Воровка моего сердца

Бал продолжался до поздней ночи. Гости веселились, ели, пели, танцевали, а Лису переполняли эмоции от тайной прогулки с мужем. Весь остаток торжества она чувствовала вкус его губ и безнадежно краснела, стоило ей поймать его полный нежности взгляд.

Проводив Розэ в ее покои, они, уставшие, пришли в свою опочивальню. Чонгук повернулся к открытому гардеробному шкафу и начал переодеваться, а Лиса, последовав его примеру, стала снимать платье. Вот только справиться ей не удалось. Шнурки корсета безнадежно запутались.

– Чертов корсет, – тихо выругалась она и встряхнула руками, которые затекли, пока она заламывала их за спину в попытках снять платье.

– Так и не научилась шнуровать корсеты? – тихо спросил Чонгук и, подойдя сзади, ловкими движениями пальцев распутал узел и ослабил шнуровку.

– Спасибо.

Чонгук не торопился отходить от нее. Расправившись с корсетом, он поддел пальцами плечики платья и спустил вниз. Невесомая ткань соскользнула с тела с тихим шелестом, оставив Лису в одной сорочке. Чонгук обхватил ее руками за талию и, прижав спиной к себе, поцеловал в шею. Сквозь тонкую ткань сорочки она чувствовала обнаженный торс мужа. Ее дыхание участилось от жарких поцелуев, которыми он покрывал ее плечо. Тревога и уже изведанное чувство приятной тяжести внизу живота охватили Лису.

– Чонгук, – дрогнувшим шепотом произнесла она.

Он не ответил. Спустил лямку тонкой сорочки и нежно прикусил кожу на ее плече зубами, скользнув по ней языком. Тело Лисы покрылось мурашками. Она таяла от нежных поцелуев, но осознание, к чему все это может привести, мигом отрезвило ее, и она напряглась.

Чонгук почувствовал перемену и мягко развернул ее к себе лицом.

– Лиса, – прошептал он, заглядывая ей в глаза. – Прошу, не бойся. Я не стану заходить далеко, если ты сама не захочешь, обещаю. – Чонгук снова поцеловал ее. Коротко, но нежно и чувственно. – Ты веришь мне?

Лиса дрожала как осиновый лист. Ее сердце заполнял страх. Но медленно, пядь за пядью, его вытесняло иное чувство – новое, неизведанное, но такое сильное. Желание почувствовать тело мужа как можно ближе к своему.

– Верю, – выдохнула она и закрыла глаза.

Чонгук прильнул к ее губам в настойчивом поцелуе, и Лиса тут же ответила. Подхватив ее на руки, он прошел к кровати и уложил жену на белые простыни. Коснулся ее плеч и спустил лямки сорочки, но Лиса замерла в страхе.

– Я дал тебе обещание, Лиса. Доверься мне, – прошептал он и потянул ткань вниз, открывая грудь и живот.

Лиса смутилась. Хоть Чонгук и видел уже ее обнаженной, но сейчас он находился так близко, а его взгляд горел такой страстью, что она задрожала от трепета и предвкушения. Мягкая ладонь Чонгука прикоснулась к ее шее и начала медленно спускаться вниз к груди. Лиса рвано вздохнула и выгнула спину навстречу его руке. Он улыбнулся уголком губ и, глядя ей прямо в глаза, обхватил губами сосок и провел по нему кончиком языка. Лиса задрожала от этого страстного прикосновения и, зарывшись пальцами в шелковистые волосы мужа, невольно прижала его к себе. Едва слышные стоны срывались с ее губ, пока он продолжал целовать грудь, а рукой скользил по бедру, задирая ткань сорочки.

– Чон, – шептала она, млея под умелыми ласками мужа, словно восковая свеча на солнце. Его настойчивые поцелуи мощной волной унесли все тягостные горькие мысли далеко-далеко – прямо в бескрайний океан ее подсознания. Она не могла думать ни о чем другом, ни о ком другом, кроме Чонгука, его мягких губ и умелых рук.

Чонгук оторвался от ее груди и начал поцелуями и укусами прокладывать влажную дорожку от плеча к ее шее, скулам и, наконец, добрался до истосковавшихся по нему губ. Этот поцелуй отличался ото всех. Он был глубоким, долгим и непередаваемо чувственным.

Лиса ласково провела ладонью по его шее и твердой груди, чувствуя сумасшедший стук его сердца и ощущая кончиками пальцев пульсирующие вены, что выделялись на тонкой бледной коже. Между ними струилась сама жизнь, и Лиса чувствовала ее пьянящий вкус через поцелуи и объятия Чонгука.

Когда Лиса наконец-то избавилась от робости, он раздвинул ее бедра и устроился между ними, задирая сорочку и полностью обнажая ноги. Ее живот едва прикрывал узкий лоскут ткани, и Лиса поразилась своему желанию полностью избавиться от остатков одежды, чтобы тело мужа каждым миллиметром своей кожи прикасалось к ней. Она больше не боялась. Уверенность, что Чонгук не нарушит своего обещания, прогнала все страхи, и теперь Лиса могла всецело насладиться трепетными ласками. Он исследовал губами ее тело, целовал, покусывал и облизывал кожу, заставляя дрожать от наслаждения.

Ей казалось, что за эту ночь она познала все грани удовольствия, но следующая волна накрыла ее с небывалой силой, когда Чонгук прижался к ней так, что она отчетливо ощутила его возбуждение. Он двинулся тазом ей навстречу и замер в ожидании ее согласия на эту мучительно сладостную ласку.

Лиса судорожно ловила ртом воздух. Внутри бушевало пламя. Она совершенно лишилась рассудка от желания, и в ее голове пронеслась безумная мысль – стянуть с Чонгука штаны, чтобы сполна почувствовать тепло его кожи на своей. Лиса приподнялась на локтях и нежно прикусила его нижнюю губу, давая понять, что она готова разрушить очередную стену между ними. Губы Чонгука растянулись в улыбке, и в следующий миг он повалил ее на подушки, заведя руки за голову и переплетая их пальцы.

– Я хочу тебя, Лиса. Так сильно хочу, – низким, охрипшим от страсти голосом произнес он и медленно вжался в нее.

С их губ одновременно сорвался тихий стон.

Лису переполнили невыразимые чувства, передать которые могло лишь одно слово, вернее, имя.

– Чон... Чон... – исступленно шептала она, закрыв глаза. Лиса крепко обхватила одной рукой его шею, а второй погладила спину и потянулась вниз, к его штанам. Когда ее ладонь добралась до пояса, а пальцы скользнули под тонкую ткань, к стонам Чонгука добавился какой-то посторонний неприятный звук, который вырвал Лису из сладкой неги удовольствия.

Раздался стук. Кто-то настойчиво бился в окно.

Лиса сильнее зажмурила глаза, не желая прерывать столь волшебный миг, но пугающий стук становился громче. Чонгук, казалось, вовсе его не замечал и продолжал осыпать ее шею горячими поцелуями и двигаться все быстрее и настойчивее.

Лиса попыталась расслабиться и не обращать на громкие звуки внимания, но в сердце поселилась необъяснимая тревога, вытеснявшая остальные чувства. Пытаясь отвлечь себя, она потянулась к плечу Чонгука, чтобы на своих губах ощутить сладость его кожи.

Внезапно она услышала карканье. Ночные кошмары обрушились на нее и заставили замереть от страха. Она медленно повернула голову к окну, где увидела огромного черного ворона, сидящего на карнизе.

Испугавшись, она оттолкнула от себя Чонгука и забилась в угол кровати, прикрывая руками наготу. Жуткие крики ворона раздирали ее уши. Перед глазами снова возник Древний лес и стая черных птиц, кружащих над головой.

– Лиса, что случилось, я что-то сделал не так? – В голосе Чонгука слышалось отчаяние.

Она никак не отреагировала на слова мужа. Лишь смотрела на ворона и лихорадочно качала головой, нашептывая себе под нос, что это просто сон.

– Лиса, это ворон, ты в порядке?

Она снова услышала встревоженный голос, но он доносился будто издалека, будто Чонгук находился за толстым слоем стекла.

– Лиса? Посмотри на меня. – Горячие пальцы коснулись ее лица, и Лиса на мгновение оторвала взгляд от окна. Чонгук был взволнован.

– Прости, – затравленно прошептала Лиса и, тихо всхлипнув, снова посмотрела на птицу.

Ворон продолжал долбиться клювом в оконное стекло и оглушительно громко кричать. Лиса не знала, явь это была или разбушевавшееся воображение, но черные круглые глазки неотрывно следили за ней и проникали в самую глубь ее души, словно зная, какие секреты там хранятся.

Ужасная догадка поразила ее. Это был не просто ворон.

Это дух Хисына пришел напомнить, кому на самом деле она принадлежит.

Мучительный молчаливый диалог глазами прервал Чонгук.

Он поднялся с кровати, подошел к окну и громко постучал по стеклу, спугнув ворона. Тот напоследок наградил Лису зловещим взглядом и упорхнул во мрак.

– Ты в порядке? – тихо спросил Чонгук, присев рядом с ней и погладив ее волосы.

Лиса приложила немало усилий, чтобы справиться с оцепенением. Ее тело по-прежнему дрожало от страха и неутоленного желания, и она с трудом натянула сорочку обратно.

– Да, прости меня. – Ей не хватало смелости посмотреть мужу в глаза.

– Пожалуйста, взгляни на меня.

Она робко подняла взгляд. Чонгук смотрел на нее с грустью и нежностью.

– Все хорошо, душа моя. Я ведь обещал.

Лиса молча кивнула. Осознание того, что случилось минутами ранее, с мощностью лавины обрушилось на нее, и теперь она не знала, как себя вести. Она была готова ощущать любые прикосновения и ласки Чонгука. Готова была даже отдаться ему. Она хотела... нет, желала его, и эта жажда пугала.

– Давай спать, – прошептал он и притянул Лису к себе, поцеловав в затылок. Она не стала противиться. Она накрыла его руку своей и прижалась к нему так близко, словно это объятие могло спасти ее от собственных страхов.

– Спокойной ночи, Лиса.

«Ему плевать на тебя! Он бросит тебя, как только обо всем узнает! Дай ему повод, и он снова предаст тебя!» – Слова набатом стучали в ее голове.

– Спокойной ночи, Чон, – прошептала она, уставившись на прикроватную тумбочку, в самом дальнем углу которой был спрятан лунный камень, ждавший своего часа.

* * *

В сердце и голове царил хаос. Его тело терзало от неудовлетворенного желания, и это ощущение никогда прежде не было таким болезненно острым. Чонгук лежал, обняв девушку и прислушиваясь к ее тихому сопению, пока сам цеплялся за свои воспоминания... за те мгновения, когда он был безумно счастливым.

Чонгук в жизни не чувствовал такого трепета от прикосновений к девушкам. Каждый поцелуй был для него сродни глотку чистейшей воды из горных родников. Лиса была создана для него, для того, чтобы он любил ее долгими темными ночами – неистово, пламенно, нежно. Она была такой мягкой, теплой и сладкой, что он готов был умереть в ее объятиях от переполняющих чувств. Ее тело отзывалось на его ласки, было податливым в его руках, точно мягкая белая глина, а Чонгук был скульптором, одержимым своим творением. Лиса даже не ведала, какой огонь страсти таится в ее красивом теле, но под его ласками она раскрывалась, точно прекрасный цветок, ласковый и чувственный. Она раскрывалась для него.

Чонгук потерял счет времени, он не знал, как долго пролежал, уставившись перед собой стеклянным взглядом. Воспоминания о прошедшей ночи могли бы стать самыми счастливыми в его жизни, если бы не случившееся после. Это не давало ему покоя. Стоило только закрыть глаза, и перед ним всплывал образ напуганной до ужаса Лисы. Чего она боялась? Он сомневался, что она испугалась этого ворона, который так некстати решил нарушить мгновения их чувственности.

Чонгук пытался выяснить, что с ней происходит, что за кошмары терзают ее сердце. Но каждый раз, когда он затевал об этом разговор, Лиса возводила между ними невидимую стену. Как бы он ни старался, она не хотела открыть ему свое сердце, не хотела его впускать.

Голова разболелась от шквала мыслей и чувств, и Чонгук наконец-то провалился в тревожный сон.

Ему снился заснеженный хвойный лес, по которому он бесцельно блуждал в поисках чего-то важного. Он знал, что должен отыскать это нечто любой ценой, но никак не мог понять, что именно ищет.

– Нет! Пожалуйста, не надо. Нет! Чонгу-у-ук...

Сердце чуть не разорвалось от боли, когда он услышал полный отчаяния крик.

– Лиса! Лиса, где ты?

Он сорвался с места и что есть мочи побежал на звук голоса.

– Чонгук! Прошу, не надо! Нет!

– Лиса, я здесь! Душа моя, где ты?

Чонгук кожей ощущал липкий, скользкий страх. Страх за нее. Он бежал, спотыкаясь об корни деревьев, и лишь чудом держался на ногах. Ее голос был так близко, но он никак не мог понять, откуда он доносится.

– Чонгук! Чонгук! Умоляю, не надо!

Он рывком сел на кровати, тяжело дыша, словно пробежал несколько десятков километров. Это был просто сон, но почему тогда он все еще слышит ее голос?

– Чонгук! Не надо! Нет!

Лиса металась на кровати и сжимала руками простынь.

– Не надо! Пожалуйста! Нет! Чон-г-у-ук!

– Лиса, проснись! Это сон! Проснись! – Он потряс ее за плечи, но она продолжала метаться и кричать. – Лиса, ты слышишь меня? Проснись!

Он несильно похлопал ее по щекам, и она наконец-то распахнула глаза. Увидев перед собой Чонгука, она отскочила от него, затравленно озираясь по сторонам.

– Лиса, тебе приснился кошмар, – сказал он, осторожно коснувшись ее плеча.

Лиса тяжело дышала и продолжала всхлипывать.

– Не надо... не надо... – шептала она.

Чонгука терзала ужасная мысль, что виновником ее кошмаров был он.

– Душа моя, все хорошо. Не знаю, что тебе снилось, но, клянусь, я не обижу тебя. Я не причиню тебе боли.

Он нерешительно прикоснулся к ее щеке, и она обессиленно рухнула в его объятия, тихо расплакавшись. Сердце Чонгука готово было разорваться на части, пока он прижимал ее к себе, гладил по спине и покрывал нежными поцелуями заплаканное лицо.

– Все хорошо, слышишь? Все будет хорошо, – баюкал он плачущую Лису.

К тому времени, когда она успокоилась и уснула, за окном начало светать.

Чонгук понимал, что теперь не сможет уснуть. Что такого он делал в ее снах, что Лиса так отчаянно кричала и плакала? Догадки были одна хуже другой.

Но одно он понимал точно.

Лиса что-то скрывала от него. И эта тайна губила ее изнутри.