28 глава
С того утра прошло пять дней. За это время Лиса видела Чонгука всего несколько раз. Он вел себя совершенно непринужденно и общался в своей нахально-игривой манере. Казалось, что для него ничего необычного не произошло. И, скорее всего, так оно и было. Скольких обнаженных женщин он видел? Скольких из них касался своими горячими руками? Лиса ужасно злилась на себя за то, что ее голову наводняли эти вопросы, но не могла ничего с собой поделать. Стоило ей остаться в одиночестве и закрыть глаза, как она видела перед собой обнаженное красивое тело мужа.
За окном уже давно стемнело, но Лиса никак не могла уснуть. Да и не хотела. Если наяву ее одолевали воспоминания о том случае в ванне, то во сне ее ждали лишь жуткие кошмары, после которых она подолгу дрожала от страха и чувствовала себя разбитой и опустошенной.
Провалявшись еще какое-то время, Лиса поняла, что уснуть ей в ближайшие часы точно не удастся. Она встала с кровати и направилась ко входной двери.
Просторную комнату озарял мягкий свет камина. Сперва ей показалось, что здесь никого нет, но осмотревшись, она увидела знакомый силуэт, сидящий на полу возле кресла, у самого огня. Чонгук. Его длинные ноги были вытянуты вдоль камина, а на коленях лежал альбом. Левая рука неторопливо водила карандашом по бумаге, и он, казалось, даже не замечал присутствия другого человека.
Лиса оторвала взгляд от этюдника и посмотрела на Чонгука, моментально покрывшись ярким румянцем: его рубашка висела на подлокотнике кресла, а он сам сидел с обнаженным торсом в одних черных брюках. Рядом с ним стоял поднос с кофе.
Воспоминания, которые и так не смели покидать ее, заиграли новыми красками. Лиса хотела немедленно вернуться в спальню, но не могла сдвинуться с места от смущения.
– Не хочешь составить мне компанию?
Лиса вздрогнула, услышав его голос. Она замялась – идти в пустую темную спальню ей совсем не хотелось. Лиса глубоко вдохнула и направилась к камину. Последовав примеру Чонгука, уселась прямо на мягкий ковер и прислонилась спиной к дивану.
Здесь было так жарко, что Лиса откинула волосы назад, оголив плечи.
– Зачем ты зажег камин?
– Люблю смотреть на огонь, – ответил он. – Кофе?
– Нет, спасибо, – сказала Лиса, боясь, что после крепкого напитка вовсе не уснет.
Чонгук пожал плечами и, сделав глоток из чашки, продолжил рисовать как ни в чем не бывало. Чтобы отвлечь себя от непрошеных мыслей, Лиса подошла к книжному шкафу и взяла книгу, которую начала читать днем и в которой рассказывалось о прославленных женщинах Южного королевства. Вернувшись на место, она открыла увесистый фолиант и продолжила чтение. На пожелтевших от старости страницах был нарисован небольшой портрет женщины с заостренными чертами лица и раскосыми глазами. «Леди Вирия, фаворитка короля Адама III», – гласила надпись под портретом.
– Чонгук, а кто такие фаворитки? – с любопытством спросила она.
Он оторвал взгляд от этюдника и посмотрел на Лису. Увидев книгу в ее руках, он приподнял уголок губ.
– Приобщаешься к культуре Юга? – улыбнулся он. – Это любовницы, пользующиеся особыми привилегиями. Покровители одаривают их дорогими подарками, продвигают мужчин из их семейства по служебной лестнице, даруют земли. А бастардам от фавориток дается титул лорда.
– А твоя мама... она была фавориткой Его Величества?
Чонгук какое-то время молчал, и Лиса уже приготовилась к тому, что он скажет очередную колкость в ответ на ее опрометчивый вопрос. Однако ее ожидания не оправдались.
– Так не годится, Лиса. Какой мне прок от того, что я постоянно отвечаю на твои вопросы как прилежный ученик? – В его голосе появились игривые нотки.
– А какую выгоду ты хочешь получить? – Лиса упрямо смотрела ему в глаза, всем своим видом показывая решительный нрав.
Чонгук задумчиво погладил пальцами подбородок, растянув на губах не предвещающую ничего хорошего улыбку.
– Давай сыграем в игру «Откровение или дерзость»?
– Что это за игра? – По ее спине пробежались мурашки. Она сердцем чувствовала, что снова ввязывается в какую-то авантюру.
– Любимая игра аристократов Юга. Правила очень просты, тем более нас всего двое. Мы будем задавать друг другу вопросы, на которые поклянемся отвечать откровенно и ничего не утаивая.
Лиса испуганно сглотнула.
– А если я не захочу отвечать на вопрос, что тогда?
Чонгук склонил голову так, что его губы оказались в нескольких сантиметрах от ее лица.
– Тогда, Лиса, тебе придется выполнить действие, которое я для тебя придумаю.
Лисе стало не по себе. Что было на уме у ее мужа, ей неведомо. Она в смятении смотрела на него, не зная, как поступить.
– И это хваленая храбрость северянок, о которой ходят легенды? – усмехнулся он. – Так и знал, что это не более чем сказки, как и все остальное, что я слышал о вашем крае.
Лиса раздраженно хмыкнула.
– Если думаешь, что можешь меня так легко спровоцировать, спешу тебя огорчить. Твои старые приемы уже не работают, душа моя, – сказала она, подражая тону мужа, и встала с места, чтобы вернуться в спальню.
Она знала, что подобные игры равносильны танцам над обрывом.
– Помнится, в один погожий денек в конце марта, – вкрадчиво произнес Чонгук, – кое-кто проиграл мне желание.
Сердце Лисы замерло. Она медленно обернулась. Чонгук сверлил ее нахальным взглядом. Из-за пламени в камине его кожа казалась красной, а глаза светились стальным блеском. Он улыбался своей хищной улыбкой, обнажавшей заостренные клыки, напоминая Лисе прекрасного демона.
– И это твое желание? Сыграть в дурацкую игру? – дрогнувшим голосом спросила она.
– Да, душа моя, – чуть ли не пропел Чонгук.
Лиса разозлилась. Что он о себе возомнил? Думает напугать ее какой-то глупой игрой? Ну уж нет! Она подошла к камину, снова уселась на ковер напротив мужа и, плюнув на ладонь, протянула ему руку.
Чонгук в недоумении уставился на нее.
– Какие утонченные манеры. У женщин севера плевки имеют некое сакральное значение?
– Боишься замарать свои нежные ручки, южный принц? Можешь принести кинжал, и мы скрепим клятву кровью. – Лиса упрямо держала руку перед собой.
Чонгук покачал головой и неожиданно для Лисы тоже плюнул на свою ладонь.
– Клянусь говорить только правду и ничего, кроме правды! – И, прежде чем пожать ее ладонь, он нежно провел по ней пальцами.
У Лисы засосало под ложечкой.
Эта игра определенно не сулила ей ничего хорошего.
Чонгук зажег трубку, блаженно пуская дымные колечки, запрокинув голову на сиденье мягкого кресла.
– Душа моя, я весь в ожидании вопроса, – сказал он после очередной затяжки.
– Итак, твоя мама, она была фавориткой?
Чонгук нахмурился и отвернулся к камину.
– Нет, Лиса. Она не была фавориткой и никогда бы ей не стала. И... – Он посмотрел на нее с грустью в глазах. – Лиса, когда-нибудь я расскажу тебе о маме, но, пожалуйста... дай мне время.
Лиса сглотнула ком в горле. Как много скорби и боли в его голосе.
– Хорошо, Чонгук. Теперь твоя очередь.
Он прокашлялся и размял шею. Натянув небрежную улыбку, спросил:
– Душа моя, поведай мне о поступке, за который тебе стыдно.
Лиса, нахмурившись, задумалась. За какой поступок ей было стыдно больше всего? За всю свою жизнь она не совершала ничего предосудительного, как ей казалось.
– Неужто образ жизни княжны Севера был настолько праведным, что тебе нечего вспомнить? – спросил Чонгук через минуту молчания. – А как же грабеж на ярмарке? Или плевок в лицо незнакомцу?
– За это мне не стыдно, – огрызнулась она. – Я вспомнила один случай.
– Я весь внимание, – ответил он и сделал глоток кофе.
– Когда мне было двенадцать, я влюбилась в сына стражника моего отца. Я была уверена, что Янек тоже в меня влюблен, потому что папа говорил, что по красоте со мной не сравнится ни одна северянка. – Лиса грустно улыбнулась. – Я решила признаться ему в своих чувствах, а он сказал, что я уродина и никогда на мне не женится. Я тогда впервые почувствовала мерзкий привкус унижения. Я убежала и не покидала комнаты два дня.
– Чем ты занималась все эти дни? Плакала? Или придумывала план мести? – поинтересовался Чонгук, широко улыбаясь.
Лиса усмехнулась.
– А ты как думаешь? Я была вне себя от злости. Это было ниже моего достоинства – плакать из-за глупого мальчишки. Я отомстила ему за нежелание принять столь щедрый дар, подарив мешочек, доверху наполненный пауками, которых собрала в конюшне.
Чонгук покачал головой и тихо засмеялся.
– А почему тебе стыдно именно за этот поступок, Лиса? Твои младшие братья поведали мне, как жестока ты была со своими претендентами в женихи. Пауки – далеко не самая страшная кара.
Лиса иронично выгнула бровь.
– А мне не за пауков стыдно. Мне стыдно за то, что призналась в чувствах первой.
– Ах вот оно что, – Чонгук улыбнулся. – Теперь твоя очередь.
Прищурившись, он посмотрел на потолок, словно увидел там что-то интересное. Из-за игры теней мышцы на его плечах и груди казались более рельефными. Лиса невольно вспомнила то утро в умывальной и почувствовала, как начинают краснеть щеки. Чонгук тогда совершенно не смутился. Он изучал ее, оценивал, поедал глазами, но не растерялся.
Вопрос, который почему-то так сильно терзал ее с недавних пор, сам сорвался с губ:
– Сколько у тебя было женщин? – Лиса покраснела еще сильнее. Неужели она сказала это вслух?
Чонгук посмотрел на нее, удивленно выгнув бровь.
– Не ожидал услышать такие откровенные вопросы от тебя, – он криво ухмыльнулся. – Не знаю, огорчит тебя это или обрадует, но женщин у меня было не так много. Пять от силы.
– И ты считаешь, что пять женщин – это мало? – недовольно спросила Лиса. Она была уверена, что у него были женщины, и немало.
Но его ответ все равно заставил ее сердце болезненно трепыхнуться.
– В сравнении с моими братьями, я невинный отрок. Мужчины из рода Вейланд всегда славились своей любвеобильностью. – Чонгук сжал челюсть, а затем сделал новую затяжку, втянув щеки так, что его скулы стали острее бритвы. – Что ж, если я утолил твое любопытство, – он выпустил струю дыма в сторону камина, – теперь моя очередь. О чем ты мечтаешь?
Лиса растерялась. Раньше ей не о чем было мечтать, ведь она думала, что у нее все есть.
– Я мечтала, – Лиса прочистила горло, – увидеть своими глазами Синие горы. Там находится Деревня Предков дома Йоран, где можно увидеть самое прекрасное явление на свете – северное сияние.
Чонгук отставил трубку в пепельницу и, наклонившись к Лисе, коснулся рукой ее щеки.
– Лиса, ты покинула Север не навсегда. Мы обязательно навестим твою семью, и ты сможешь осуществить свою мечту.
– Спасибо, – прошептала она и робко погладила руку мужа.
Какое-то время они просидели молча, слушая тихое потрескивание огня в камине, пока Лиса не отстранилась. Неловко поправив соскользнувший с плеча рукав сорочки, она нарочито бодрым голосом сказала:
– Теперь моя очередь.
Чонгук вернулся на место и снова взял трубку. На краткий миг ей показалось, что он смущен.
– Скажи мне вот что, – произнесла она деловым тоном. – Если бы у тебя была возможность что-то изменить в своей судьбе, что бы это было?
Чонгук замер, не успев донести трубку до рта. Его лицо омрачилось. Прикусив губу, он отвернулся в сторону камина и тихо сказал:
– Я выбираю дерзость.
Лиса удивилась. Почему, казалось бы, безобидный вопрос вызвал такую странную реакцию? Ей стало не по себе. Она почувствовала, как приятная дружелюбная атмосфера, царившая между ними, нарушилась, и решила развеселить принца.
– Дерзость – так дерзость, – сказала она. – Я хочу, чтобы ты вышел в коридор и прокукарекал очень-очень громко десять раз.
Чонгук перевел ошарашенный взгляд с камина на нее.
– Мое милое дитя, позволь полюбопытствовать, а каким будет твое следующее желание? Пробежаться нагишом по замку или выйти в город, оседлав осла?
Лиса изо всех сил старалась сохранить серьезное выражение лица.
– Благодарю за интересные идеи, но сейчас, будь добр, выполни это.
Тихо выругавшись, Чонгук встал с пола.
Лиса не выдержала и тихо рассмеялась.
– Чонгук, я пошутила.
Он растерянно уставился на нее, а потом расслабился и усмехнулся.
– Дикарка, – нарочито сердитым тоном сказал он.
Лиса улыбнулась. Она не знала, с каких пор прозвище, придуманное Чонгуком, начало ей нравиться.
– Я бы не стала тебя нарочно выставлять на посмешище перед твоими подданными, – произнесла она. – На самом деле я хочу, чтобы ты показал мне один из своих рисунков, который не показал бы никому и ни при каких условиях.
Лицо Чонгука утратило веселье. Он пронзил Лису загадочным взглядом и тихо спросил:
– Ты уверена, что хочешь это увидеть?
– Да, – ответила Лиса, не догадываясь о причинах перемены его настроения.
– Хорошо.
С этими словами он подошел к письменному столу. Открыл один из ящиков и, провозившись среди бумаг какое-то время, вернулся к Лисе с крупным свитком пергамента.
Лиса приблизилась к камину, чтобы получше разглядеть рисунок. Раскрыв свиток, она не смогла сдержать вздох изумления. Там была изображена обнаженная девушка. Ее черные волосы мягкими волнами струились по плечам, а по груди и подтянутому животу стекали капли воды. На ее лице полыхала ярость, о чем свидетельствовали поджатые пухлые губы, хмурые брови и прищуренные глаза.
– Это... это я? – шепотом спросила она, бережно проводя пальцами по чертам лица.
– Да, – так же тихо ответил он.
Лиса не могла оторвать взгляд от рисунка. Она должна была смутиться или даже рассердиться, увидев изображение голой себя, но вместо этого восхищалась красотой линий.
– Чонгук...
– Если хочешь, – перебил он, – я сожгу его.
Наконец, Лиса подняла взгляд и удивилась, увидев, что муж покраснел от смущения.
– Чонгук, – выдохнула она. – Он прекрасен...
– Тебе понравилось? – спросил он с недоверием.
– Очень. В жизни я не настолько красива.
– Лиса, это скорее я не передал твою красоту в полной мере.
Лиса почувствовала, как щеки заливает густой румянец. Она вернула рисунок и, не глядя ему в глаза, прошептала:
– Задавай свой вопрос.
Надежно спрятав рисунок обратно в стол, Чонгук вернулся и спросил:
– Что за кошмары тебе снятся, Лиса?
– Что? – Лиса растерянно уставилась на мужа.
– Возможно, это и мало заметно, но я сплю с тобой в одной постели. И, судя по тому, как беспокойно ты ворочаешься и вскрикиваешь, ты явно видишь во сне не радужных пони.
Лиса нервно прикусила губу.
– Я... я не хочу отвечать на этот вопрос, – сдавленно сказала она.
Чонгук пронзал ее серьезным взглядом несколько мгновений, а потом слегка пригнулся и произнес:
– Тогда будь любезна выполнить действие, душа моя.
– Какое? – тихо прошептала она, чувствуя его дыхание на своем лице.
– Поцелуй меня.
Лиса судорожно вздохнула и посмотрела ему в глаза. Она не увидела в них и тени усмешки. Собравшись наконец с духом, она наклонилась к лицу Чонгука и мягко коснулась его губ. В ее животе тут же запорхали полчища бабочек. Чонгук сидел неподвижно, лишь мягко отвечал на робкие движения ее губ. Когда Лиса отстранилась, он улыбнулся уголком рта и нежным шепотом произнес: «Неумеха».
Лиса почувствовала, как ее лицо загорается до самых корней волос.
– Ну извини, что не могу похвастаться таким богатым опытом, как у тебя, – огрызнулась она, потупив взгляд в пол.
Чонгук коснулся рукой ее подбородка, вынуждая посмотреть на него.
– Не сердись, душа моя, – сказал он тихо. – Твоя неопытность меня, напротив, интригует. Хочешь, я научу тебя?
Лиса не ожидала, что их милая беседа примет такой оборот. Ее сердцебиение участилось, будто она все это время сидела не у камина, а бежала по лесу, прямо как во снах. В груди образовался тяжелый ком.
– Полагаю, молчание – это знак согласия.
Чонгук сократил расстояние между ними и, обхватив руками ее лицо, нежно поцеловал. Сначала он дразнил Лису легкими, почти невесомыми касаниями, будто ее губы – яркое пламя, к жару которых он пытался привыкнуть. Она чувствовала, как тяжелый ком в сердце увеличивается в размерах, мешая сделать вздох. Когда мягкие губы полностью накрыли ее рот, она судорожно вздохнула то ли от волнения, то ли от облегчения.
Она блаженно прикрыла глаза и невольно подалась всем телом вперед. Чонгук обнял ее и прижал к себе, коснувшись большим пальцем ее подбородка, мягко надавливая. Она приоткрыла рот, и Чонгук углубил поцелуй.
Ее сердце томительно сжалось от неописуемых ощущений. Появившийся в груди комок опустился в низ живота и всколыхнул там приятную тяжесть, доводящую ее до дрожи. Лиса потеряла способность здраво размышлять, все ее чувства и мысли были сосредоточены на губах и языке мужа. Она обхватила рукой его шею и зарылась пальцами в шелковистые волосы.
Постепенно Чонгук увеличивал напор, и из нежного и осторожного их поцелуй перерастал во что-то более настойчивое и пылкое. Его руки рассеянно блуждали по телу Лисы, то нежно сжимая талию, то поглаживая обнаженную кожу плеч и рук. Несколько раз он легонько скользнул кончиками пальцев по ее груди сквозь тонкую ткань. Это прикосновение заставило ее застонать.
Она почувствовала, как другая его рука спустилась вниз и, задрав подол сорочки, нежно касалась кожи бедра. Лиса словно была околдована и не могла оторваться от его губ. Между ними разрасталось пламя, которое грозило сжечь ее дотла.
Из состояния блаженного опьянения Лису вывел громкий треск горящего в камине полена. Она испуганно вздрогнула и разорвала их поцелуй.
Лиса подняла смущенный взгляд на него. Чонгук сидел совсем близко, его лицо было на расстоянии вдоха от ее. Ритм его дыхания сбивался, зрачки расширились так, что глаза казались не серыми, а черными.
– Прости, я немного увлекся. – На его лице играла виноватая улыбка, но в глазах Лиса не увидела раскаяния. – Лиса, все хорошо?
– Да, прости, я... – Она не могла сказать вслух о своих переживаниях.
Лиса волновалась, что он хотел от нее большего, чем просто поцелуй. Да, он дал ей отсрочку, но она понимала, что срок когда-нибудь закончится. И чем больше они сближались, тем ближе становился срок окончания этого договора.
– Не извиняйся. Я ведь обещал, что не буду давить на тебя, пока ты не будешь готова. – Чонгук словно прочитал ее мысли. Он поднялся на ноги и протянул ей руку. – Пойдем спать, уже поздно. Завтра нас ждет насыщенный день.
Лиса посидела еще немного и, собравшись с духом, вложила свою ладонь в руку Чонгука. Он с легкостью потянул ее вверх, помогая встать.
– Иду, – прошептала Лиса, и они, держась за руки, направились в спальню.