20 глава
Король Алан, который по обычаям Юга произносил торжественную речь перед церемонией, полчаса томил гостей пафосными словами, как важно чтить брачные узы. Чонгук изо всех сил старался не закатывать глаза. Но один раз он все-таки не удержался – когда встретился взглядом с королевой Йеджи , что слушала тираду мужа с каменным выражением лица. Они лучше кого бы то ни было в этом зале понимали друг друга: женщина, на чьи клятвы Алан годами плевал с высокой колокольни, и сын, которого собственный отец считал своей главной ошибкой.
Чонгук надеялся, что не повторит судьбу короля и не потеряет голову от больной, отравляющей все кругом любви. Эту слабость он себе позволить не мог. Даже по отношению к той, что стояла напротив него, держа за руки.
Если бы Чонгук был таким же влюбчивым, как и Чимин, то уже по уши влюбился бы в свою невесту. Лиса была очень красива в белоснежном платье, украшенном нежнейшим кружевом и жемчугом. Тугой корсет делал ее талию еще тоньше и выгодно подчеркивал округлую грудь. Декольте прикрывала тонкая ажурная сетка, расшитая маленькими камушками, что выглядело очень скромно, в стиле Лисы, но при этом будоражило воображение. Ее волосы были собраны в аккуратную прическу и спадали мягкими волнами по спине.
Когда король Алан завершил вступительную речь, к алтарю поднялся священнослужитель, чтобы принять их клятвы.
Чонгук прочистил горло и мягко обратился к невесте:
– Лиса, я беру тебя в жены и клянусь любить и уважать тебя, делить с тобой радости и невзгоды, быть рядом в здравии и болезни, богатстве и бедности. Я клянусь оберегать тебя от всех бед, быть верным супругом и чтить наши клятвы до конца своих дней.
Лиса испуганно смотрела ему в глаза и нервно кусала губы. И только когда Чонгук вопросительно приподнял брови, она опомнилась и тихим дрожащим голосом заговорила:
– Чонгук, я беру тебя в мужья и клянусь любить и уважать тебя, делить с тобой радости и невзгоды, быть рядом в здравии и болезни, богатстве и бедности. Я клянусь быть твоим надежным тылом, верной супругой и чтить наши клятвы до конца своих дней.
Они замерли, глядя друг другу в глаза. Они стали супругами, двумя половинками одного целого. Что им принесет это: радость или печаль? Чонгук не знал ответа.
Воцарившуюся в зале тишину нарушил голос священника:
– Отныне вы муж и жена! Можете обменяться кольцами.
Чонгук достал из кармана маленькую шкатулку и открыл ее. Лиса в изумлении уставилась на кольца. Ее глаза наполнились слезами, а на щеках выступил румянец.
– Это... перстни моих родителей... Но как?
Лиса недоверчиво посмотрела на Чонгука, едва сдерживая слезы. Он почувствовал, как пальцы ее руки, которую он все еще крепко сжимал, вмиг заледенели.
– Твой дядя передал их мне перед нашим отъездом. Он хотел, чтобы частичка дома всегда была с тобой.
Лиса осторожно провела пальцами свободной руки по кольцам. По ее щеке скатилась слеза.
– Лиса, если это плохая идея, я отдам тебе оба перстня, и мы... – Не успел он закончить фразу, как Лиса всхлипнула и, сделав два шага, порывисто обняла его за плечи и уткнулась лицом ему в грудь. Чонгук на секунду растерялся, но быстро опомнился и ласково притянул ее к себе, обхватив руками за талию. Он услышал, как в зале начали перешептываться гости, но сейчас его это мало заботило. Вдохнув знакомые ароматы хвои и мяты, он только крепче обнял свою невесту. Чонгук слышал, как она всхлипывает, чувствовал, как дрожит ее тело, как громко и быстро бьется сердце, будто стучалось в его грудь и просило разрешения войти.
– Все хорошо, Лиса, все будет хорошо, – тихо шептал он ей на ухо.
Лиса отстранилась и тихо шмыгнула носом. На ее щеках блестели дорожки от слез. Она достала из коробочки мужской перстень и кивнула Чонгуку. Взяв ее правую руку в свою, он надел ей на безымянный палец кольцо. Лиса дрожащими пальцами надела на его палец перстень своего отца.
Чонгуку понравилось, как черный гладкий камень смотрелся на пальце.
– Принц Чонгук, вы можете поцеловать невесту.
Он забыл о присутствии священника и гостей. До сих пор пребывал в шоке от внезапного порыва Лисы. Обхватив ее лицо руками, Чонгук вытер слезы с ее щек большими пальцами и прильнул к губам в легком целомудренном поцелуе.
Хор аплодисментов, чествующих молодую чету, разнесся по всему залу.
* * *
День казался Лисе бесконечным. Минуты тянулись, как густая карамель на остывшем пироге. И единственное, что давало ей силы сохранять внешнее спокойствие и улыбаться гостям – это мамин перстень с северным камнем. Когда Лиса увидела шкатулку с родительскими кольцами, ей не удалось сдержать бурю эмоций, и она, сама не понимая как, оказалась в надежных объятиях Чонгука.
Солнце уже скрылось за горизонтом, когда Чонгук тихо шепнул ей, что они скоро смогут покинуть свадебный пир. Это известие заставило Лису нервно сглотнуть. К горлу подкатил ком, и она успела пожалеть о съеденном кусочке жареной рыбы. Не прошло и получаса после предупреждения Чонгука, как из-за стола поднялся король Алан и постучал столовым ножом по кубку. Гости притихли и обратили взор на повелителя.
– Дорогие гости! На небе зажглась первая звезда, и все мы знаем, что это значит. – Он взглянул в сторону молодоженов и заговорщически улыбнулся.
За столом поднялся возбужденный гомон.
Нацепив дежурную улыбку, Чонгук взял ее за руку и поднялся из-за стола. Лису медленно окутывал страх. Она понимала, что сейчас они покинут пиршество и отправятся в покои принца.
Молодые мужчины и девушки, среди которых были братья Чонгука, Розэ и сестры Грей, повставали со своих мест, а музыканты заиграли лиричную мелодию. Они направились к выходу, пропуская Лису и Чонгука вперед. Они неторопливо шли по длинному широкому коридору, освещенному настенными лампами, под медленную музыку. Позади них шествовали гости свадьбы – насколько поняла Лиса, к брачному ложу их сопровождали только неженатые мужчины и незамужние девушки, – и распевали песни на южном наречии. Они сопроводили их до двери в покои Чонгука и оставили молодоженов одних.
Лиса переступила порог просторной комнаты. Там стояли письменный стол, мягкий диван, кресла и огромный камин почти во всю стену, в котором громко потрескивало жаркое пламя. Она не успела толком осмотреться. Чонгук провел ее мимо дивана, стоящего напротив камина, к небольшой резной двери, которая спряталась сбоку от книжного шкафа. Он открыл дверь и пропустил Лису вперед. Сперва она увидела огромную кровать, застеленную белым покрывалом, и ее сердце пропустило удар и ухнуло куда-то вниз. Лиса замерла, не зная, что делать дальше. Идти к кровати ей отчаянно не хотелось.
Чонгук мимо нее подошел к белому гардеробному шкафу. Сняв с себя сюртук, он аккуратно повесил его на вешалку. Затем снял корону и убрал в шкатулку. На ходу расстегивая рубашку, он подошел к Лисе.
– Лиса, можешь проходить, я не кусаюсь и, если решишь прилечь на мою постель, прогонять не стану.
На его губах играла легкая улыбка. Он намекал на негодование Лисы, пока он находился в ее покоях в ночь помолвки. Но ей сейчас было не до шуток. Она как вкопанная наблюдала за тем, как с каждой расстегнутой пуговицей оголялась его грудь, приближая момент, которого она боялась больше всего.
Лиса последовала совету Шухуа и воспользовалась лунным камнем накануне свадьбы. Она доверяла своей служанке и не сомневалась, что все пройдет как надо, но легче от этого не становилось.
– Душа моя, если ты и дальше будешь сверлить меня взглядом, я засмущаюсь. – В его голосе послышались игривые нотки, но в глазах не было ни намека на веселье и тем более смущения.
Лиса нервно затеребила обручальный перстень и тихо заговорила:
– Мне нужно позвать Шухуа.
– Зачем тебе Шухуа?
Лиса осмотрелась в поисках хоть чего-то, на чем смогла бы сосредоточить внимание и не потерять самообладания. И этим предметом стала масляная лампа, стоящая на столе и тускло освещавшая комнату.
– Я не смогу снять платье самостоятельно. Я никогда не носила корсет и не знаю, как его развязывать...
От смущения и страха голос Лисы отчаянно дрожал, и она не смогла скрыть это от Чонгука. Его лицо стало серьезным. Он оставил в покое пуговицы на своей рубашке и приблизился к Лисе. Она едва сдержалась, чтобы не отступить к двери.
– Лиса, по обычаям южан, платье невесты должен снимать жених. – Чонгук медленно обошел ее и встал за спиной.
Лиса судорожно вздохнула. Ее сердце бешено забилось о грудную клетку. Скоро все закончится. Скоро она снова испытает животный ужас и нестерпимую боль. Шум ветра и крики воронов зазвучали в ее ушах. Пытаясь отогнать наваждение, Лиса сосредоточила взгляд на крохотном огоньке лампы, который медленно трепыхался и бился о стенки стеклянного плена, словно предчувствовал что-то страшное.
Она почувствовала, как к ее шее прикоснулись горячие пальцы. Ей захотелось отскочить в сторону, но она сжала челюсть до скрежета в зубах и замерла, гордо выпрямив спину. Чонгук откинул ее волосы через плечо и начал распускать шнуровку платья. Он расправился с ней так быстро, будто проделывал это сотню раз. Подцепив пальцами плечики платья, спустил его вниз, и тяжелая ткань с глухим шелестом упала на пол. Ее глаза наполнились слезами. Чонгук скользнул пальцами по ее позвоночнику и расправился с корсетом так же быстро, как и со шнуровкой платья.
Лиса осталась в одной сорочке. Карканье воронов звучало все отчетливее и громче. Она зажмурилась, чтобы утихомирить дрожь во всем теле, но перед глазами тут же возник северный лес. Лиса тихо всхлипнула. Ей хотелось упасть перед мужем на колени и разрыдаться в мольбе, чтобы он ее не трогал. Сквозь крики птиц в ее разбушевавшемся воображении она услышала шаги. Лиса резко открыла глаза и увидела, как Чонгук подошел к кровати и, остановившись возле тумбочки, стянул через голову рубашку. За пеленой слез она видела лишь его расплывчатый силуэт.
«Чем скорее это начнется, тем быстрее закончится». С этой мыслью Лиса собралась с духом, скинула с себя остатки одежды и, переступив через лежащее на полу свадебное платье, прошла к кровати.
Чонгук обернулся. Лиса даже не смотрела в его сторону, боясь выдать свой страх.
– Ложись.
От этого тихого, но настойчивого приказа у нее потемнело в глазах. Она послушно выполнила волю мужа и легла на холодную постель, с которой Чонгук уже успел убрать покрывало. Она упрямо смотрела в потолок и сжимала в кулаки ледяные руки. Чонгук сел рядом. Лиса не смотрела на него, лишь тихо всхлипывала, пытаясь сдержать рвущиеся рыдания.
Чонгук медленно наклонился к ней, и Лиса инстинктивно вжалась в подушки, в страхе ожидая, что он сделает дальше: начнет донимать ее нежеланными сердцу ласками или сразу возьмет ее, грубо, холодно и расчетливо? Но вместо всего этого он накрыл ее одеялом.
– Сегодня был тяжелый день, Лиса, тебе нужно отдохнуть. – Чонгук нежно поцеловал ее в лоб и вышел из спальни.
Услышав звук закрывшейся двери, Лиса, чье тело было напряжено, как натянутая струна, размякла, громко всхлипнула и расплакалась от облегчения.
Когда она проснулась, в комнату сквозь тонкую щель от плотно занавешенных штор пробивались лучи солнца. Лиса не помнила, как уснула, после того как наплакалась вдоволь. Но спалось ей на удивление спокойно и сладко в покоях новоиспеченного мужа. Белоснежные простыни и большие подушки были пропитаны запахом свежескошенной травы, дождя и лесных ягод. Ароматом Чонгука.
Она выбралась из-под теплого одеяла и поежилась от холода. Подойдя к окну, отодвинула тяжелые синие шторы, чтобы впустить в комнату солнечный свет. Теперь она могла получше разглядеть убранство.
Комната была просторной и светлой. Высокие, окрашенные в голубой стены были увешены картинами морских видов. Пол застилал синий ковер с мягким ворсом. Бо́льшую часть пространства занимала огромная кровать с высокими столбцами и голубым балдахином. Лиса также заметила два шкафа. В один из них Чонгук вчера повесил сюртук. Открыв шкаф у противоположной стены, она обнаружила там свои вещи. Покопавшись в ворохе одежды, вытащила теплый халат на запа́хе и накинула его на голое тело.
Лиса снова осмотрелась и увидела справа от кровати небольшую дверь. Предположив, что это умывальная комната, направилась туда. Она только собиралась войти, как врезалась в высокую фигуру. Чонгук молниеносно подхватил ее за локоть, не позволяя упасть.
– Ты теперь всегда будешь врезаться в меня вместо приветствия? – В его голосе звучали веселые нотки.
Лиса, которая зажмурилась из-за столкновения с твердым телом, открыла глаза и тут же покраснела.
Чонгук стоял в одном полотенце, закрепленном на поясе. Сейчас, при свете дня, стоя так близко к нему, она могла разглядеть его во всей красе. И там было на что посмотреть! Несмотря на худобу, его тело было в отличной форме. Он не был широк в плечах, как большинство северян, но этот недостаток с лихвой восполнялся рельефными мышцами на торсе и руками с выступающими венами. Грудь была гладкой, и лишь на ложбинке между четко очерченными кубиками пресса виднелась дорожка черных жестких волос, начинавшаяся чуть выше пупка и скрывавшаяся под полотенцем. Чонгук напоминал молодого хищника. Еще не заматерелый, но красивый и сильный.
Лиса подняла на него смущенный взгляд, увидев, что он завороженно смотрит куда-то вниз. Она опустила глаза и в ужасе заметила, что халат соскользнул по плечу и полностью обнажил одну грудь. Она лихорадочно поправила ткань и отошла в сторону, чтобы пропустить Чонгука в спальню. Он прошел к гардеробному шкафу и, открыв дверцу, задумчиво уставился на полки. Его волосы были влажными и взъерошенными, и эта легкая небрежность придавала ему особый шарм.
– Как спалось в новых покоях? – спросил он, не отрывая взгляда от шкафа.
– Нормально, а ты... – Лиса замялась, – где ты спал?
Чонгук взял вешалку с черными брюками и черной рубашкой на шнуровке и посмотрел на Лису.
– Я спал в соседней комнате на диване. Но, спешу предупредить, переселяться туда насовсем я не собираюсь. Мне слишком дорог крепкий сон на удобной кровати.
Лиса смущенно отвела взгляд от него и посмотрела на шкаф.
– Мои вещи перенесли в твои покои. Значит ли это... – Она не смогла закончить фразу и прикусила губу.
– Да, Лиса, ты все верно поняла. Теперь ты, как и полагается арденийским женам, будешь делить покои со мной до тех пор, пока не подаришь мне дитя, – сообщил он будничным тоном и с вешалками в руках направился к кровати.
Лиса нервно крутила перстень на своем пальце и не знала, куда деть себя от смущения. Чонгук же с совершенно невозмутимым видом бросил вещи на постель и начал снимать банное полотенце с бедер. Лиса быстро отвернулась, услышав за спиной тихий смешок.
– Я не буду против, если пожелаешь рассмотреть меня получше. Верхнюю часть моего роскошного тела ты, похоже, успела хорошо изучить.
Лиса раздраженно цокнула и пошла к умывальной комнате.
Когда она вернулась, представшая пред ней картина повергла ее в шок. Чонгук сидел на кровати в одних брюках, вытянув над белыми простынями руку. На коже чуть выше локтя красовался глубокий порез, из которого сочилась и стекала кровь, образуя на кровати небольшую лужицу. В левой руке был зажат окровавленный нож.
– Что ты делаешь? – Лицо Лисы вытянулось в изумлении.
Чонгук поднял на нее глаза и удивленно выгнул бровь.
– А ты как думаешь?
Лиса была так удивлена, что не смогла даже рта раскрыть.
Вздохнув, Чонгук осмотрел рану и сдавил в порезанной области кожу, будто пытался выжать всю кровь.
– Черт. Кажется, я перестарался, – тихо проворчал он скорее себе, чем Лисе.
Она немного потопталась на месте, затем опомнилась и метнулась к гардеробному шкафу, где, наклонившись к нижним полкам, начала искать сундучок с ее лекарскими принадлежностями. Найдя его, она вытащила необходимую склянку и чистые повязки и вернулась к кровати.
Присев рядом с Чонгуком, она обратилась к нему:
– Рану нужно обработать, ты слишком глубоко порезался.
Он не стал спорить и протянул ей окровавленную руку. Лиса аккуратно стерла с бледной кожи остатки крови и, промокнув кусок повязки жидкостью из склянки, стала обрабатывать рану.
– Зачем ты это делаешь? – спросила Лиса, не глядя на него.
– Я думал, это очевидно. У нас нет таких дикарских обычаев, как у вас, и никто не караулит под дверьми у молодоженов, чтобы проверить простыни. Но у нас болтливые слуги. А я не хочу, чтобы, увидев наше брачное ложе, те распустили ложные слухи о моей супруге.
К горлу Лисы поступил ком от осознания того, что слухи были бы вполне обоснованны. Она закончила обрабатывать рану и наложила повязку.
– Я не только об этом, я про вчера... – Она подняла голову, чтобы посмотреть на Чонгука. Они почти соприкоснулись носами, и Лиса смущенно отстранилась, но взгляд не отвела. Чонгук смотрел на нее совершенно новым взглядом. В нем не было привычного льда. В глубине серых глаз плескались сочувствие и нежность.
– Лиса, я ведь не зверь какой-то. Я видел, как тебе было страшно. Понимаю, мы мало знакомы, и ты еще не готова... сблизиться со мной. Поэтому решил дать тебе время, чтобы привыкнуть ко мне.
Его слова поразили Лису до глубины души. Она замерла, держа его пораненную руку, и не могла оторвать от него глаз. Чонгук улыбнулся уголком рта. У нее не укладывалось в голове, как он в один момент мог быть надменным и нахальным, а в другой – таким проницательным и чутким. Не зная, что ответить, Лиса встала и подошла к шкафу.
Обернувшись через плечо, она смущенно спросила:
– Ты можешь не поворачиваться? Я хочу одеться...
– Душа моя, все, что хотел увидеть, я разглядел еще вчера, так что можешь меня не стесняться. – Бросив на Лису нахальный взгляд, он добавил: – Хорошо, обещаю не подглядывать.
Убедившись, что он не смотрит, она скинула халат и быстро надела белье и сорочку.
– Чонгук...
– Да, Лиса? – отозвался он, не оборачиваясь.
– Сколько времени ты готов мне дать?
Он тихо усмехнулся.
– Я не дам тебе точного ответа, Лиса. Я ведь не евнух, в конце концов. – Лиса вмиг покраснела, и он продолжил уже без насмешки в голосе: – Думаю, когда придет время, мы сами это поймем.