23 глава
Лиса долго блуждала по замковой территории, пытаясь собрать свои мысли воедино. Когда гнев одержал верх над разумом, она направилась обратно в замок, чтобы высказать все Чонгуку и потребовать развода.
Она зашла в комнату и увидела, что он сидит за письменным столом и читает книгу. Услышав звук открывшейся двери, Чонгук поднял голову и окинул ее оценивающим взглядом, задержавшись на грязных сапогах.
Лиса замялась. Скинув сапоги у порога, дабы не испачкать светлые ковры, она направилась в спальню. Ей хотелось одеться в чистую и сухую одежду, чтобы почувствовать себя увереннее. Она вытащила первое попавшееся платье из гардеробного шкафа и, стянув с себя уличную одежду, переоделась. Жгучее нетерпение охватывало ее, и Лиса не стала тратить время и надевать под платье теплые штаны, без которых даже в комнатах с натопленными каминами было прохладно.
Собравшись с духом, она уселась на кресло напротив Чонгука.
– Королева Йеджи не твоя мать. – сразу перешла к сути Лиса. Она внимательно всматривалась в его лицо, желая найти в нем хоть какую-то эмоцию. Но Чонгук смотрел на нее совершенно безучастно.
– Знаю, – с легкой улыбкой ответил Чонгук.
Он отложил книгу и, откинувшись на спинку кресла, закинул ногу на ногу.
– Кто твоя мать? – твердо сказала она. Лиса подготовила пылкую обличительную речь, но, встретившись с холодными как лед глазами, все забыла. Он смотрел на нее так же, как и в день их знакомства. Его дьявольский взгляд, казалось, проникал в глубины ее души и выжигал там огромную дыру.
– Моя мать – Виктория Корвин, дочь покойного Хранителя Ардена Райнера Корвина. – В голосе Чонгука слышались нотки гордости.
Лиса думала, что сегодня ее уже ничто не удивит, но она ошиблась. Ей было известно, что даже самые разгульные южане беспокоились о своей репутации и тщательно скрывали интрижки. Как женщина настолько знатного происхождения смогла родить бастарда?
– Поэтому твои права узаконили?
– Ну конечно. Мой дед не позволил бы, чтобы его один-единственный внук остался безродным ублюдком. – Он снова посмотрел на висевшие на стенах портреты.
Собравшись с духом, Лиса высказала все, о чем думала с самого утра:
– Это не имеет значения. Ты рожден во грехе, и я не могу быть твоей женой. Я должна написать дяде и рассказать о твоем обмане.
Ни один мускул на лице Чонгука не дрогнул. Он наклонился к столу, выудил из вороха бумаг чистый лист и протянул Лисе вместе с пером и чернильницей.
– Я могу позвать гонца, чтобы он отвез письмо в порт, – будничным тоном предложил он. – Вот только... хорошо ли ты обдумала свое решение, княжна?
Лиса удивленно уставилась на него.
– Чонгук, тут и думать нечего! Ты лгал мне, лгал моей семье и, зная наши обычаи, все равно взял меня в жены. Ты поступил подло. Я не хочу быть твоей женой, – выпалила она на одном дыхании.
Она думала, что почувствует облегчение. Но, глядя на равнодушную улыбку Чонгука, ощутила только, как разрастается в сердце дыра.
– Я не врал тебе, Лиса. Просто не сказал всей правды. Ты вправе требовать расторжения брака и писать гневные жалобы дяде. Но позволь кое-что напомнить. – Он встал с кресла и, подойдя к окну и уставившись куда-то вдаль, продолжил: – Ты правда думаешь, что дядя захочет вернуть тебя назад?
– Разумеется! Он не позволит дочери семейства Йоран жить под одной крышей с бастардом. – Лиса даже не пыталась скрыть возмущение в голосе.
– Уверена, душа моя? Знаешь ли ты, что сейчас позиции Севера на Великом Материке довольно шаткие ввиду войны с островитянами. И им необходим сильный союзник в лице Юга, но никак не сильный враг.
Лиса хотела возразить, но он одним жестом велел ей замолкнуть, и она отчего-то повиновалась.
– Это не все. Дайн отлично понимает, что уже не сможет выдать тебя замуж повторно. Кто захочет взять в жены ту, чей девственный цветок запятнал своим семенем грязный бастард?
Он обнажил клыки в поистине дьявольской улыбке. От этого жуткого оскала у Лисы по спине промчался холодок.
– Наш брак не консумирован!
Чонгук тихо усмехнулся и направился к книжному стеллажу. Скользнув пальцами по корешкам книг и задержавшись на одном особо потрепанном фолианте, он вытащил его и протянул Лисе. Она взяла книгу и посмотрела на обложку. «Дети зимы» – гласило название.
– Перед поездкой на Север я изучил вашу культуру. – Он подошел к Лисе и присел на край стола, скрестив руки на груди. – И в этой книге были описаны занятные обычаи, княжна. Догадываешься, о чем я?
Конечно, она догадывалась. И ни за какие богатства не согласилась бы пройти этот ритуал. Чонгук, казалось, увидел ее смятение и улыбнулся еще шире. Он оторвался от стола и подошел к Лисе. Ее дыхание участилось, и она кожей чувствовала исходящую от принца опасность.
Чонгук резко опустился перед ней на колени, что только больше напугало. Точно хищник, занявший удобную позицию, чтобы нанести своей жертве смертоносный удар.
– Давай-ка я напомню, душа моя, – вкрадчивым шепотом произнес он и положил ладонь на ее лодыжку. Лиса окаменела и приросла к креслу, хотя ей хотелось встать и бежать прочь из комнаты. Но его холодные глаза одурманили ее разум, лишили возможности пошевелиться. – Я говорю о ритуале, который проводят в случае спорных моментов и конфликтов между супругами. Ритуал проверки девственности. Знаешь о нем, Лиса?
Она тяжело сглотнула и едва заметно кивнула. Кожа в том месте, где лежала рука Чонгука, полыхала адским огнем.
– Ты готова пройти этот ритуал, Лиса?
Чонгук медленно скользнул рукой вверх по ее ноге, сорвав с губ Лисы судорожный вздох. Свободной рукой сбросил лежавшую на ее коленях книгу. Лиса испуганно схватилась пальцами за подлокотники кресла.
– Готова предстать перед мужчинами твоего рода в одной тонкой сорочке?
Его рука поднималась выше, а он сам приблизился к Лисе так, чтобы горячее дыхание опаляло ее губы и шею.
– Готова лечь на ритуальный стол?
Одним резким движением он раздвинул сжатые в коленях ноги Лисы, и она тихо вскрикнула от испуга. Но он не обратил на вскрик никакого внимания и начал поглаживать внутреннюю часть ее бедра, стремительно двигаясь к сокровенному месту. Лиса уже успела пожалеть, что ничего не надела под платье. Животный страх обволакивал ее разум, и она не могла ничего с собой поделать.
Чонгук замер и наклонился к ней ближе, невесомо коснувшись ее губ своими, продолжая гладить бедро.
– Ты готова, – прошелестел он тягучим низким шепотом, – раздвинуть свои прелестные ножки, чтобы старая повитуха сухими, как ветки умершего дерева, пальцами порвала твое нежное девичье лоно, доказывая твою невинность? Ты готова пережить это, Лиса?
Глаза Лисы наполнились слезами от собственного бессилия. Она судорожно всхлипывала, чувствуя мужские руки, что поглаживали бедро. Он мучил ее еще несколько секунд, а затем на его лице расцвела злая усмешка.
– Я так и думал. – Чонгук убрал руку и поднялся с колен. Он подошел к столу, бросив совершенно будничным тоном: – Можешь писать своему дяде. Но взвесь прежде все плюсы и минусы, княжна. От нашего брака зависит не только твоя невинность, но и отношения двух стран.
Лиса наконец-то очнулась от оцепенения. Невидимые оковы будто спали, и по щекам потекли злые слезы обиды и унижения. Сердце до краев наполнилось праведным гневом. Она вскочила с кресла, на ходу поправляя платье, и стремительно подлетела к Чонгуку.
– Проклятый, мерзкий бастард!
Она замахнулась, чтобы влепить ему звонкую пощечину, но Чонгук перехватил ее запястье в сантиметре от своей щеки. Его глаза сковал лед, а на скулах заходили желваки. Второй рукой он сжал ее шею, – не больно, напротив, слишком нежно и интимно, словно это была прелюдия к близости.
– А теперь слушай меня внимательно, – сказал он с металлическими нотками в голосе. – Моя семья прошла слишком сложный путь, чтобы я стал Хранителем Ардена и получил титул принца. И я ни одной живой душе не позволю называть меня бастардом. Можешь презирать и ненавидеть меня сколь душе угодно, мне плевать. Но отныне я – твой муж, и ты обязана меня уважать, нравится тебе это или нет.
Чонгук отодвинул ее в сторону и вышел из комнаты.
Лиса прикоснулась дрожащей рукой к шее, полыхающей огнем, как и остальные части тела, которых сегодня коснулся принц.
* * *
Лиса лежала на кровати, разглядывая потолок. Сон не шел. События дня, точно длинные тонкие нити, крутились в голове и мощно давили на виски. Состязание на арене, проигранное желание, вскрывшаяся правда и горячие руки...
Она не знала, за какую нить ухватиться, чтобы распутать этот клубок.
Когда Лиса все-таки уснула, ей приснился сон, как и каждую ночь. Она бежала босиком по заснеженному лесу, оставляя на земле кровавые следы. Сердце сдавливал животный страх, и она постоянно звала на помощь, но никто не отзывался. Лишь за спиной раздавались тяжелые шаги и лязг расстегиваемого ремня.
Утром Лиса проснулась с дикой головной болью и в подавленном настроении.
Половина кровати пустовала.
Взгляд случайно упал на прикроватную тумбочку. С свете утреннего солнца на ней одиноко поблескивал изящный перстень с черным камнем.
Лиса встрепенулась и потянулась к тумбочке. Рядом с кольцом лежала записка, написанная аккуратным мелким почерком.
Дорогая Лиса,
прошу простить меня за то, что скрыл правду. Я знаю, что поступил некрасиво по отношению к твоей семье, но так было нужно. Возможно, когда-нибудь я поведаю тебе о причинах.
Ты все еще можешь написать дяде, но подумай, пожалуйста, хорошенько, стоит ли игра свеч? От этого союза зависят не только наши с тобой судьбы.
Я уезжаю из города на несколько дней. За это время ты сможешь все обдумать без моего назойливого присутствия. Надеюсь, ты примешь правильное решение...
Но независимо от того, каким оно будет, я ему противиться не стану.
С уважением и наилучшими пожеланиями,
Твой Чонгук.
P. S. Думаю, теперь, когда ты узнала правду, ты не захочешь, чтобы я осквернял своим прикосновением священный камень вашего народа. Посему возвращаю перстень твоего отца.
Лиса снова и снова перечитывала записку. Чонгук уехал. Дал ей право выбора. Вернул перстень...
Она понимала, что не сможет вернуться туда, где ее унизили и предали. Север для нее теперь был в прошлом. Осталось только разобраться в себе. Сможет ли она переступить через стену предрассудков и смириться с тем, что ее муж – бастард?
От одной мысли об этом Лиса горько усмехнулась. Видимо, бог решил, что Чонгук – самая подходящая для нее пара, ведь и сама она была опорочена и получила то, что заслуживает.
А заслуживает ли?
«Я беспокоюсь за тебя, Лиса».
«Все хорошо, Лиса, все будет хорошо».
«Я решил дать тебе время, чтобы ты привыкла ко мне».
«Твой Чонгук».
Слезинки бесшумно упали на подушку, пропахшую весенней травой и лесными ягодами. Лиса загнала себя в ловушку сомнений, страхов и противоречивых чувств, а теперь не знала, как оттуда выбраться.