастливая невеста, по уши влюбленная в жениха, льет горькие слезы за день до свадьбы? Она притянула к себе подругу, и та, положив голову ей на колени, разрыдалась пуще прежнего. Лиса терпеливо ждала, пока она не выплачется, поглаживая ее длинные золотистые локоны.

Розэ в конце концов успокоилась и гнусавым голосом спросила:

– Лиса, тебе когда-нибудь приходилось скрывать ото всех секрет, который может разрушить твое счастье, а заодно и счастье близких?

Лиса оцепенела. Перед глазами тут же всплыл суровый Древний лес и красные капли крови на снегу.

– Почему ты спрашиваешь? – спросила она, пытаясь скрыть волнение.

Розэ подняла голову и посмотрела на нее обезумевшим взглядом.

– Я люблю его, Лиса... все еще люблю его, – прошептала она и покачала головой, словно пыталась убедить себя в обратном.

Лиса совсем запуталась.

– Розэ, что произошло? Ты ведь выходишь за него замуж, почему тебя так пугает любовь к Чимину?

Розэ грустно улыбнулась и, достав из кармана платья белый мужской платок, вытерла им слезы. В тусклом свете Лиса разглядела на уголке белой ткани инициалы «J.W».

– Я говорю не про Чимина. Я люблю... – Розэ всхлипнула и зажала пальцами переносицу, пытаясь сдержать слезы. – Я люблю Джина, Лиса.

Три года назад

Розэ не могла поверить своему счастью. Она наконец-то смогла уговорить дедушку, чтобы тот отпустил ее вместе с Чонгуком на лето в Фортис. Чонгук, как и обычно, отнесся к своей роли временного опекуна слишком серьезно и контролировал каждый ее шаг. Но даже это не могло омрачить ее радость.

В огромном Фортисе кипела жизнь, словно в бурлящем чугунном котле. Светские рауты, королевские балы, городские празднества, театр, прогулки, охота. О такой праздной жизни арденийцы могли только мечтать. Розэ не могла перестать восторгаться столицей и ее жителями – утонченными, красивыми, умеющими брать от жизни все.

– Розэ, прошу тебя, будь осторожна. Южане отличаются от арденийцев: то, что для нас дикость, для них – обыденность.

Это было раннее июльское утро. Она сидела в покоях Чонгука, пока тот собирался покинуть столицу на неделю по делам.

– Чонгук, перестань вести себя как нянюшка. Я не ребенок, и со мной ничего не случится. А твое недоверие меня обижает, – недовольным тоном сказала она, сидя на кресле-качалке и раскачивая его ногой.

Расправившись с кинжалом, который пристегивал к поясу брюк, Чонгук повернулся к сестре и с заботой произнес:

– Розэ, я не доверяю не тебе, а обитателям дворца. Ты сдружилась с Юной, но, поверь мне, я знаю ее с детства, она не та, кому стоит открываться. Поэтому, пожалуйста, будь осторожнее.

Она поджала губы.

Юна была двоюродной племянницей короля Алана. И Розэ очень хотелось быть похожей на эту обворожительную девушку, которая, казалось, ничего и никого не боялась и умела найти общий язык со всеми.

– Ты к ней несправедлив, Чонгук. Она добра ко мне, и благодаря ее стараниям я не чувствую себя в этом замке чужой.

Его взгляд смягчился. Он подошел к ней и поцеловал в макушку.

– Прости меня за мое занудство, сестренка, но я забочусь о тебе. Веселись и наслаждайся прелестями столицы, но не забывай проявлять бдительность и не доверяй всем подряд. Доверчивость в Фортисе – хуже смертного греха.

– Хорошо, Чонгук, буду с нетерпением ждать твоего возвращения, – искренне ответила Розэ.

Но обещание Розэ не сдержала. Весь следующий день она провела в компании зеленоглазой блондинки Юны, а вечером та уговорила ее остаться с отпрысками знатных лордов и сыграть в известную на Юге игру.

Они сидели в покоях Юны – в огромной комнате, обставленной по последнему веянию моды. В центре располагались два больших дивана, обшитых темно-синим бархатом, и голубые кресла с пуфиками. Между ними громоздился большой круглый стеклянный стол, на котором слуги выставили целый ряд бутылок с пьянящими напитками и солидный поднос с фруктами. В дальнем конце комнаты стояла огромная кровать с небесно-голубым балдахином, который был задернут, и это почему-то смутило Розэ. Она села рядом с Кристин на большой диван и посмотрела на гостей. Здесь находились уже знакомые ей молодые лорды и леди, а также те, кого она видела впервые.

– Юна, давай уже начинать, чего ты тянешь? – спросил ее младший брат Сонхун, развалившийся на соседнем диване.

– Я жду кое-кого, Сонхун, сегодня игра обещает быть особенной. Хочу, чтобы наша гостья запомнила ее на всю жизнь, – сказала та с воодушевлением и подмигнула Розэ.

Розэ улыбнулась ей открытой доброй улыбкой.

– Пока твой гость явится, мы уснем тут. Этот надменный выхухоль никогда не отличался пунктуальностью, – сердито проворчал Эндрю, сын главного советника короля.

Не успела Юна и рта раскрыть, как дверь в ее покои распахнулась настежь.

– Осторожнее с выражениями, глупое дитя, иначе рискуешь заночевать в хлеву.

Услышав приятный бархатистый голос, Розэ обернулась на дверь.

В комнату вошел высокий юноша с длинными темными волосами. Снимая на ходу сюртук, он осмотрел присутствующих. Когда его черные бездонные глаза на мгновение встретились с ее, сердце Розэ отчего-то взволнованно вздрогнуло.

– Мой дорогой кузен! Я так рада, что ты почтил нас своим визитом. – Юна встала с дивана и направилась к незнакомцу, который с улыбкой раскрыл для нее свои объятия.

При виде гостя все девушки тут же приосанились и начали весело перешептываться между собой, а молодые люди, напротив, нахмурились.

– Добрый вечер, Юна. Хорошеешь с каждым днем, – сказал юноша и поцеловал ее в щеку.

– Ох, дорогой, умеешь ты поднять настроение девушкам.

– Это мое жизненное призвание – доставлять удовольствие прекрасным леди, – ответил он, криво ухмыльнувшись.

Юна повернулась к Розэ, и незнакомец обратил на нее свой взор.

– Леди Розэ, познакомьтесь с моим любимым кузеном, принцем Джином. Джин, это леди...

– Леди Корвин, я полагаю?

– Ты с ней знаком? – Тень недовольства скользнула по красивому лицу Юны.

– Нет, но только слепой не заметит этих серых глаз, присущих Корвинам. – Он медленно подошел к Розэ и коснулся ее руки. Его ладонь была теплой и мягкой. – Леди Розэ, рад с вами познакомиться, – и поцеловал ее руку.

– Взаимно, Ваше Высочество, – взволнованно ответила Розэ.

Так вот он какой, этот принц Джин. Он никогда не посещал Вайтхолл, но Розэ была наслышана о его скверной репутации.

Поговаривали, что четвертый сын короля Алана в борделях и трактирах проводил времени больше, чем в собственном замке; а количеством слез, которые пролили обманутые им девушки, можно было оросить все земли Великого Материка.

И, глядя сейчас на принца, Розэ убедилась в правдивости тех слухов.

Он был невероятно красив. Но то была не холодная сдержРозэя красота, как у Чонгука. Принц Джин напоминал демона-искусителя. В глубине его больших глаз черной жидкостью плескалась сама порочность. Улыбка источала сладкий яд.

Розэ не могла оторвать глаз от этой броской, яркой, манящей красоты, безнадежно краснела и нервничала от странного, необъяснимого чувства скованности в груди.

– Итак, мои дражайшие гости, теперь мы можем приступить к игре. Но сперва я объясню правила леди Розэ.

– Юна, а Чонгук в курсе, что его сестрица собирается с нами играть? – Джин развалился в отдельно стоящем кресле, с которого согнал Ричарда, сына столичного мастера над монетой, и смотрел на Розэ безучастным взглядом.

– Чонгука нет в городе, и ему не обязательно все знать. Да и нет ничего страшного в том, что Розэ с нами, – вкрадчиво произнесла Юна и снова улыбнулась Розэ.

– Ну, это многое объясняет. – Джин растянул губы в хищной улыбке. – Леди Розэ, на правах старшего брата вашего кузена, предупреждаю, игры у нас весьма специфичны.

Его тон заставил Розэ тяжело сглотнуть.

– Не пугай мою гостью, негодник, – сказала Бна и кокетливо пригрозила ему пальцем.

– Мое дело предупредить. Если всех все устраивает, я только рад приветствовать новую участницу. – Джин подмигнул Розэ и схватил со стола бутылку вина.

– Объясняю правила игры, – заговорила Юна. – Суть «Откровенности или дерзости» в том, что мы поочередно крутим пустую бутылку. Тот, кто раскручивает, задает вопрос или загадывает желание тому, на кого указало горлышко бутылки. Он должен откровенно ответить на вопрос или проявить смелость. После раскручивает бутылку ответчик, и так по кругу. Понятно?

Розэ хотела ответить, но ее перебила Джессика, подруга Юны:

– Юна, но у игры другие правила... – Не успела она договорить, как Юна остановила ее:

– Джесси, я лучше знакома с правилами. Кто-то из присутствующих может сказать, что я ошиблась? – Она оглядела строгим взглядом молодых людей, но все промолчали. Только Джин усмехнулся и, покачав головой, сделал несколько глотков прямо из бутылки.

– Если больше вопросов нет, то начинаем. Я первая, – и Юна раскрутила бутылку.

Игра длилась около часа. Розэ искренне не понимала, зачем Джин пытался ее предостеречь, ведь игра была совершенно безобидной. Девушки и юноши задавали друг другу интересные вопросы, наказывали продекламировать стихи, спеть песню и сыграть на пианино, что стояло в углу комнаты. До Розэ черед еще не дошел, но она получала от вечера истинное удовольствие. Лишь две вещи смущали ее. То, что все они много пили, тогда как сама Розэ выпила от силы бокал вина; а также взгляд демонически черных глаз, что она постоянно ловила на себе.

Леди Изабелла, дочь какого-то лорда, раскрутила бутылку, и та остановилась горлышком на Джине, который уже успел осушить полбутылки. Все в комнате вмиг оживились. Изабелла посмотрела на Джина, нетерпеливо постукивая веером по ладони.

– Принц Джин, я хочу, чтобы вы поделились со мной откровением, – сказала она, томно вздыхая. – Расскажите мне, кем была последняя женщина, делившая с вами ложе?

Розэ покрылась ярким румянцем. Округленными глазами она посмотрела на Юну, и та, заметив ее смущение, криво ухмыльнулась и отпила из своего бокала.

– Веселье начинается, – сказала она вкрадчивым тоном.

Джин сделал несколько больших глотков прямо из бутылки. Затем взял с подноса яблоко, надкусил его и с набитым ртом ответил:

– Сегодня утром, жена трактирщика.

– И это все? Я жду подробностей, – возмутилась Изабелла.

Принц приподнял голову с подлокотника кресла.

– Милая Изабель, вы спрашивали, кем была последняя женщина, делившая со мной ложе. Ни о каких подробностях сего соития речи не шло.

Джин потянулся к центру стола и раскрутил бутылку. Розэ оцепенело наблюдала за горлышком, пока то не замедлилось и не остановилось напротив нее. Осознав, что это значит, она забыла, как дышать.

Розэ подняла испуганный взгляд на Джина, с ужасом ожидая, что он скажет.

– Леди Розэ, – прервал он наконец молчание. – Вы играете на пианино?

– Да. – Розэ с недоверием посмотрела на него.

– Тогда, будьте любезны, сыграйте мне свою любимую композицию.

Она выдохнула от облегчения и направилась к инструменту.

– Джин, что за унылое задание? – услышала она полный укоризны голос Юны.

– Я выкроил вам время, чтобы вы придумали задания и вопросы поинтересней, моя милая кузина, – ответил Джин и подошел к пианино.

Розэ занервничала, когда он сел на длинную скамейку рядом с ней. Она начала играть мелодию из любимой баллады о принце и юной пастушке. Джин молча наблюдал за ее игрой. От него пахло вином и горькой вишней, и от сочетания этих запахов у Розэ кружилась голова.

– Вы превосходно играете, леди Розэ, – тихо сказал Джин, когда она доиграла партию, и искренне улыбнулся. Она смотрела на него, не отрывая глаз, и сама не заметила, как начала улыбаться в ответ.

– Ну, долго вы будете там сидеть? Розэ, ваш черед крутить бутылку. – Розэ вздрогнула, услышав недовольный голос Юны.

Она обернулась и увидела в глазах девушки нечто такое, что заставило ее нервно поежиться. Розэ прошла к дивану и раскрутила бутылку, которая указала на худенькую бледную девушку с пронзительными голубыми глазами по имени Амелия.

– Амелия, расскажите мне о своей любимой книге.

По комнате прокатились тихие смешки.

Розэ стало неуютно от взглядов, направленных в ее сторону.

– Я могу ответить за Амелию! Ее любимая книга – это труды философа Садерини, – прогоготал Эндрю, и все, кроме Джина, разразились смехом.

Розэ не понимала, что такого смешного сказал Эндрю, а потому неуверенно спросила:

– А что за труды писал Садерини?

– Он писал о плотских утехах, – нахальным тоном ответил Эндрю. – Хотите, одолжу вам книгу из личной библиотеки?

Розэ стыдливо опустила глаза. Ей хотелось уйти, но что-то держало ее здесь. Что-то... или кто-то.

– Да, Эндрю, ты слишком хорошо меня знаешь, – елейно промурлыкала Амелия и раскрутила бутылку.

То, что происходило дальше, Розэ хотела забыть навсегда. То, что изначально казалось ей невинной игрой, переросло во что-то грязное и мерзкое.

Амелия наказала Эндрю оголиться до пояса. Эндрю, в свою очередь, попросил девушку по имени Мишель посчитать кубики своего пресса, и она сделала это... своими губами.

Розэ тем временем, отчаянно краснея, изучала подол своего платья и молилась, чтобы злосчастная бутылка не указала на нее. Однако, когда черед раскручивать бутылку дошел до Юны – которая до этого, совершенно не робея, поцеловала свою подругу Джессику, – стеклянное горлышко вновь указало на Розэ.

– Розэ, прелесть моя, наконец-то настал твой черед. – Судя по голосу, девушка уже захмелела от вина. – Я загадаю тебе желание! – Она посмотрела на нее с тенью какой-то необъяснимой злости и облизнула губы. – Я хочу, чтобы ты поцеловала Джина.

Розэ надеялась, что ей послышалась.

– Что? – недоверчиво переспросила она.

– Поцелуй Джина, – с раздражением повторила Юна.

Розэ с ужасом оглянулась на присутствующих. И как она раньше не заметила их хищных взглядов? Для них она была диковинной беззащитной зверушкой, с которой они решили вдоволь наиграться, прежде чем растерзать.

Она перевела взгляд на Джина. Тот внимательно изучал лепнину на потолке и будто не замечал ее присутствия. Розэ понимала, что сейчас самое время бежать отсюда прочь. Вернуться в свои покои и не высовываться вплоть до возращения Чонгука. Но, с другой стороны, ей не хотелось выставлять себя пугливой слабачкой, ей не хотелось быть их жертвой.

Розэ поднялась с дивана и на негнущихся ногах подошла к Джину. Он с удивлением обернулся на нее.

– Розэ, – тихо произнес он, – тебе не обязательно это делать.

Его слова вселили в нее странное спокойствие и уверенность. Она глубоко вздохнула. Наклонившись к нему, поцеловала в щеку и быстро отстранилась, боясь заглянуть ему в глаза.

– Это разве поцелуй? – с досадой произнесла Юна.

– Юна, успокойся, она выполнила условие, – непривычным для него тихим голосом ответил Джин.

– Ну уж нет. – Девушка поднялась с дивана и подошла к Джину. – Смотри, как надо, – и, схватив его за отвороты рубашки, прильнула к губам.

Розэ ахнула от изумления. Она смотрела, как Юна целовала кузена.

Ее почему-то ранило то, что Джин ответил на поцелуй. Он не прикасался к Юне, лишь лениво отвечал на требовательные движения ее рта, но с каждой секундой сердце Розэ билось все громче и больнее. Она не могла заставить себя отвернуться.

Юна оторвалась от него и посмотрела на Розэ полным яда взглядом.

– Вот как выглядит настоящий поцелуй, дорогая. А теперь, будь добра, исполни желание.

– Нет, – твердо ответила Розэ.

– Что ты сказала?

– Я сказала «нет». В условиях не было оговорено, как именно я должна поцеловать принца Джина, а значит, выполнила действие.

Юна сначала застыла в недоумении, но потом на ее лице расползалась ехидная улыбка.

– Ну диво, – пропела она. – Вы только гляньте на этого невинного ягненка. Скажи, милая Розэ, это семейный прием девушек из рода Корвин? Или так делают все арденийки?

– О чем ты?

– Юна, – предупреждающе произнес Джин.

Но та улыбнулась еще шире и неведомым доселе голосом отчеканила:

– Я о том, как вы строите из себя целомудренных дурочек, а потом прыгаете в койку к наследникам трона и рожаете им бастардов. Сколько лет было твоей тетушке, когда она стала любовницей Его Величества? Пятнадцать, как и тебе?

Розэ оцепенела, ее глаза наполнились слезами. Она не могла вымолвить ни слова, лишь ошарашенно смотрела по сторонам. Присутствующие в комнате воззрились на нее с тенью холодной усмешки.

– Юна, думаю, тебе на сегодня хватит вина, – сказал Джин.

– А что ты ее защищаешь, Джин? – Юна не унималась. – А-а-а! Я поняла! Ты тоже заметил, как малышка Розэ пялилась на тебя весь вечер. Может, пригласишь ее сегодня к себе, пока Чонгука нет в столице?

– Юна! – В голосе Джина послышалась сталь. – Успокойся немедленно.

Спустя мгновение Розэ вышла из оцепенения, а потом всхлипнула и стрелой вылетела из комнаты. Она без остановки бежала до самого сада, пока не споткнулась о ветку и не рухнула прямо в клумбу с ландышами. Свернувшись калачиком, она так и осталась лежать в цветах и громко плакать. Обида и горечь унижения душили ее. Какой же дурехой она была, доверившись посторонним. А ведь Чонгук просил ее не сближаться с Юной. Хотя куда больше ее зацепило то, что Юна была права. Она должна была уйти сразу, как только поняла, какой гнусный оборот приняла игра, но продолжала сидеть там только ради него – ради человека, с которым была знакома от силы пару часов.

«Какая же я глупая!»

– Леди Розэ! Где вы?

От бархатного голоса все внутри сжалось до размеров игольного ушка. Розэ притихла в надежде, что в темноте он не найдет ее среди цветов.

– Розэ, пожалуйста, отзовись. Я знаю, что ты здесь.

Она крепко зажмурила глаза, как делала в далеком детстве, считая, что так сможет спрятаться ото всех.

– Вот ты где, – его голос раздался совсем близко. – Розэ, прошу, прости нас. Мне очень жаль, что тебе пришлось выслушать эти мерзкие речи.

Розэ вздрогнула и села, с опаской глядя на принца. Он возвышался над ней несколько мгновений, а потом уселся прямо на цветы.

– Зачем вы сюда пришли? – спросила она и отодвинулась.

Заметив это, Джин усмехнулся.

– Я не мог позволить, чтобы вы гуляли по ночному саду в одиночестве. Вы лично убедились, что далеко не все обитатели замка имеют светлые помыслы.

Розэ недоверчиво покачала головой:

– Это говорите мне вы? Человек, для которого не существует ничего святого? Кто совершает прелюбодеяние с замужней женщиной, целуется с кровной родственницей и пьет вино, словно воду? Вас я должна остерегаться в первую очередь.

Джин хмыкнул.

– Розэ... Если бы я хотел причинить тебе вред, то не стал бы тратить время на разговоры. Мы здесь одни, стража в мою сторону и взглянуть не посмеет, а твоего главного защитника нет. Но, как видишь, я просто сижу рядом. – Он протянул ей белый носовой платок в примирительном жесте.

– Что вам всем от меня надо? К чему Юна затеяла игру? Чтобы намеренно унизить меня и выставить посмешищем? – Розэ не сдержалась и снова расплакалась.

Джин, молча сидевший рядом, громко вздохнул и приобнял за плечи. Розэ не стала сопротивляться и положила голову ему на плечо.

– Они просто завидуют тебе.

Розэ затихла и удивленно подняла голову.

– Почему?

– Розэ, посмотри на них, на меня. Мы юны, но уже перепробовали все: и дозволенное, и запретное. Из-за этой чрезмерности жизнь для нас утратила свои краски, превратившись в пестрое, уродливое месиво. Мы сгнили изнутри. – Джин сделал паузу и, сорвав плотный гладкий стебель с нежными белыми цветами, протянул его Розэ. – А ты – невинное дитя. Своим светом способна затмить само солнце. И ты ослепила всех нас.

«Порочный принц, пьяница, повеса и прелюбодей», – такая ходила молва о Джине. Но сейчас перед ней сидел юноша невероятной красоты с пронзительными глазами, которые даже в ночи светились черным блеском. И в этих глазах она не видела ни тени того распутства, какое таилось в них часом ранее.

– Мне казалось, – она шмыгнула носом и вытерла слезы платком принца, – что Юна добра ко мне, что мы стали подругами. То, что она сказала, было ужасно.

– Юна перебрала вина, а потому наговорила лишнего. Но, как я уже сказал, она просто завидует. К девятнадцати годам в ее постели побывало мужчин больше, чем у продажных женщин в публичном доме.

– Разве это не ее вина?

– Не будь так строга к людям, Розэ. Не всем повезло с родными. У тебя есть любящая мать, замечательный дедушка, который заботится о тебе, как родной отец. Есть Чонгук, от чьей правильности меня порой тошнит, но я уверен, что он души в тебе не чает. А Юна... в ее порочности виновата не она.

– А кто?

Джин нахмурил брови и тихо заговорил:

– Ее покойный отец был заядлым игроком в азартные игры. И, как любой картежник, чтил карточный долг. Однажды он поставил на кон невинность двенадцатилетней дочери и проиграл. – Джин тяжело сглотнул. – В тот день ее изнасиловали двое зрелых мужчин... И никто не помог ей, ведь за этим стоял родной отец, который обязан был оберегать свою дочь. После этот ублюдок понял, что на кон гораздо выгоднее ставить тело дочери, нежели деньги, и ночи с посторонними мужчинами стали для нее уродливой обыденностью. В какой-то момент, когда приз заполучил молодой красавец, Юне стало это нравиться.

Розэ с ужасом слушала историю. Это никак не могло уложиться в голове девочки, привыкшей, что мужчины в ее семье сдувают с нее пылинки.

Она вспомнила их жаркий поцелуй и дрогнувшим голосом спросила:

– Вы с ней любовники?

– Что? Нет! Я не настолько испорчен, чтобы спать с троюродной сестрой.

– Но вы целовались...

– Мы просто балуемся. – И, увидев скептическое выражение лица Розэ, добавил: – Просто баловство очень испорченных детей.

Розэ нахмурилась.

– А какие горести пережили вы, принц Джин? – поинтересовалась она.

– О чем это ты?

– Слава о вашей распутности бежит впереди вас.

Джин ухмыльнулся.

– Я, к счастью, не сталкивался с подобными бедами, как Юна. Я мерзавец от природы.

Она внимательно вглядывалась в его черные глаза:

– Я так не думаю.

Джин перестал улыбаться.

– А зря. Трудно не стать никчемным, бесполезным куском дерьма, когда тебе об этом с малых лет талдычит отец. – Он снова сорвал ландыш и с усердием начал отрывать от него белые бутоны. – Когда ты четвертый в очереди на престол и тебе не повезло родиться, как твоему младшему брату, копией отца, чтобы тебя полюбили. Когда ты с детства не можешь сдержать язык за зубами и лебезить перед папенькой, чтобы получить желаемое. Трудно быть ангелом, когда твой характер хуже старой ворчливой бабки с многолетним воздержан... – Он покосился на Розэ и тихонько чертыхнулся. – Прости... я тоже выпил лишнего.

Странные чувства переполняли Розэ. Она будто подглядела в замочную скважину и раскрыла чужую тайну, о которой ей не следовало знать.

– Не извиняйся. – Она даже не заметила, как обратилась к принцу на «ты». – Мнение других не должно определять твою сущность. Даже если это говорят близкие люди. Ты должен оставаться собой и показать миру, кто ты есть на самом деле.

– Я пытался. До семнадцати лет из кожи вон лез, чтобы заслужить одобрение отца, заставить его гордиться мной, как старшими сыновьями. Но потом я устал и решил, что это дерьмо не стоит усилий. А раз жизнь наградила меня одним-единственным достоинством – королевской фамилией, грех не воспользоваться этим. И я стал жить праздной жизнью, пить, прелюбодействовать, странствовать и налаживать связи ради своих целях.

Принц достал из кармана небольшую фляжку и сделал несколько глотков. Когда он опустил голову, чтобы убрать сосуд, густые пряди упали ему на лицо, загородив от Розэ плотной завесой. Несмелым движением она протянула руку к его лицу и заправила волосы ему за ухо, на мочке которого висела красивая изящная серьга в виде кинжала на цепочке.

Осознав, что только что коснулась лица принца, она смутилась и резко одернула руку, но Джин перехватил ее ладонь.

Она затаила дыхание от его прикосновения.

– Ты замерзла? Пальцы ледяные. – С этими словами он снял свой камзол и накинул ей на плечи.

– Уже поздно. Мне пора возвращаться, – прошептала Розэ. Ее пробирала дрожь, но она сомневалась, что озноб вызван ночной прохладой.

Джин проводил ее до покоев и поцеловал на прощание в щеку. Место, которого коснулись его губы, приятно покалывало всю ночь и не давало ей уснуть.

Весь следующий день Розэ провела в своей комнате, боясь показаться на глаза обитателям Голдкасла. Ей казалось, что молва о ее вчерашнем позоре разошлась по всему замку. Розэ твердо решила не покидать покои до возвращения Чонгука, но ее планы сорвал Джин.

Поздним вечером он пробрался к ней через балкон.

– Что ты здесь делаешь? – изумленно спросила Розэ, уже собираясь готовиться ко сну. Она мысленно возблагодарила бога за то, что в комнате не было служанки.

– Пришел развеять твою печаль и скуку. – Джин бросил ей сверток, а сам направился к двери и запер ее изнутри. – Надень это, лучше прикинуться обычной горожанкой.

В свертке она обнаружила простенькое серое платье с большим капюшоном.

– Что ты задумал? И почему пробрался ко мне через балкон? – спросила она с подозрением.

– Я хочу показать тебе Фортис, – ответил он и нагло развалился на ее кровати. – А пробрался к тебе тайно, потому что моя дурная репутация плохо на тебе скажется, если кто-то застукает нас вместе. Переодевайся, у нас каждая минута на счету.

Розэ удивилась, но ей было нечего терять. Уж лучше ночные прогулки с Джином, чем неделя затворнической жизни.

Она переоделась, и Джин помог ей выбраться по балкону на улицу. К счастью, ее комната находилась на первом этаже, а стражников принц подкупил, чтобы те хранили молчание.

В тот вечер он отвел Розэ на ночную ярмарку на окраине города. Они смотрели представление факиров и акробатов и ели яблоки в соленой карамели, слушали баллады бродячих музыкантов и кружились в деревенских танцах. Никогда прежде Розэ не было так весело и легко, как с Джином. Она не могла налюбоваться его пленяющей красотой и жадно впитывала каждое слово. Он был дерзким, прямолинейным, острым на язык, но она восхищалась его неуемной энергией и жаждой к жизни.

Джин приходил к ней каждый вечер, чтобы показать новые места столицы. Кукольный театр, где они смеялись до упаду над шуточным спектаклем. Антикварный музей с удивительными артефактами с разных концов света. Городской трактир, где Розэ впервые попробовала эль и медовуху.

За день до приезда Чонгука он отвел ее на танцы для простых горожан, где она натерла жуткие мозоли, и остаток вечера пришлось ходить босиком, а Джин на обратном пути нес ее на руках. Она прижималась к его груди и обнимала за шею, вдыхая опьяняющий аромат горькой спелой вишни.

– Спасибо, Джин. Это была самая насыщенная и веселая неделя в моей жизни, – поблагодарила Розэ, когда они пробрались через балкон в ее покои.

– Тебе спасибо, Розэ. Любоваться твоими искренними эмоциями стало для меня наивысшей наградой. – Он уселся на подоконник и, распустив собранную в пучок волосы, расслабленно потер шею. – Завтра приедет твой брат, и я больше не смогу тебя навещать. Боюсь остаться без головы или, что еще хуже, без причинного места...

Розэ усмехнулась, но смешок застрял в горле от осознания того, что это была их последняя прогулка. Не замечая своих действий, она подбежала к Джину и, обхватив за плечи, прильнула к его губам. Он на мгновение замер, а уже через секунду притянул ее к себе и, нежно обняв за талию, ответил на поцелуй. Розэ впервые целовала мужчину, но это было так необычно, так приятно. Она чувствовала на его губах вкус вина и вишни и, казалось, только больше пьянела от этого.

Джин целовал ее нежно, неторопливо и очень долго, а когда отстранился, тихо прошептал:

– Что ты делаешь со мной, Розэ?

– Это неправильно, – пытаясь утихомирить дикий стук сердца, промолвила она. – Мы так мало знакомы.

– Я так не думаю. За эти дни ты узнала обо мне больше, чем кто-либо другой за всю мою жизнь. – Ей показалось, что глаза Джина наполнились болью и разочарованием.

– Что случится, если Чонгук узнает? Если узнает дедушка? Они не поймут, осудят меня...

– Розэ, ты жалеешь о том, что было между нами?

Она посмотрела на него взглядом, полным смятения.

– Я... не знаю... Не знаю, что из этого выйдет и как это воспримет моя семья.

Джин обхватил ее лицо руками и нежно поцеловал в губы.

– Не бойся, солнышко, завтра придет новый день, и произошедшее сегодня канет в небытие вместе с этой ночью. Так зачем убиваться? – Он еще раз прильнул к ее губам. – Спи сладко, Розэ, и ни о чем не жалей.

Джин оказался прав. На следующий день вернулся Чонгук, а Джин покинул Голдкасл. Та злосчастная игра была забыта не только ей самой, но и другими ее участниками. Правда, теперь она не стремилась ни с кем из них общаться и проводила все время с Чонгуком.

Спустя месяц, когда близился ее отъезд в Арден, в Голдкасл вернулся Джин. За минувшее время она не получила от него ни единой весточки. А когда они снова встретились, он вел себя так, словно они вовсе были не знакомы.

Розэ терпеливо ждала объяснений, но так и не получила их. В один из вечеров она набралась смелости и сама отправилась в покои принца.

После ее настойчивого стука дверь отворилась. На пороге показался Джин, одетый в одни брюки. Розэ вмиг покраснела при виде его подтянутого рельефного торса.

– Что ты здесь делаешь, Розэ? – спросил он. Его волосы были взъерошены, словно он только проснулся.

Розэ запнулась и прикусила губу.

– Я хотела поговорить, – сказала она дрожащим голосом. – Я, верно, разбудила тебя, прости.

Джин грустно усмехнулся.

– Нет, не разбудила, но, правда, отвлекла от важного дела. Так о чем ты хотела поговорить?

Розэ поежилась от его тона и взгляда. Это был не тот Джин, с которым она сбегала по ночам из замка. Он продолжал стоять в дверном проеме и даже не думал приглашать ее внутрь.

– О нас, – неуверенно начала она. – Ты не писал мне, а теперь ведешь себя так, будто ничего не было.

Джин удивленно выгнул брови.

– Розэ, мое наивное дитя. Между нами ничего не было. О чем ты вообще?

Она замерла. Ее словно окунули в ледяную воду.

– А как же... Как же наш поцелуй? Он тоже ничего для тебя не значит? – Ее голос предательски дрогнул, а из глаз потекли слезы.

На мгновение что-то в его лице изменилось, делая его похожим на того юношу, в которого Розэ так безнадежно влюбилась. Но то был всего лишь миг.

– Джин, дорогой! Долго тебя ждать? Мне так тоскливо, когда я не чувствую тебя в себе... – Из темной комнаты раздался женский голос, полный вожделения.

Розэ судорожно вздохнула. Ей показалось, что под ногами раскачивается земля. Сквозь мутную пелену слез она посмотрела на Джина и увидела, как из-за его спины вышла высокая темноволосая девушка. Совершенно голая.

Розэ пыталась заставить себя уйти, но ноги будто приросли к полу.

– Тот поцелуй был всецело твоей инициативой, Розэ. Я не мог не воспользоваться тем, что ты сама согласилась стать моей игрушкой.

Слова Джина ранили ее больнее меча. Тем временем незнакомая девушка обняла руками мужской торс и начала облизывать и покусывать его плечи, не обращая на Розэ внимания.

– Тебе лучше уйти, – сухо бросил Джин. – Если ты, конечно, не хочешь к нам присоединиться...

Эти слова выдернули ее из оцепенения. Она с размаху залепила ему звонкую пощечину, от которой разболелась рука, а голова принца дернулась в сторону.

– Я тебя ненавижу, – прошептала она и убежала прочь от темного порочного демона.

* * *

Лиса слушала, не перебивая.

– Что будешь теперь делать? – спросила она, когда Розэ закончила свой долгий, откровенный и пропитанный болью рассказ.

Они лежали на кровати Розэ лицом друг к другу.

– Выйду замуж за Чимина, – прошептала Розэ и шмыгнула носом.

– Ты расскажешь ему про Джина?

Розэ резко села на кровати. Лиса поднялась следом.

Розэ взяла в руки ее ладони и посмотрела умоляющим взглядом.

– Нет! Прошу тебя, Лиса, сохрани это в тайне. Никто не должен узнать, даже Чонгук. – Она прикусила опухшую губу. – Это только все усложнит.

– Не переживай, я никому не скажу. – Лиса мягко сжала ее ладонь.

– Ты осуждаешь меня?

Лиса покачала головой. Уж кто-кто, а она не смела никого судить.

– Розэ, за время пребывания в Ардене я полюбила тебя как сестру, и то, что узнала сегодня, никоим образом не изменит моего отношения к тебе. Только... – Она замолчала, чтобы подобрать правильные слова. – Я не понимаю, почему ты все еще любишь Джина? Он ведь предал тебя. Растоптал твои чувства из-за собственных трусости и нерешительности. А сейчас, когда ты познала счастье с другим, ему не хватило мужества остаться в стороне.

Розэ горько усмехнулась.

– Не знаю... Я люблю Чимина, правда. Но и Джина не могу забыть. Надеюсь, когда-нибудь мне удастся...

Лиса тяжело вздохнула. Она понимала Розэ. Ее собственное сердце переполняли чувства к одному сероглазому принцу. И ни за какие богатства она не согласилась бы расстаться с ними.

– Розэ, как ты смогла столько времени держать все в себе? Тебе не хотелось освободиться от этого груза и рассказать Чонгуку или Чимину?

– Порой у меня возникали мысли сказать одному из них. Но каждый раз я одергивала себя. Прошлое нельзя изменить, Лиса. Так зачем его ворошить, если оно только навредит настоящему и будущему?

Когда Розэ успокоилась и наконец уснула, Лиса вернулась в свои покои. Она легла рядом со спящим Чонгуком, и он, словно почувствовав ее присутствие, тут же притянул ее к своей груди и обнял.

Лиса долго не могла уснуть, размышляя над словами Розэ. Может, девушка была права, и ей давно пора оставить прошлое в прошлом? Ее взгляд задержался на тумбочке, в которой был спрятан мешочек с заветным лунным камнем...