33 глава
Карета медленно катилась по главной улице Фортиса. Весь путь Лиса удивлялась масштабам города. Улицы здесь были шире, чем в Аэране, но из-за несметного количества людей, снующих туда-сюда, на дорогах создавалось страшное столпотворение.
– Лиса, все хорошо?
Чонгук, сидевший напротив и обнимающий спящую Розэ, наклонился к своей жене и заглянул в ее усталые глаза.
– Да, все в порядке, – ответила она, приподняв уголок губ.
С той безумной ночи минуло полмесяца.
Чонгук стал еще мягче и заботливей, но это только пугало ее. Чем ближе они становились, тем сильнее Лиса боялась, что он узнает правду и угрозы Хисына из снов станут явью.
Последние недели Чонгук то и дело пытался вывести ее на разговор, но она еще больше замыкалась в себе. Ее тайна была огромной пропастью, что разделяла их с Чонгуком, и Лиса тревожилась, что стоит ей сделать шаг навстречу мужу, и она упадет в эту пропасть. И никто не спасет ее.
За окном стемнело, когда они добрались до замка. Их встретил пожилой дворецкий со свитой слуг. Чонгук объяснил, что сегодня не предусмотрено торжественного приема, и все гости встретятся завтра на свадебном обеде. Выйдя из кареты, Лиса осмотрела дворец с крикливым названием – Голдкасл. По легенде, сотни лет назад на месте этого замка находилось месторождение самых крупных золотых рудников, и поэтому южане основали столицу именно на этом месте. Город и сейчас славился добычей драгоценных металлов.
Голдкасл был слишком большим и помпезным. На всей территории замка возвышались башни с куполообразными крышами. Белоснежные стены были украшены орнаментом из позолоченной лепнины, а из каждой ниши на Лису глядели высокие статуи прекрасных мужчин-атлетов и хрупких дев. Перед главным входом в замок находился длинный бассейн с огромным фонтаном, вокруг которого росли кипарисы и цветочные клумбы.
Они уже почти подошли ко входу, когда увидели две фигуры, направлявшиеся к ним с противоположной части двора. Это был высокий стройный мужчина с темными волосами, который вел под руку беременную женщину.
– Посмотрите-ка, кто прибыл в Фортис. Неужто сам Хранитель Ардена соизволил явить столице свою высокомерную физиономию? – прохладно произнес незнакомец.
По мере приближения Лиса смогла разглядеть черты лица мужчины. Он был точной копией Джина, только на пять лет старше. Глаза его были не черными, а зелеными, как у короля Алана. Вероятно, это был один из его сыновей. Рядом с ним стояла миловидная смуглая шатенка с небольшой родинкой над губой.
– Если правитель Речных земель соизволил притащить свою ленивую задницу, то для Хранителя Ардена было бы грешно сюда не явиться, – парировал Чонгук с кривой усмешкой.
Они наконец-то поравнялись.
– Смотрю, с годами ты становишься только наглее. Давно не получал оплеухи от достойного соперника?
– А ты соскучился по оплеухам? Можем устроить хоть сейчас. – От Чонгука веяло зимней стужей, и Лиса неосознанно коснулась его ладони и сжала ее.
Спустя несколько мгновений этой молчаливой дуэли глазами они одновременно рассмеялись.
– Нахальный сопляк! Сколько лет мы не виделись? – сквозь смех прогремел темноволосый мужчина и сгреб Чонгука в охапку.
Чонгук отпустил руку Лисы и обнял его в ответ, продолжая посмеиваться.
– Три года, кажется. Ты не соизволил даже на свадьбу ко мне приехать, чертяка!
– Прости, братец, были важные дела.
Чонгук понимающе улыбнулся.
– Леди Джису! Вы стали еще краше с нашей последней встречи. – Он поцеловал протянутую девушкой руку.
– Принц Чонгук, а вы очень возмужали, – отозвалась Джису.
– Знакомьтесь, это моя жена, княжна Лиса, – представил Чонгук. – С Розэ вы уже знакомы.
Девушки сделали приветственный реверанс.
– Лиса, это мой брат, принц Хосок– Хранитель Речных земель, и его супруга леди Джису.
– Молва, что ходит о вашей красоте, правдива, княжна Лиса, – сказал принц Хосок, а затем повернулся к Розэ: – Леди Розэ, с нашей последней встречи вы заметно повзрослели и похорошели. Неудивительно, что мой брат так вами очарован.
Розэ покраснела от смущения.
Обменявшись приветствиями, они направились в замок.
– Я могу вас поздравить? – спросил Чонгук, украдкой бросив взгляд на живот Джису.
– Да, брат. Ну а вы, еще не ждете первенца? – с лукавой улыбкой поинтересовался Хосок.
Теперь пришел черед краснеть Лисе. Она смущенно опустила глаза, но через мгновение почувствовала, как Чонгук сжал ее ладонь.
– Хосок, мы женаты всего несколько месяцев, не смущай мою жену.
Хосок усмехнулся, но не стал продолжать этот разговор.
Они шли по извилистым коридорам замка за дворецким. Чонгук был увлечен беседой с братом, расспрашивая того о делах в Речных землях и о дальних родственниках и племянниках, а Лиса с улыбкой слушала их.
Попрощавшись с Розэ, они подошли к предназначенным для Чонгука и Лисы покоям.
– Рад тебя видеть в добром здравии, Чонгук, завтра у нас будет время наговориться вдоволь, а сейчас мы с Джису оставим вас. Отдохните как следует с дороги. – Хосок пожал руку Чонгуку и улыбнулся Лисе. – Но не советую отдыхать слишком долго. Согласно приметам, на новом месте супругам намного проще зачать ребенка, чем в собственных покоях.
Лиса покраснела пуще прежнего. Чонгук закатил глаза, и они вдвоем переступили порог своей опочивальни. Лиса подошла кровати и присела на край, неловко поправив воротник платья. Намеки Хосока встревожили ее, будто Чонгук и впрямь решит проверить правдивость суеверий.
– Хочешь умыться с дороги? – словно прочитав ее мысли, спросил он.
– Иди первый, – ответила она, не глядя на него и сделав вид, что ее заинтересовал гобелен, растянувшийся над изголовьем кровати.
Чонгук неподвижно стоял на месте, и она чувствовала напряжение, исходившее от него, словно он хотел что-то сказать. Затем он молча ушел.
Когда он вернулся из умывальной, Лиса притворилась, что спит. Она долго лежала с закрытыми глазами, пытаясь уснуть, а когда ей это удалось, в дверь тихо постучали.
* * *
Розэ вошла в уютную комнату с бирюзовой обивкой на стенах. Пространство освещали масляные лампы. Большую часть комнаты занимала кровать с белым балдахином, а напротив стоял платяной шкаф с замысловатой резьбой на дверцах. У дальней стены в углу она увидела старое пианино, и по ее лицу расползлась счастливая улыбка. Эти покои выбрал для нее Чимин, зная о ее пристрастии к музыке. Розэ заметила на крышке инструмента желтоватый конверт, и сонливость с усталостью исчезли без следа. Подлетев к инструменту, она нетерпеливо разорвала бумагу. На крышку упали засушенные ландыши и нотный лист.
– Чимин, – прошептала она с нежностью.
Целый год, после того как Чимин открыл свое сердце, ей приходили письма... много писем. Пылкие признания в любви, стихи и баллады, которые он сочинял для нее, обычные будничные рассказы о том, как протекает его жизнь в поместье Блэкстоун.
Еще ей приходили и неподписание конверты, но об этих письмах они никогда не упоминали при встречах, словно оба негласно согласились хранить общий маленький секрет. В этих конвертах, дорогих сердцу Розэ, она всегда находила засушенные цветы и ноты.
Розэ открыла крышку пианино и наиграла мелодию, записанную на пергаменте. Снова легкая улыбка тронула девичьи губы. Это была мелодия из баллады о безответно влюбленном юноше, но на нотном листе был записан только припев:
В полночь в сад ты ко мне приходи,
Где цветут серебристые ландыши...
Сердце Розэ неистово заколотилось. Она поцеловала плотный пергамент и прижала его к груди. Это было не просто письмо, а назначение свидания.
В саду, в полночь.
Она оглянулась на большие настенные часы.
Осталось совсем немного.
Придя в назначенное время, Розэ переживала, что будет долго искать ландыши в этом огромном цветнике. Последний раз она была здесь три года назад, и тот визит она предпочитала не вспоминать. Но заветная клумба нашлась сразу.
Словно по зову сердца, она подошла к высокой плакучей иве, что росла на берегу небольшого пруда и развесила свои длинные ветви практически до земли в низком поклоне перед серебристыми предвестниками лета. Сорвав с клумбы ландыши, Розэ села на лавочку, расположившуюся под сенью дерева, которое срывало ее ото всех. Идеальное укрытие для влюбленных.
Сердце Розэ отбивало быстрый ритм. В такт ему она притопывала в нетерпении ногой. Где же Чимин, почему он заставляет ее ждать? Это было на него непохоже. Да и Розэ не покидало неприятное чувство, будто за ней кто-то следит. Пытаясь избавиться от странного ощущения, она поднялась и обошла толстый ствол дерева, как вдруг услышала звуки. Она начала испуганно озираться по сторонам, но не могла понять, откуда они доносятся.
Сначала ей послышалась трель соловья. Но подняв голову к кроне дерева, она вскрикнула от страха. Прямо над ней на толстой ивовой ветви сидел человек.
– Кто здесь? – спросила Розэ.
Это точно не Чимин. Он бы не стал прятаться от нее на дереве.
– Я уж думал, вы не заметите моего присутствия, леди Розэ.
От этого голоса у Розэ все похолодело внутри.
– Принц Джин? Что вы здесь делаете? – спросила она, призывая на помощь всю свою храбрость.
– Наслаждаюсь красотой летнего сада, миледи. В ночи любой сад приобретает особую магию, вы не находите? Красота цветов и растений укрывается надежным покровом тьмы, но это лишь внешняя красота. – Он спрыгнул с ветки дерева и приземлился перед Розэ. – Мы можем осязать красоту не только глазами. Вдыхая сладкий аромат цветов и древесного сока, слушая пение ночных птиц и трели сверчков, мы познаем истинную прелесть природы.
Розэ отступила на несколько шагов назад. Принц лишь усмехнулся и, повернувшись в сторону пруда, надкусил большое яблоко.
– Могу я просить вас оставить меня одну, Ваше Высочество? – вежливо спросила она.
– А что? Кого-то ждете? – с нахальной ухмылкой спросил принц.
Розэ покраснела от смущения, не в силах придумать достойного ответа. Но спустя несколько мгновений решила, что ей нечего стыдиться.
– Да, я жду Чимина, – твердым голосом сказала она.
Джин снова усмехнулся и шагнул к Розэ. Ее сердце сжалось от тревоги. В воздухе летали ароматные нотки горькой вишни и вина.
– Думаю, вы его не дождетесь, леди Розэ. Чимин еще в пути и доберется до Фортиса не ранее, чем на рассвете. – Джин повернулся спиной, присев на корточки перед клумбой с ландышами, сорвал несколько цветков и начал насвистывать тихую мелодию.
Его слова ввели Розэ в ступор. Этого не может быть, ведь Чимин заранее подготовил для нее комнату с пианино и оставил там послание. Она нахмурилась, пытаясь понять, как такое возможно, но Джин отвлекал ее, напевая под нос какую-то песню. Розэ уже хотела избавить себя от его мучительного присутствия и уйти, но невольно прислушалась к словам и замерла от изумления.
– В полночь в сад ты ко мне приходи, где цветут серебристые ландыши...
– Это был ты?
Не веря своим ушам, Розэ плюхнулась на лавку и даже не заметила, как по щекам потекли слезы. Непрошеные воспоминания, которые она так надежно спрятала на глубине сознания и поклялась никогда не вытаскивать, вырвались сами и обрушились на нее страшным ураганом.
* * *
– Это был ты? – В голосе Розэ слышались нотки недоверия.
Джин вдыхал аромат ландышей. Нежный, хрупкий цветок с беззащитными бутончиками источал сводящий с ума дурманящий запах. Если слушать этот аромат слишком долго, можно опьянеть. Если находиться рядом с ней слишком долго, можно сойти с ума.
Он повернулся к Розэ и в тусклом свете луны заметил, как по ее щекам текут слезы.
– Неужели все это время ты думала, что музыку для тебя писал Чимин? У него ведь на ушах медведи толпой станцевали деревенские танцы. – Он горько усмехнулся и присел на лавку.
Она тут же вскочила и отошла от него на несколько шагов.
– Зачем ты присылал письма? Зачем позвал в сад за день до моей свадьбы? Зачем, Джин? – С каждым следующим вопросом ее голос становился все громче и надломленней.
Джин не мог смотреть на нее. Он уже и сам пожалел, что оставил то проклятое послание. С какого рожна он все это затеял? Лучше бы снова напился и заглушил душевную боль в объятиях очередной проходимки, чье имя и лицо не вспомнил бы наутро. Ведь все другие воспоминания вытесняло только одно лицо.
– Мне было скучно, – небрежно сказал он, мысленно проклиная себя за это.
Розэ отшатнулась, всхлипнула и, развернувшись, побежала в сторону замка. Джин выругался и рванул за ней. Догнав девушку, он схватил ее за руку.
– Отпусти меня сейчас же, – воскликнула она и попыталась высвободиться.
– Не могу!
– Почему?
Джин рвано выдохнул и сам отпустил ее.
– А ты не понимаешь? – спросил он с горечью и тоской в голосе.
Розэ покачала головой, и по ее щекам градом потекли новые слезы.
Даже в тусклом свете луны Джин видел в ее глазах ту же боль, что заполняла его сердце. Боль, которую ей причинял он.
Однажды он мог сделать ее счастливой... Но вместо этого заставлял страдать. И тогда, и сейчас.
– Я тебе не верю, – прошептала она в ответ на его безмолвные признания, которые он не мог произнести вслух.
– Твое право, Розэ. Но это правда.
– Нет. Ты говорил, что я для тебя очередная игрушка. Ты сам меня в этом убедил! – выкрикнула она и отошла назад, продолжая упрямо качать головой.
– Я соврал. Те несколько дней, что мы провели вместе, не были игрой. Это были лучшие мгновения моей жизни. Особенно наш поцелуй.
– Он был ошибкой, принц Джин. Мне очень жаль. – Розэ хотела развернуться и уйти, но Джин снова схватил ее за локоть. – Не трогай меня!
Лимит терпения и благоразумия был исчерпан. Джин знал, что потом пожалеет об этом, но более не мог сдерживаться. Он притянул Розэ к себе и обнял за талию. Она пыталась сопротивляться, но эти попытки были слишком неубедительными.
– Ошибка? Поэтому ты так упорно избегала меня, когда я гостил в Ардене? Поэтому боялась смотреть в глаза? И робела, когда я заговаривал с тобой?
– Да! Потому что мне было стыдно за тот поступок. Отпусти меня, или я закричу. – Розэ снова попыталась вырваться из его объятий.
– Можешь обманывать кого угодно, даже меня, но не лги себе. Ты боялась показать свои чувства ко мне.
– Принц Джин! Я люблю Чимина и выхожу за него замуж. О каких чувствах вы говорите?
Джин горько усмехнулся. Его плач и то был бы веселее, чем этот надломленный смешок.
– Тогда почему ты плачешь, Розэ?
Она громко всхлипнула.
Джин вспомнил тот далекий вечер, когда она так же кусала губы, пытаясь сдержать слезы обиды и унижения, а он даже не замечал, как каждая пророненная ею слезинка касалась его сердца и исцеляла, словно спасительный нектар. Он не сдержался и поцеловал ее в щеку, стирая губами соленую каплю, прямо как в тот раз.
Розэ напряглась, потом судорожно вздохнула и, подняв глаза на принца, прошептала:
– Да, Джин. Все эти годы я любила тебя. Теперь ты доволен? – Боль от сокрушительного поражения перед своими же чувствами читалась в ее взгляде. – Да, я безумно любила тебя, хотя и не понимала почему. Но ты растоптал мою любовь, разбил мне сердце. – Ее голос повысился, и в нем прорезались металлические нотки, присущие всем Корвинам. – Мне потребовались годы, чтобы залечить его... Чимин собрал его воедино. Сумел сделать меня счастливой, когда я была уверена, что больше никогда не познаю радости. А теперь ты являешься сюда и говоришь мне о любви, говоришь, что те письма... – Она снова всхлипнула, совсем по-детски шмыгнув носом, и вытерла ладонью слезы. – Скажи мне, для чего? Для чего ты снова разбиваешь мне сердце?
С этими словами Розэ обессиленно положила голову на его плечо и громко разрыдалась.
Джин и сам не мог ответить на этот вопрос. Он шел сюда с твердым намерением извиниться за прошлое и не собирался обнажать перед ней свои чувства. Но когда понял, что Розэ так и не догадалась, кто был отправителем писем с музыкой, его порочная натура взяла верх над благородством. Приобняв Розэ за плечи, он провел ее к лавке и опустился рядом.
Они сидели в тихом молчании, пока Розэ не выплакала всю свою боль. Когда она успокоилась и взглянула на Джина, он достал из кармана белый носовой платок и вытер ее слезы.
– Я люблю тебя, – осипшим от слез голосом сказала Розэ.
– Знаю, – отозвался Джин.
– Но Чимина я тоже люблю.
– И это я тоже знаю. – Он грустно улыбнулся.
– Я пыталась ненавидеть тебя, Джин. В какой-то момент даже подумала, что мне удалось. Хотя в глубине души всегда знала, что не смогу полностью избавиться от чувств к тебе.
– Умоляю, прости... Прости меня за всю ту боль, что я причинил тебе. Тогда и сейчас. Я старался забыть тебя, но оказался бессилен.
– Я бесчестная девушка, – обреченно сказала Розэ.
– Что ты такое говоришь? – с негодованием спросил он.
– Я люблю одновременно двух мужчин. Разве это нормально? Как чудовищно.
Она снова уткнулась лицом в ладони и затряслась в новом приступе плача.
– Розэ, любовь моя, я говорил это раньше, скажу и сейчас. Своим светом ты способна затмить само солнце. – Он нежно погладил ее волосы. – А то, что ты любишь двоих, не твоя вина. Разве можно заставить сердце не чувствовать?
– Как мне жить дальше?
Джин грустно усмехнулся.
– Послезавтра ты выйдешь замуж за моего брата, нарожаешь ему кучу детишек и умрешь старая, дряхлая, беззубая, но до одури счастливая, с оболтусом Чимином в один день. Я же продолжу пить, просаживать богатство папеньки в азартные игры и прелюбодействовать с распутными девицами, а к сорока годам стану обрюзгшим вонючим уродцем с большим пузом и гнилыми зубами.
Розэ рассмеялась сквозь слезы, и от этого переливистого, как журчание горного ручья, смеха Джину стало легче дышать.
– Я не желаю такой судьбы тебе, – прошептала Розэ, закончив смеяться. – Пожалуйста, перестань прятаться за маской порочного повесы. Я знаю, что ты не такой, Джин. Знаю, что ты можешь быть другим. Возьмись за ум. Однажды ты встретишь ту, кто исцелит твое сердце и полюбит тебя больше жизни, а ты полюбишь ее. Я желаю тебе счастья, Джин.
– Мне достаточно твоего счастья, Розэ. Его хватит на нас двоих. И раз уж мы заговорили о предстоящей свадьбе... – Джин запустил руку в карман и достал золотой кулон с выгравированным на нем ландышами, бутоны на которых сверкали крошечными бриллиантами.
– Счастливого бракосочетания, любовь моя, – прошептал он и протянул медальон Розэ. – Только прошу, не вставляй в него портрет Чимина, – добавил он саркастичным тоном.
Розэ взяла украшение и внимательно его изучила.
– Ландыши... мои любимые. – Розэ улыбнулась, а потом вдруг одумалась: – Ты не придешь на свадьбу?
– Приду. Но к белому танцу надеюсь напиться так, что меня ничто не будет волновать, кроме вина.
– Белого танца? – В глазах Розэ читалось недоумение.
– Танец невесты. Невеста танцует с женихом, а девушки приглашают кавалеров сами. Не слышала о таком? – Джин удивленно выгнул бровь.
– Нет, – растерянно ответила она.
Джин встал с лавки и протянул ей руку.
– Что ты делаешь?
– Собираюсь научить тебя танцевать, потому что мой братец – самый настоящий болван и чуть не выставил тебя неумехой перед южанами.
Розэ посмотрела на него как на дурака, а затем неуверенно вложила свою ладонь в протянутую руку. Джин резко притянул ее к себе. Левую руку девушки он закинул себе на плечо, а свою опустил ей на талию.
– Ты уверен, что сможешь обучить меня за ночь? – с подозрением спросила она.
– Нет. Но я хочу хотя бы на миг представить, что это я – счастливый жених.
Губы Розэ дрогнули, и Джин пожалел о своих словах.
– Не стоит грустить из-за меня. Невеста должна улыбаться в день свадьбы.
Она тихо хихикнула. Джин начал медленно двигаться, напевая себе под нос мотив прекрасной мелодии.
– У тебя красивый голос, – прошептала Розэ, с нежностью глядя на него.
– В детстве старшие братья называли меня Соловей, потому что я пел без умолку. Правда, в основном только похабные песни.
Розэ улыбнулась. Они кружили по саду в опасной близости от пруда и не заметили, как их руки переплелись в тесном объятии. Джин слушал учащенный ритм ее сердцебиения. Послезавтра эту прекрасную мелодию будет слушать уже другой мужчина – его брат. И он будет греться в ее нежных объятиях и целовать сладкие губы. Но сегодня ее сердце билось для него. Сегодня ее объятия грели его израненную душу.
Сделав большой круг, он оторвал Розэ от земли и закружил. Она громко расхохоталась. Ее звонкий смех был таким заразительным, что Джин не сдержался и засмеялся в унисон с ней.
В какой-то момент у него закружилась голова, и он споткнулся об торчащий из земли корень ивы. Потеряв равновесие, Джин завалился на мягкую траву и потянул за собой Розэ.
– Какой ты неуклюжий жених, – сквозь смех проворчала Розэ.
– Может, я опьянел от счастья, – ответил он, тихо посмеиваясь.
Они смотрели друг на друга. С их губ срывались короткие смешки, которые с каждым разом становились все тише и слабее. Ее дыхание щекотало его кожу, и Джин из последних сил держался, чтобы не поцеловать девушку.
Розэ, казалось, увидела это в его глазах.
– Мне надо вернуться в замок, – прошептала она и, неловко отстранившись от Джина, встала ноги.
– Прощай, Джин.
– Прощай, Розэ, – ответил он и приложил титанические усилия, чтобы улыбнуться.
Розэ сделала несколько шагов, но потом остановилась и повернулась к Джину:
– Те письма с музыкой, что ты присылал... Там были композиции, которые я играла впервые и никогда ранее не слышала. Кто их автор?
Джин нервно почесал щетинистый подбородок и тихо ответил:
– Их написал я. Для тебя.
Розэ прикусила губы, и по ее щеке снова скатилась слеза. Сегодня она израсходовала весь свой запас слез. Она нервно заламывала руки, а потом встрепенулась и чуть ли не бегом бросилась к нему. Джин резко поднялся, встретив Розэ и заключив ее в объятия.
– Я надеюсь, ты будешь счастлив, Джин.
Розэ приподнялась на носочки и нежно поцеловала его в уголок рта. И этот почти сестринский поцелуй сказал ему гораздо больше, чем любые ее слова. Затем она ушла, оставив Джина одного.
Он лежал на земле, уставившись на небо, пока там не погасла последняя звезда и не взошло яркое весеннее солнце. Джин недовольно прищурил слезящиеся от ослепительного света глаза и продолжил упрямо смотреть вверх, глупо надеясь увидеть в этом ярком желтом пятне черты любимого лица.
Его личного солнышка – Розэ.