18 глава
Они отплыли от Колдхейма три дня назад. За это время Лиса ни разу не покинула свою каюту. Каждый вечер камердинер южного принца приносил ей записку от его господина, но Лиса даже не удосуживалась читать их. Все те дни она лежала на кровати – либо спала, либо бесцельно взирала в потолок. Она отказывалась от еды, а единственной ее пищей стали отвары из дурманящих трав, которые надежно сдерживали бушующий океан мрачных эмоций.
– Моя госпожа, прошу вас, прекратите пить эти травы, вы только погубите свое здоровье. Поешьте суп, вам нужно набираться сил. – Шухуа в очередной раз завела свою печальную шарманку, когда Лиса присела на кровати и потянулась за пузырьком со снадобьем.
– Отстань, Шухуа. Я не хочу ничего чувствовать.
Лиса вспомнила, как проревела, уткнувшись в подушку, всю ночь, после того как корабль покинул порт Колдхейма. Перед глазами так и стояли лица дядюшки с тетушкой, ее любимых братьев. Благо, среди них не было Хисына, который покинул Колдхейм раньше, отправившись куда-то по поручению царя.
Поднявшись на палубу корабля, Лиса долго всматривалась в очертания Ледяного замка и Древнего леса. Смешанные чувства обуревали ее. Буквально за несколько дней все идеалы о северном народе и крепких семейных узах рухнули, как карточный домик. Север растоптал ее, унизил и изгнал. Но даже после этого она не могла выкорчевать из своего сердца глубокую привязанность и любовь к родному дому. Ее сердце будто лишилось важной опоры, дающей ему силы. Развалилось на кусочки, и некому было собрать эти жалкие останки воедино. Лиса устала от боли, от раздирающего чувства тоски, от страха и собственной никчемности, а потому предпочитала не чувствовать вообще ничего.
Очередной пустой пузырек со звоном отправился в мусорную корзину возле кровати, и Лиса обессиленно опустилась на подушку. Она ощущала на себе неодобрительный взгляд Шухуа, полный печали.
Служанка неспроста беспокоилась о состоянии Лисы. Частое употребление дурманящих средств, да еще и на пустой желудок, грозило серьезными проблемами. Но Лисе было плевать. Если она умрет, возможно, так будет лучше для всех.
В дверь снова постучали. Лиса вздохнула и прикрыла глаза – снова пришел с запиской камердинер Енджун.
Шухуа открыла дверь.
Странно, но Лиса не услышала тихого голоса доверенного принца. Вместо этого раздались шаги. Кто-то вошел в каюту и встал у ее кровати. Лиса открыла глаза и увидела принца Чонгука. Он был одет в белоснежную рубашку, поверх которой вместо черного сюртука красовался темно-зеленый жилет.
Он развернул стоявший возле кровати стул спинкой вперед и уселся на него, положив локти на спинку.
– Добрый день, душа моя, – нарочито ласковым тоном сказал он.
Лису передернуло от жизнерадостного и бодрого Чонгука. Казалось, он был счастлив оттого, что покинул наконец Северное царство и теперь направлялся домой.
– Зачем пришел? – безжизненно спросила она.
– Дорогая, тебя здороваться не учили? Или ты все свои манеры оставила в Ледяном замке? Кстати, о манерах, могла бы и ответить на приглашения на ужин в моей каюте.
– Мое молчание и было ответом.
Чонгук изучал ее взглядом, а потом многозначительно посмотрел на прикроватный столик со склянками с дурманящим снадобьем и остывавшим нетронутым супом.
– Прости за бестактность, душа моя, но вид у тебя нездоровый. Мне передали, что твои подносы с едой возвращаются на кухню нетронутыми. Ты что, решила уморить себя голодом?
– Чего это тебя так волнует? – Лису начало раздражать присутствие Чонгука.
Он тяжело вздохнул и взглядом велел Шухуа уйти. Служанка послушно поклонилась принцу и спешно покинула каюту.
– Лиса, я понимаю твою печаль, но тебе не кажется, что ты ведешь себя как дитя? Что за голодовку ты тут устроила? Посмотрись в зеркало! Твоей смертельной бледностью и синяками под глазами можно по ночам пугать непослушных детей. Что происходит? – Чонгук был рассержен.
– Тебе какое дело до меня? Что ты хочешь? – Лиса уселась в кровати и сердито пригладила растрепанные волосы, которые не расчесывала со дня отплытия.
– Я беспокоюсь за тебя, Лиса. Лежишь тут третий день, ничего не ешь... – Чонгук пнул носком сапога мусорную корзину, и та жалобно отозвалась в ответ звяканьем пустых склянок. – Пьешь дурманящие травы, которые скоро тебя с ума сведут.
– Беспокоишься? Принц Чонгук, не ты ли говорил, что равнодушен ко мне? К чему все это лицемерие? Оставь меня в покое и убирайся вон!
Лиса тяжело дышала. Она злилась. Ее сбивал с толку тот факт, что ни одно туманящее разум средство не способно удержать ее эмоции под надежной защитой, когда рядом оказывался этот несносный южанин. Одним своим взглядом он выводил ее из себя.
Его лицо ожесточилось. Чонгук поднялся со стула и подошел к кровати. Лиса вжалась в стену, а он лишь криво усмехнулся и, уперевшись на кровать коленом, навис над ней и поставил руки на стену по обе стороны от ее головы.
– Да, Лиса, я равнодушный, циничный, а порой даже жесток. Но лицемером никогда не был. Я переживаю за тебя. Но не потому, что испытываю к тебе какие-то чувства. А потому, что не желаю, чтобы у экипажа корабля возникли проблемы и им пришлось хоронить царскую персону в море из-за того, что эта маленькая капризная девчонка не может принять свою судьбу достойно и строит из себя великомученицу.
– Иди к дьяволу! Слышишь? Отстань от меня!
Лису ранили его слова. Как он смеет обвинять ее в чем бы то ни было? Он ведь совершенно ничего не знает. А если бы знал...
Лиса всхлипнула. Злость, страх, обида и боль снова обрушились на нее с силой, уничтожающей все на своем пути. Грудь сдавил сильный спазм, и она не могла отдышаться. Каждый вздох давался с большим трудом.
Она всхлипывала в безмолвном рыдании, но слезы не шли.
Горячие ладони Чонгука обхватили ее лицо, и Лиса невольно посмотрела ему в глаза.
– Э-эй, ты чего? Успокойся, княжна. – Вид у него был встревоженный.
Дыхание судорожно вырывалось из ее рта, словно она пробежала ни один километр и никак не могла отдышаться. Сердце с остервенением билось о грудную клетку и готово было выскочить из груди. Она смотрела на Чонгука напуганными глазами и хватала ртом воздух. Ее руки онемели, а в глазах начало темнеть.
– Лиса, у тебя истерика. Задержи дыхание и считай до десяти – это поможет успокоиться.
Чонгук тем временем с ногами забрался на кровать и сел перед ней на колени. Он пальцами гладил ее щеки, но ей не становилось лучше. Лиса попыталась задержать дыхание, но не могла. Она вся дрожала, чувствовала, что вот-вот потеряет сознание.
– Лиса! Посмотри на меня.
В ее глазах потемнело, все тело обмякло, но тут мягкие губы накрыли ее рот. Лиса вздрогнула и затихла. Он притянул ее к себе, обняв за талию одной рукой, а другой продолжая гладить по щеке. Он не кусал ее, как в прошлый раз, – просто замер, прижавшись к ее губам. Лиса открыла глаза и посмотрела на такое близкое лицо Чонгука. Его глаза были закрыты, а длинные пушистые ресницы лежали на щеках.
Поцелуй длился не больше минуты, но Лисе показалось, что прошла целая вечность. Первые мгновения она боялась даже вздохнуть, а потом ее сердцебиение выровнялось, и она медленно втянула носом пьянящий аромат Чонгука. Почувствовав, что Лиса справилась с истерикой, он мягко отстранился и открыл глаза. Они не отрываясь смотрели друг на друга. Чонгук первым отвел взгляд и как ни в чем не бывало встал с кровати, снова оседлав стул, стоящий спинкой вперед.
Лиса наконец обрела дар речи.
– Зачем ты это сделал? – тихо прошептала она.
– Чтобы угомонить твою истерику.
Лиса кинула на него недоверчивый взгляд. Чонгук в ответ удивленно выгнул бровь.
– А что я, по-твоему, должен был сделать? Влепить пощечину? Я не бью женщин.
Лиса насупилась и хотела было прогнать его, как в дверь снова постучали. Служанка с камбуза принесла обед. Молча поставив поднос на стол, она поклонилась Чонгуку и, забрав нетронутый завтрак, покинула каюту.
Чонгук поднялся с кровати и подвинул к ней столик.
– Я пришел не просто так, Лиса. Я не покину твою каюту, пока ты не поешь. Даю тебе выбор: либо ты ешь сама, либо я буду кормить тебя с ложки, как младенца. И... – Чонгук ногой подвинул мусорную корзину к столу и одним взмахом руки смел туда все склянки. – И больше никаких снадобий.
Лиса спохватилась, собираясь помешать Чонгуку. Он мягко, но настойчиво взял ее за плечо и усадил обратно на кровать.
– Я потратила уйму времени на приготовление этих снадобий. Ты не имеешь права их выкидывать.
Проигнорировав ее слова, Чонгук схватил с фруктовой тарелки крупное зеленое яблоко и с громким хрустом откусил большой кусок, снова устроившись на стуле. Он смотрел на Лису, не отрывая тяжелого взгляда, и тщательно пережевывал яблоко.
Чонгук проглотил кусок и серьезным тоном отчеканил:
– Душа моя, мне достаточно того, что моя будущая жена – несносная дикарка. Для полного счастья не хватало только, чтобы до прибытия в Арден ты окончательно свихнулась. – Лиса открыла рот, чтобы возразить, но он остановил ее, вытянув руку в предупреждающем жесте. – Не вздумай со мной спорить. Еще одна истерика, и, боюсь, поцелуй уже не спасет. А теперь ешь.
Лиса понимала, что у нее нет выхода. Подвинувшись к столику, она взяла кусок хлеба и под пристальным взглядом будущего мужа приступила к еде.
* * *
После того случая Чонгук каждый день приходил в каюту Лисы и в привычной для него ехидной манере справлялся о ее самочувствии, контролировал, чтобы она ела хотя бы раз в день. Лисе было сложно без дурманящих снадобий. Она плохо спала по ночам и постоянно просыпалась в холодном поту от кошмара, в котором бежала босиком по заснеженному лесу, оставляя кровавые следы.
Скоро они должны прибыть в порт Ардена, и она заметно нервничала. Она читала о Южном королевстве и сомневалась, что впишется в королевскую семью. Девушки севера были гордыми, сильными, свободолюбивыми воительницами, сражавшимися в войнах бок о бок с мужчинами. В то время как южанки были утонченными изнеженными куколками, которые не совались в политику и военные дела. Их больше интересовали мода, искусство и светские рауты.
Не то чтобы Лиса совсем не разбиралась в искусстве и не любила красивые наряды, но между балом и состязанием на мечах непременно бы выбрала последнее. Она отдавала себе отчет, что после заключения брака с южным принцем ее образ жизни кардинально изменится. Но еще ее не покидал страх, что Шухуа не сможет найти способ, чтобы скрыть факт ее опороченной чести, и Лису ждет позорное возвращение на Север, как и обещал Хисын.
Горькие мысли прервал стук в дверь. Лиса по звуку поняла, что по ту сторону стоит Чонгук. Он всегда стучал громче и увереннее, чем слуги.
Лиса расправила складки на любимом темно-синем платье, в котором она предстала перед ним в день приезда, и дрожащим голосом произнесла:
– Войдите.
– Мы входим в порт Ардена, ты готова?
Лиса сделала глубокий вдох. Она не сможет свыкнуться с мыслью о гнусном поступке Хисына. Не сможет смириться с тем, что покинула Север. И уж точно не сможет принять то, что со дня на день станет женой чужеземца и вряд ли когда-нибудь его полюбит. Лиса была совершенно не готова, но у нее не было другого выбора.
– Да, принц Чонгук, я готова.