31 глава
Лиса шла босиком по обжигающе холодному снегу, оставляя на нем кровавые следы. Она выбилась из сил, каждый шаг причинял невыносимую боль. Но останавливаться было нельзя. Деревья постепенно редели, а издали доносились звонкие голоса детей и лай собак.
Замок был совсем близко, еще немного, и она будет спасена. Лиса всхлипнула и, собрав все свое мужество в кулак, бросилась вперед, – она уже видела сквозь деревья очертания замка.
Лиса запнулась об торчащий из земли корень и со стоном рухнула в мерзлый сухой снег. Очередная волна боли пронзила ее тело, и, с трудом сдерживая слезы, она попыталась встать. Услышав за спиной знакомый голос, она в ужасе застыла.
– Неужели ты в самом деле думала, что сможешь убежать от меня, Лиса?
От этого голоса у нее внутри все сжалось, а по спине прошлась ледяная дрожь. Лиса медленно обернулась и встретилась взглядом со своим преследователем.
Перед ней стоял Хисын. Мертвый Хисын. Его одежда была изорвана и грязная. Бледно-серую кожу покрывали чернеющие струпья, а местами, сквозь зияющие раны, выползали трупные черви.
К горлу подступила тошнота. Хисын приближался к ней, оставляя за собой следы бурой крови, смешанной с гноем. Черные глаза, не мигая, пожирали ее взглядом, а посиневшие губы растянулись в довольной ухмылке, обнажая сгнившие зубы.
– Не хочешь поцеловать своего брата, сестричка?
Дикий животный страх пригвоздил Лису к земле. Она смотрела на подступающего к ней Хисына, пытаясь сдержать рвотные позывы от вида его разлагающегося тела.
– Это сон! Ты мертв, – отчаянно прокричала она.
– Да, я мертв твоими стараниями. Но это не отменяет одного факта, сестрица. Ты моя! Ты всегда будешь принадлежать МНЕ. – С этими словами изо рта мертвеца выполз огромный древесный паук и с глухим шлепком упал в рыхлый снег.
Лису передернуло от отвращения. Она попыталась встать, но тело казалось неподъемным.
– Неправда. Я не твоя. Я жена Чонгука, – дрожащим голосом промолвила она.
– Ты в этом уверена, сестрица? Почему тогда ты не расскажешь ему правду? Почему не отдашься ему? – С каждым шагом Хисын подходил к ней, и Лиса была на грани истерики. – Все потому, что ты знаешь: он вышвырнет тебя из замка. Отправит на Север, где тебя ждет казнь за братоубийство.
По ее щекам покатились слезы. Она отчаянно молилась, чтобы сон – а это точно был сон – наконец-то закончился.
– Ты не знаешь Чонгука. Он не такой. Он не бросит меня! – Лиса пыталась сдержать дрожь в своем голосе, но у нее не вышло.
– Ну, так расскажи ему. Увидишь, как быстро он избавится от грязной лживой шлюхи. – Посмотрев за спину Лисы, он улыбнулся еще шире. – А лучше давай покажем ему.
Лиса медленно повернула голову. Среди толстых высоких стволов деревьев стояла до боли знакомая фигура в черном сюртуке, расшитом серебряными нитями. В сердце Лисы затеплился огонек надежды.
– Чонгук! Чонгук! Помоги мне, – закричала она и на четвереньках поползла в сторону принца. Он неподвижно стоял и с равнодушием смотрел на нее. Лиса не понимала, почему он не идет к ней на помощь. Неужели он не видит, какая опасность ей грозит? Неужели не чувствует ее отчаяния и страха?
– Чонгук! Умоляю, – всхлипывала она, взывая к мужу. – Прошу тебя!
Позади раздался громкий, разрывающий барабанные перепонки смех.
– Разве ты не видишь, сестрица? Ему плевать на тебя. Он бросит тебя, как только обо всем узнает. Дай ему повод, и он предаст тебя.
Ей не хотелось в это верить. Слезы застилали глаза мутной пеленой, но даже сквозь нее она видела стройный силуэт. Она протянула руку в его сторону.
– Чонгук, умоляю, – не сдерживая рыданий, прокричала Лиса. Грубая мужская рука с силой потянула ее за лодыжку. – Нет! Не надо! Умоляю. Нет. Чонгук...
Полный отчаяния девичий вопль разорвал тишину Древнего леса и распугал спящих на ветвях воронов, которые разлетелись в разные стороны с устрашающим громким карканьем.
Лиса открыла глаза. Комнату озаряло яркое весеннее солнце.
«Это был сон, всего лишь сон», – как молитву произносила она, пытаясь унять дрожь в руках. По щекам градом катились слезы.
Ее сны становились все длиннее, ужаснее. Они были настолько реалистичны, что Лиса боялась оставаться ночами одна. Хотя теперь это было большой редкостью – каждый вечер она засыпала в теплых уютных объятиях Чонгука. С тех пор как Чонгук спас Лису, а она выходила его от болезни, в их отношениях многое изменилось. Чонгук стал проводить с ней почти все свое свободное время: они вместе тренировались на арене, вместе трапезничали, вместе ложились спать. Но Лиса все равно не могла избавиться от страха, что Хисын из снов был прав. И Чонгук откажется от нее, как только узнает всю грязную правду.
Она вытерла слезы и направилась в умывальную комнату, чтобы привести себя в порядок.
Сегодня была помолвка Розэ. В замок накануне прибыл принц Чимин, и Лиса могла рукой нащупать в воздухе легкое и безудержное счастье молодых влюбленных, чей союз казался невозможным, но благодаря стараниям Чонгука стал реальным.
Она изо всех сил старалась радоваться за Розэ, но на душе было горько. Лиса смотрела на нее и видела до безобразия счастливую девушку, наполненную чистотой, светом и безграничной любовью к близким. В то время как сама Лиса была грязной, опороченной и преданной всеми нечестивой убийцей, преисполненной горечью и отчаяньем. Рядом с Розэ она особенно явно ощущала то, как низко пала, как погрязла во лжи и ненависти к себе.
Предаваясь мрачным размышлениям, Лиса умылась и вернулась в спальню. После завтрака Шухуа подготовила для нее платье к праздничному балу. Оно было сшито по эскизу Чонгука из тончайшего шелка бирюзового цвета и струилось вниз легким невесомым шлейфом, имитируя морские волны.
– Ты рискуешь затмить сегодня виновницу торжества, душа моя, – промолвил он.
Лиса смущенно улыбнулась.
– Спасибо. Платье очень красивое, – она неловко затеребила свой перстень.
– Лиса. – Чонгук подошел к ней и, приобняв за талию, посмотрел в глаза. – Даже в тех убогих обносках, в которых разгуливала на ярмарке, ты смогла бы затмить любую девушку, которая прибудет сегодня на бал. Потому что дело вовсе не в платье, а в тебе самой.
Он нежно поцеловал ее в лоб, и она не к месту вспомнила, как Чонгук из сновидений молча наблюдал за ее мучительной пыткой. На душе стало холодно и гадко.
– Лиса, все хорошо? – Чонгук сразу уловил перемену в ее настроении.
– Все в порядке, Чонгук, просто не выспалась, – неумело солгала она.
– Пожалуйста, не закрывайся от меня. Расскажи, что тебя гложет?
Нежный голос заставил ее глаза наполниться слезами. Лиса торопливо сморгнула их и вытерла щеки тыльной стороной ладони.
– Все хорошо, честно. Я просто, – она запнулась, – просто соскучилась по дому.
Она надеялась, что эта полуправда была убедительной. Чонгук буравил ее задумчивым взглядом несколько мгновений, а затем, словно что-то вспомнил, быстро отстранился и вышел из спальни. Лиса растерянно уставилась на дверь, ничего не понимая, но спустя полминуты он вернулся в комнату, держа в руках свой этюдник.
– Я совсем забылся из-за заседаний Совета и предстоящей помолвки, – извиняющимся тоном проворчал он. – Сегодня ведь твое семнадцатилетие!
Лиса удивленно моргнула. Она совсем забыла про это.
– Мне приятно, что ты помнишь, но северяне отмечают только круглые даты, – смущенно сообщила она.
– Знаю, поэтому подарок подготовил до смешного скромный.
Чонгук замялся, что было ему не свойственно. Он смущенно опустил взгляд и протянул Лисе этюдник, рисунки в котором он так рьяно скрывал от нее.
Присев на край кровати, она открыла первую страницу, и ее сердце пропустило удар. На плотной желтоватой бумаге был изображен Ледяной замок.
– Потрясающий рисунок, – подняв взгляд на мужа, с трепетом произнесла она.
– Там еще есть, – тихо ответил он, зачесывая пальцами непослушные пряди волос.
Лиса улыбнулась и продолжила изучать альбом. Ее сердцебиение участилось.
На второй странице карандашом и мелком были нарисованы Кир и Ян. Они были так поразительно похожи. Казалось, Чонгук запомнил точное количество и расположение всех веснушек на лицах близнецов. Она не могла вымолвить ни слова и бережно провела дрожащими пальцами по их портрету.
На следующем рисунке на нее нарочито грозным взглядом смотрел дядя Дайн, в чьей кустистой длинной бороде спряталась озорная мальчишеская улыбка. Лиса перевернула страницу и посмотрела на широко улыбавшегося Дирка. Предательская влага собралась в уголках ее глаз, и одна слезинка тихо капнула на лист бумаги, оставляя мокрое пятно. Все это время она запрещала себе думать о семье, но сейчас, глядя на поразительно точные портреты дорогих сердцу людей, с горечью осознала, как сильно скучала по ним.
Лиса судорожно начала листать дальше. Тетушка Айрин, величаво восседавшая на стуле. Кай с любимым кинжалом в руке. Вечно угрюмый помощник дяди Дайна, Ираз, в своей меховой шапке. Задний двор и тренировочная арена, на которой сражались кудрявые рыжие мальчишки, Ян и Кир, судя по всему.
Между этими рисунками было несколько вырванных листов. В самом конце альбома обнаружился единственный рисунок, выполненный красками. Там было изображено покрытое льдом озеро, по которому на коньках катались дети в меховых шубах и шапках. Их силуэты были нарочно размыты кистью художника, и создавалось впечатление, будто люди двигаются. Лишь две фигуры в центре озера были неподвижны. Они держались за руки: девушка в серой шубе с растрепанными косами и юноша, облаченный в черные одежды.
Переполненная эмоциями, Лиса отложила этюдник и посмотрела на Чонгука. Он медленно подошел к ней и опустился на колени, нежным касанием большого пальца стерев влагу с ее щеки.
Судорожно вздохнув, она подалась вперед и крепко обняла его за плечи.
– Спасибо большое, это лучший подарок, какой только может быть, – прошептала Лиса.
– Я рад, что тебе понравилось.
– Там были вырванные страницы.
Его рука, нежно поглаживавшая ее спину, замерла. Лиса немного отстранилась и посмотрела в глаза мужу.
– Это были неудачные рисунки и, – Чонгук замялся, – портрет Хисына. Но я подумал, что твои раны от утраты еще слишком свежи.
Он посмотрел на нее с сочувствием и нежностью.
Не в силах выдержать его взгляд, Лиса снова спрятала лицо на его плече. В ее ушах стоял грубый мужской голос: «Ему плевать на тебя. Он бросит тебя, как только обо всем узнает. Дай ему повод, и он предаст тебя».
Лиса пыталась отогнать этот назойливый голос и крепче обняла Чонгука, зажмурив глаза. На задворках ее сознания появилась смутная тень озарения: даже реалистичные кошмары о самом ужасном дне в ее жизни не пугали так, как страх быть отвергнутой мужем.
* * *
Бал в честь помолвки Чимина и Розэ проходил во дворе Вайтхолла.
На чернильном небе загорались первые звезды, а полная луна освещала пространство тусклым светом. Нагретый майским солнцем воздух был пропитан сладким ароматом сирени, черемухи и свежескошенной травы.
Лисе, выросшей там, где даже летом всегда прохладно, было непривычно сидеть вечером на улице в одном тонком платье и уж тем более присутствовать на балу под открытым небом. Но ей нравилось. Она восхищалась тем, как стараниями леди Грей преобразился внутренний двор замка. Гирлянды из живых цветов длинными лианами тянулись между зажженными фонарями. Ветви деревьев были украшены разноцветными ленточками. На аккуратно подстриженной лужайке, по которой Лисе очень хотелось пройтись босиком, по кругу располагались столики для гостей с различными яствами. Внутри было свободное пространство для танцев, а в самом центре стоял алтарь, возведенный из белого дерева и украшенный цветами и лентами.
Там Чонгук и провозгласил о помолвке молодых и принял клятвы Чимина.
– Как тебе праздник, душа моя? – спросил Чонгук во время очередного танца.
Лиса задумчиво уставилась на кружащих рядом с ними Чимина и Розэ. Они прижимались друг к другу теснее, чем того требовал танец, двигались не в такт музыке и, казалось, не замечали никого вокруг.
– Они такие... счастливые, – тихо ответила она, пропустив мимо ушей вопрос мужа.
– А ты? – Чонгук чуть крепче сжал ее талию.
Осознав, что произнесла эти слова вслух, Лиса робко подняла глаза.
– Ты несчастна? – спросил он, и его голос отчего-то дрогнул.
Лиса заметила, что они остановились, нарушив ритм танцующих пар, и гости начали на них оглядываться. Она посмотрела на Чонгука со смесью смущения, грусти и страха.
– Я... я не знаю, Чонгук, – неуверенно заговорила она. – Порой я чувствую себя счастливой, но...
– Но что?
– Меня не отпускает ощущение, что все это временно. – Лиса отвернулась, уставившись куда-то вдаль.
– Почему, Лиса? – Он коснулся пальцами ее подбородка, призывая посмотреть ему в глаза.
– Я не знаю.
– Может, уйдем отсюда? – спросил он и взял ее за руку.
– Но, Чонгук, а как же бал? Розэ и Чимин обидятся, если мы покинем их торжество.
– Розэ и Чимин так поглощены друг другом, что даже не заметят, если все гости испарятся разом. И мы успеем вернуться к окончанию праздника.
– И куда мы пойдем?
– Туда, где нам никто не помешает спокойно поговорить.
Он повел ее в сторону летнего сада и по пути переплел их пальцы. Это прикосновение подарило Лисе спокойствие. В саду было тихо и безветренно, а тишину ночи нарушало лишь стрекотание сверчков.
– Лиса. – Чонгук первым прервал молчание. – Может, ты все-таки поделишься со мной переживаниями? Я ведь не слепой. Тебя что-то тревожит, и я хочу помочь тебе, но не знаю как.
Лиса замерла. Она посмотрела на него, нервно кусая губы, с трудом сказала:
– Все хорошо, честно. Тебе не о чем беспокоиться, – и отвернулась, чтобы не выдать своего смятения.
Чонгук тяжело вздохнул.
– Я не стану давить на тебя. Но знай, что я всегда готов выслушать и помочь всем, чем смогу.
Лиса молча кивнула, и они продолжили углубляться в сад.
Чонгук поднял взгляд на небо и, видимо, пытаясь сгладить неловкость от недавнего разговора, сказал:
– Небо сегодня невероятно красивое.
– Северяне любят изучать звездное небо. А там, – она указала пальцем на яркую звезду рядом с луной, – моя любимая звезда, Регул. Ее лучше всего видно именно весной.
Он с удивлением посмотрел на нее.
– Любимая? Почему?
– В детстве отец рассказал мне про эту звезду легенду, и она так запала мне в душу, что теперь каждый раз на небе я ищу Регула.
– Расскажи мне о ней, – попросил он.
Лиса внимательно перевела на него взгляд и не смогла растолковать выражение его лица. Он смотрел на нее так, будто знал какой-то важный секрет.
Они прошли к скамейке под яблоней и сели. Чонгук обнял ее и, притянув к себе, поцеловал в висок. Лиса не стала сопротивляться. Тем более, с наступлением ночи на улице стало прохладно, а объятия мужа, как и всегда, были надежными и теплыми. Она положила голову ему на грудь и начала свой рассказ:
– Давным-давно, когда Великий Материк еще не поделился на королевства, его землями правил могущественный и мудрый король. У него было три сына. Все они, под стать отцу, обладали необходимыми качествами, чтобы стать достойными преемниками. Но лучшим из них был младший сын, Регул. Он был так красив, что при виде него все замирали. Но красоту лица значительно превосходила красота его сердца. Принц Регул был самым добрым, справедливым и благородным из всех населявших Великий Материк людей.
Народ боготворил младшего принца и прочил именно его в короли. Регула любил и сам король. Тот даже не пытался скрывать своего предпочтения и мечтал, чтобы королевский трон после его смерти занял младший.
Старшие братья Регула так ревновали и гневались, что злоба и ненависть поразила их сердца черной гнилью, и они решились на ужасное вероломное преступление. Под покровом ночи они пробрались в покои Регула и вырезали его сердце. Тело сбросили в морскую пучину, а сердце оставили в лесу на съедение волкам.
Но вырезанное из груди сердце Регула было прекраснее драгоценного камня. Оно озаряло лес ослепляющим дневным светом. И тогда лесные звери воззвали к Единому, чтобы тот забрал этот сияющий камень к себе. Бог ответил на их молитвы и сделал сердце Регула ярчайшей звездой на небосводе. С тех пор Регул смотрит на нас с небес и следит за тем, чтобы люди не наполняли свои сердца черной злобой и всегда берегли в себе свет добра.
Лиса умолкла и прикрыла глаза, слушая, как быстро колотится сердце Чонгука.
– Красивая легенда, – тихо произнес он.
– Да. Знаешь, мы с папой играли в одну игру. – Лиса заглянула в ему лицо. – Он считал до двадцати, а я за это время должна была отыскать Регула. Сделать это несложно, ведь он находится рядом с луной. Когда я находила звезду, всегда загадывала желание, а папа заверял, что оно обязательно сбудется.
– Что ты загадывала? – Чонгук нежно улыбнулся, перебирая пальцами ее волосы.
– Желания маленькой девочки не отличались глубиной и оригинальностью, – ответила она и смущенно спрятала лицо, уткнувшись в грудь мужа. – Я мечтала выйти замуж за такого же прекрасного и благородного принца, как сам Регул.
Лиса почувствовала, как Чонгук сперва замер, а потом тихо рассмеялся. Она подняла голову и недовольно посмотрела на него.
– Будешь смеяться, и я больше ничего о моем детстве не расскажу, – проворчала она.
– Я смеюсь не над историей, – сказал Чонгук, тихо посмеиваясь. – Просто твое желание действительно сбылось.
Лиса закатила глаза.
– Да-да, вы прекрасный и благородный, принц Чонгук, – с жаром выпалила она. – Вот только скромности в вас маловато.
Чонгук снова рассмеялся, чем начал раздражать ее.
– За «прекрасного» и «благородного» спасибо, душа моя! Но я не об этом.
– А о чем?
Чонгук прекратил смеяться, и на его лице снова появилось странное загадочное выражение.
– Я не говорил, что у меня два имени?
– Нет, – удивленно ответила она.
– Когда я родился, мама назвала меня по-другому. Но дедушка убедил ее, что мне требуется имя, которое будет придавать силы и отваги. Меня нарекли Чонгуком, но второе имя оставили, правда, о нем мало кто знает.
– И какое у тебя второе имя? – спросила Лиса внезапно осипшим от волнения голосом.
– Княжна Лиса, разрешите представиться, – он протянул свою ладонь, – Чонгук Регулус Вейланд.
Сердце Лисы на мгновение замерло, а затем заколотилось пуще прежнего. Она изумленно посмотрела на него и вложила дрожащую ладонь в его руку.
– Очень приятно, Чонгук Регулус, – прошептала она. – Но могу я звать тебя просто Чон?
Чонгук коснулся свободной рукой ее лица и, наклонившись к губам, тихо прошептал:
– Можешь, только если позволишь мне поцеловать тебя.
Она завороженно смотрела в глаза Чонгука, снова не в силах подобрать слов.
– Молчание – знак согласия? – спросил он с усмешкой, прямо как в ту ночь у камина, и прильнул к губам Лисы, так и не дождавшись ответа.