16 глава
На заднем дворе Ледяного замка, как и в первые дни его приезда, кипела жизнь. На тренировочной арене так же состязались младшие сыновья царя, только в этот раз у каждого был другой соперник.
Чонгук не стал задерживаться у арены и двинулся дальше. Он пришел сюда с одной лишь целью – найти Лису.
Она избегала его со дня помолвки.
Вспомнив детали их «первой ночи», Чонгук со злостью пнул обледенелый кусок снега. Он напился как последний пьянчуга и вел себя очень гадко. В памяти вновь всплыл образ перепуганной Лисы, прижатой его крепким телом к кровати. Чонгук чертыхнулся и дернул головой, пытаясь отогнать наваждение. Но даже сейчас, спустя три дня, он помнил все до мельчайших подробностей. Помнил ее горячее дыхание на своем лице, тепло ее тела, нежные и мягкие губы...
«Ты мерзкое похотливое животное!» – уже в который раз укорил он себя.
Чонгук уже хотел вернуться в замок, когда увидел фигуру в ободранной волчьей шубе с капюшоном, направляющуюся к высоким воротам. И куда, интересно, его невеста собралась в этих обносках, одна да без охраны? Он быстрым шагом направился к ней, пока она не успела выскользнуть из замковых ворот.
Он догнал ее у самых ворот.
– Добрый день, моя неуловимая женушка, куда путь держишь?
Ее плечи вздрогнули, и она обернулась к нему. На лице читалось раздражение.
– Туда, где смогу избавиться от твоего назойливого присутствия, – процедила Лиса и продолжила путь.
Чонгук тяжело вздохнул.
– Лиса, постой...
– Чего тебе, Чонгук?
– Почему ты избегаешь меня?
Она смущенно потупила взгляд.
– Я не желаю с тобой разговаривать. Разве не ясно?
– Лиса, скоро мы станем супругами. По вашим обычаям мы уже муж и жена. Нам надо попробовать наладить отношения.
Она переменилась в лице и почти шепотом прошипела:
– Какие отношения, Чонгук? Если бы кого-то интересовали мои чувства, то ни о каких
отношениях и речи бы не шло. Ты мне даже не нравишься! Мне с тобой рядом находиться больше пяти минут невыносимо. Ты высокомерный, заносчивый, надменный чужак, который отчего-то решил, что, купив меня за сундук с побрякушками, может требовать к себе особого отношения.
Чонгук отвел взгляд, пытаясь сохранить ледяное спокойствие. Мимо них прошел старый слуга с огромной лопатой и, как будто нарочно, начал расчищать снег рядом с ними, то и дело поглядывая на него с гримасой недовольства на лице.
Чонгук шумно втянул морозный воздух. Ему опостылел вечный холод Северного царства, от которого невозможно было избавиться, даже сидя у горящего камина. Ему надоели угрюмые лица обитателей Ледяного замка. Надоели до ужаса странные обычаи и нравы.
Но больше всего его утомила эта сумасбродная дикарка. От стремительных перемен в ее настроении у Чонгука начиналась мигрень. В одну минуту она могла мило беседовать с ним и дарить некое подобие робкой улыбки, а в следующую – обливала ушатом помоев.
Собравшись с мыслями, Чонгук равнодушным тоном произнес:
– Лиса, если бы речь шла о чувствах, ноги моей здесь не было бы. И даже знакомство с тобой не изменит моего мнения.
Лиса издевательски хмыкнула.
– Поэтому ты лез ко мне целоваться?
Чонгук удивленно выгнул бровь.
– Душа моя, какое же ты невинное дитя, раз приняла мое баловство в нашу брачную ночь за поцелуи. К тому же я был пьян. Жаль разрушать твои иллюзии по поводу моих чувств к тебе, но я поклонник горькой правды.
Не такого исхода он ожидал от их беседы, но все равно не без удовольствия наблюдал, как щеки Лисы приобретают пунцовый оттенок.
Она гордо вздернула подбородок и сделала шаг к нему, собираясь что-то сказать, но застыла на полуслове.
– Хисын?
Чонгук медленно обернулся и окинул северянина равнодушным взглядом.
– Приветствую вас, царевич.
Хисын не удостоил Чонгука вниманием и, пройдя мимо него, остановился рядом с
Лисой.
– Сестрица, куда ты направилась совершенно одна?
Лиса кинула растерянный взгляд на Чонгука.
– Иду в лес, хочу погулять напоследок и набрать кое-каких трав для моей аптечки.
– Я провожу тебя. – Хисын взял ее под локоть и повернулся к Чонгуку спиной, собираясь выйти за ворота.
Чонгука поражала обидчивость Хисына. Неужели он ни разу до поединка с ним не
терпел поражений? Или его оскорбил сам факт, что его одолел чужеземец? Чонгука никак не трогало хамское отношение старшего царевича, но он вспомнил брошенные минутой ранее слова Лисы и не смог отказать себе в удовольствии позлить ее.
– Царевич, негоже пренебрегать обычаями своего народа.
Возившийся со снегом слуга на мгновение забыл про свою лопату. Стражники у ворот обратили все взоры на Чонгука.
Хисын медленно обернулся к нему:
– О чем толкуешь, чужеземец?
Чонгук обнажил заостренные клыки в довольной улыбке.
– Я о том, что, согласно вашему обычаю, ты можешь сопровождать Лису, но только с дозволения ее мужа, то есть меня.
Хисын приблизился к Чонгуку.
– Ты смеешь указывать мне, что делать с моей сестрой, чужак? – Его глаза почернели
от злости.
– Нет, царевич, я просто напоминаю: прежде, чем что-то делать с моей женой, тебе нужно спросить разрешения у меня.
Краем глаза Чонгук заметил, как Лиса резко развернулась и направилась к воротам. – Лиса! Вернись. Я не позволял тебе покидать дворец в одиночку, – сказал Чонгук. Ухмылки как не бывало. Он буравил ее стальным взглядом, который не предвещал ничего хорошего, если Лиса решит ослушаться. Судя по выражению ее лица, она верно истолковала его взгляд и, краснея то ли от смущения, то ли от злости, вернулась обратно.
Чонгук довольно улыбнулся уголком рта и снова посмотрел на Хисына – он был красным как рак, брошенный в кипящую воду.
Вокруг них собирались слуги, которые разве что рты не раскрыли от любопытства. Со стороны арены к ним спешили младшие братья Хисына.
– Да как ты смеешь отдавать указы в моем замке, щенок? Ты хоть представляешь, что я могу сделать с тобой за эту дерзость? – буквально выплюнул слова Хисын, и несколько капель слюны попали на Чонгука. Он поморщился и демонстративно вытер щеку тыльной стороной руки, облаченной в кожаную перчатку. Безмятежное спокойствие его лица даже не дрогнуло.
– Сделаешь что? Вызовешь на поединок? – Чонгук скептически выгнул бровь.
Хисын был вне себя от гнева. Он коснулся рукояти своего меча и сделал шаг в его сторону. Но как он собирался поступить дальше, Чонгуку не суждено было узнать.
– Хисын! Принц Чонгук! Что происходит? – громогласный голос царя Севера разнесся по всему двору.
Слуги тотчас вспомнили о своих обязанностях и разбрелись в разные стороны.
Царь Дайн в сопровождении Ираза подошел к ним. Он буравил испепеляющим взглядом своего старшего сына.
Снедаемый гневом, Хисын сердито насупил брови и, потупив глаза в землю, склонил голову.
– Мой царь...
– Хисын, мне показалось или ты грубил моему гостю? – Голос Дайна звенел от напряжения.
Чонгук посмотрел на Лису. Она так и стояла, не двигаясь, за спиной Хисына, словно искала у него защиты. Встретившись глазами с Чонгуком, она одарила его злобным взглядом. Он лишь тихо усмехнулся и покачал головой.
«Сущее дитя», – мысленно подумал Чонгук, хотя и сам начинал вести себя как задиристый подросток рядом с ней. Вот зачем ему понадобилось злить и без того неуравновешенного царевича? В любое другое время он бы не удостоил его ни минутой внимания. А сейчас благодаря стараниям Чонгука бравый воин Севера стоял перед царем с понурой головой, словно провинившийся ребенок.
– Хисын, я задал тебе вопрос!
– Простите, отец. Вы все неправильно поняли. Я... – Хисын бросил полный ненависти взгляд на Чонгука. – Я спрашивал у нашего гостя, а теперь и мужа Лисы, могу ли я сопроводить сестру на прогулку в лес.
Чонгуку казалось, что царевича сейчас стошнит от напряжения.
Дайн перевел взгляд на Чонгука в ожидании его версии событий. Он нацепил на лицо вежливую улыбку и дружелюбным тоном сказал:
– Да, Ваше Величество, я не хотел отпускать Лису в лес одну, и Хисын вызвался ее проводить. – Он посмотрел на Хисына, затем на Лису. – Конечно, я не против. Кто сможет защитить мою жену лучше, чем гордость северной армии? Только прошу не задерживаться допоздна. Я слышал, что в Древнем лесу Колдхейма водится много диких зверей.
– Я рад, что вы смогли найти общий язык. – Дайн одарил недоверчивым взглядом Хисына и снова обратился к Чонгуку: – Принц Чонгук, мне надо вам кое-что показать. Пройдемте в мой кабинет. – Он развернулся и направился обратно в замок.
Потеряв всякий интерес к старшему царевичу, Чонгук подошел к Лисе. Ее ноздри раздувались от гнева, как у разъяренного быка. Чонгук ощутил сладкий привкус удовлетворения от того, что снова вывел ее из себя.
– Хорошей прогулки, душа моя! – Он поцеловал ее в лоб, чем заставил Лису распалиться еще больше, и направился следом за царем к главному входу.
Он не видел, каким взглядом его провожал Хисын.
** *
Над Древним лесом сгущались темные тучи. Деревья здесь были очень стары. Их высокие макушки пронзали низкое хмурое небо, а в поросших мхом необъятных стволах можно было вырубить небольшую комнатушку – настолько они были огромными.
Лиса вместе с Хисыном шли по проторенной тропинке меж высоких сугробов, направляясь в глубь леса. Туда, где густые ветви хвойных деревьев укрывали землю от морозов, ветров и снега. Туда, где росли зимние травы и ягоды. Лиса хотела перед отплытием на Юг пополнить свои запасы для лекарственных отваров. Хотела попрощаться с ее любимым местом. Здесь, среди высоких елей, сосен и пихт, она чувствовала единение с Севером, здесь она была дома.
Она надеялась улизнуть из замка без охраны и присмотра братьев, чтобы побыть одной и дать волю своим чувствам и слезам, но этот несносный чужеземец опять все испортил. Лиса вспомнила его ледяной, повелительный тон, которым он окликнул ее, вспомнила его властный взгляд. Она и сама не поняла, как подчинилась будущему мужу. Ее это злило и пугало одновременно. А теперь из-за его выходки ей приходилось терпеть присутствие Хисына, который, казалось, вот-вот лопнет от гнева или кого-нибудь убьет, – ее, например. Всю дорогу он бор- мотал себе под нос гнусные ругательства и проклинал принца.
В любое другое время Лиса была бы солидарна с Хисыном в его чувствах к чужаку, но сегодня он злил ее не меньше. Она до сих пор держала на него обиду за то, что тот наговорил ей в день ее помолвки.
Впервые за тот вечер Лиса сумела побороть давящее чувство отчаяния и тоски и полностью отдалась танцу с Киром. Он в своей обычной манере рассказывал ей нелепые истории и небылицы, а она не могла сдержать улыбки. Но призрачную тень ее радости прогнал старший брат. Он пригласил Лису на танец с одной лишь целью – высказать свое негодование по поводу ее поведения. Хисын был уверен, что своей счастливой улыбкой она позорит всю их семью. Ведь гости свадебного пиршества могут подумать, что она рада браку с «вонючим южанином». Своими грубостями он довел ее до слез, и с тех пор Лиса с ним не разговаривала, избегала его так же, как Чонгука.
Что касалось южанина... Она даже думать о нем себе запрещала.
– Клянусь, не будь он нашим гостем, я бы убил его, – вдруг заговорил Хисын. Видимо, не смог сдержать ураган испепеляющей ненависти и гнева внутри себя.
Лиса невесело усмехнулась. «А смог бы Хисын убить Чонгука в честном бою?» В этом она теперь сомневалась.
– Я сказал что-то смешное? – Он остановился и развернулся лицом к Лисе, прожигая ее злым взглядом.
Лиса устало вздохнула. Ей не хотелось выяснять отношения с братом. Если она выскажет ему все, о чем сейчас думает, то он совсем потеряет голову от злости и совершит какую- нибудь глупость. Хисын никогда не отличался сдержанностью, что была присуща Каю и Дирку. Он не умел прощать, а в порыве гнева мог причинить боль даже самым близким людям.
В глубине души Лиса сожалела, что старшим наследником был не Кай. Из него вышел бы куда лучший повелитель Севера, чем из Хисына.
– Нет. Я просто подумала, что не стоит поддаваться на провокации Чонгука. Именно этого он и добивается. – О том, что она сама велась на его уловки, думать не хотелось.
– Чонгук? – Он с такой брезгливостью произнес это имя, будто его заставили съесть лошадиный помет. – Так ты теперь называешь этого ублюдка?
– Да, я называю его по имени. А как еще прикажешь обращаться к человеку, который скоро станет моим мужем?
У Лисы защипало в носу от обиды. Почему он не понимает, как невыносимо тяжко ей говорить сейчас об этом; почему не видит, что тоска от предстоящего расставания с домом разъедает изнутри? Но Хисын ослеп от ненависти к чужеземцу и отравлял ею все вокруг.
– Я так и думал. Ты повелась на его смазливую внешность и елейные речи. Что он пообещал тебе, сестрица? Что будет любить до гробовой доски и одарит всеми драгоценностями Юга?
– Чего ты хочешь от меня, Хисын? Я едва могу смириться с мыслью, что мне предстоит покинуть дом и прожить жизнь в чужой стране, с чужим человеком, которого я почти не знаю. А ты упрекаешь меня в том, что я пытаюсь не умереть от отчаянья?
Лиса не смогла сдержать слез. Она сердито шмыгнула носом и постаралась незаметно вытереть глаза, но ей это не удалось. Хисын подошел к ней вплотную и шершавыми от мороза и мозолей ладонями утер ее слезы. Его взгляд смягчился, и он притянул ее к себе, обняв за плечи. Лиса зарылась лицом в его шубу. Ей было уютно и в то же время тоскливо в крепких объятиях старшего брата.
– Прости меня, сестренка. Я был не прав, мне не стоило вести себя с тобой так строго. Одна эта мысль, что ты покинешь нас, что достанешься этому чужаку, просто невыносима. – В голосе Хисына все еще отчетливо слышалась ненависть, но он уже был спокоен.
– Мне тоже это не нравится, поэтому я стараюсь об этом не думать. – Лиса говорила шепотом, чтобы ее голос не выдавал отчаяния.
Так они и простояли до тех пор, пока Лиса не высвободилась из объятий брата и не зашагала дальше.
– Лиса, а если бы у тебя была возможность расторгнуть брак с южанином, ты бы воспользовалась ею? – Хисын снова остановился, и Лиса удивленно уставилась на него.
– Да, вот только такой возможности нет.
Он нахмурил брови и, отведя взгляд от Лисы, тихо произнес:
– Есть. Ваш брак ведь не консумирован?
Лиса почувствовала, как краснеют ее щеки.
– Нет! Зачем ты задаешь мне эти вопросы, если знаешь ответ?
Хисын повернулся к ней и, взяв за плечи, слегка встряхнул.
– Да потому что я люблю тебя, Лиса, и хочу, чтобы ты осталась дома. – Его громкий
голос перепугал ворон, мирно дремлющих на ветках высоких елей, и стая разлетелась с гром- ким карканьем в разные стороны. От их криков Лисе стало не по себе.
– Я тоже люблю тебя, братец, вот только как ты можешь мне помочь, если все уже решено?
– Я знаю, как аннулировать твой брак, но сперва ты должна дать согласие. Ты уверена, что не хочешь замуж за чужака? Готова ли избежать этого? – Зрачки Хисына лихорадочно бегали в ожидании ответа.
Лиса вспомнила утреннюю стычку с Чонгуком. В сердце загорелся крохотный ого- нек уверенности, но тут же беспокойно колыхнулся, когда в ее голове всплыло короткое, но такое яркое видение о горячих губах, нежно прикасавшихся к ее рту. Сердце пропустило удар. Нет! Нельзя об этом думать! Она начала лихорадочно вспоминать все их ссоры и перепалки, как можно дальше заталкивать воспоминания об их приятной прогулке по озеру и катании на коньках.
– Ты согласна на мою помощь или нет? – рявкнул Хисын, отчего Лиса испуганно вздрогнула.
– Д-да, я согласна... – Ее голос прозвучал не так уверенно, как ей того хотелось.
Хисын счастливо улыбнулся и обхватил ладонями ее лицо. В этот миг что-то в ее душе тревожно забилось и запротестовало, но Лиса старалась не придавать этому значения. Она смотрела на Хисына в ожидании, когда тот изложит свой план.
Какое-то время Хисын стоял молча, а затем сделал то, чего Лиса никак не ожидала, – наклонился и впился в ее рот твердыми обветренными губами. Лиса в ужасе отшатнулась, но сильные руки не позволили ей отойти дальше. Грубыми движениями он сминал ее губы, пытаясь углубить поцелуй, но Лиса только сильнее стиснула зубы. Она уперлась руками в грудь брата и со всей силы оттолкнула его. Хисын отступил на пару шагов и смотрел на девушку, тяжело дыша.
Лиса брезгливо вытерла рот рукавом шубы. Ее грудь судорожно вздымалась.
– Ты в своем уме? Что ты творишь?
– Лиса, неужели ты не понимаешь? Я люблю тебя! Всегда любил!
Лиса недоверчиво качала головой и медленно отступала назад. То, что произошло мгновением ранее, совсем не укладывалось в ее голове.
– Хисын, мы же брат и сестра. Это неправильно! – Ее передернуло от воспоминания о грубом поцелуе Хисына. Она по-прежнему чувствовала на своих губах горький привкус эля, который он пил фляжками, словно обычную воду.
Хисын медленно подкрадывался к Лисе, словно хищник перед прыжком.
– Все это неважно. Наши предки испокон веков женились на родственниках, чтобы сохранить чистоту крови.
– Да, и наш род чуть не вымер из-за постоянных кровосмешений.
– Чушь! Наш род в те времена процветал и был самым могущественным на Материке. Чужеземцы боялись одного только упоминания о северянах.
Лиса отступала все глубже в лес. Давящая вокруг тишина вселяла в нее животный
страх. Она прочистила горло и неуверенным голосом заговорила:
– Хисын, зачем ты мне это говоришь? – Голос дрогнул, а к глазам подступили слезы.
– Лиса... – Хисын старался говорить нежно, но от этого ей становилось только страшнее. – Прошу, выслушай меня. Я люблю тебя. Люблю с тех пор, как ты прибыла в наш замок после гибели дяди Бьерна. Понимаю, тебе сложно в это поверить, ведь я никогда не подавал виду и всегда оставался тем, кто был тебе нужен – любящим старшим братом. Но я знал, что ты предназначена мне. Не Каю или Дирку. А мне! Я хотел открыться тебе, когда ты станешь старше. Тогда бы ты и сама все поняла.
– Хисын, дядя Дайн ни за что бы не одобрил этого. Северяне давно не признают союзы между родственниками.
– Плевать! Я – будущий царь Севера. Мне не требуется чье-то одобрение, – он снова перешел на гневный рык.
Лиса сделала еще один шаг назад и уперлась спиной во что-то твердое. Огромный ствол старого кедра возвышался за ней. Хисын вплотную подошел к ней и уперся руками в дерево так, что Лиса оказалась в ловушке, в которую сама же себя и загнала. Ее сердце готово было вырваться из груди от страха.
– Хисын, это неправильно. Прошу тебя, давай вернемся. – В ее душе все еще теплилась надежда. Она ждала, что брат сейчас улыбнется, скажет, что это просто глупая шутка. Но он продолжал сверлить ее жадным взглядом.
– Ничего правильнее этого нет. Как ты не понимаешь? Почему я, по-твоему, до сих пор не женат? Думаешь, мне сложно найти себе невесту? Да каждый дворянин мечтает подсунуть свою дочь в мою койку. Но мне не нужна любая, Лиса. Мне нужна та, что рождена быть царицей. Будь моей, Лиса! Со мной тебе не придется покидать Север. Со мной ты будешь править им.
– Хисын, это невозможно! Я помолвлена с другим.
Все смешалось в голове Лисы. Она лихорадочно думала, что ей делать.
– Сестрица, твой тупоголовый женишок не воспользовался шансом скрепить брак, поэтому ваша помолвка не имеет смысла.
Лиса всхлипнула. Она понимала, что имеет в виду Хисын. Понимание, возникшее на задворках ее сознания, пришло еще в тот момент, когда он поцеловал ее. А сейчас от осознания того, какой выход придумал для нее Хисын, ее горло сдавило стальной хваткой, и она не могла вздохнуть.
– Хисын, прошу... не надо... – обреченно шептала Лиса.
– Ты знаешь обычаи нашего народа, сестра. Мужем становится тот, кто воспользуется правом первой ночи. Чужак этим пренебрег. А я свой шанс не упущу. Ты будешь моей!
– Хисын... – Лиса не могла сдерживать слезы. – Умоляю...
– Не бойся, Лиса, все будет хорошо. Обещаю. Я улажу все вопросы с отцом и с чужеземцем, только доверься мне.
Она лихорадочно качала головой из стороны в сторону. Перед ее глазами стояла мутная пелена слез.
– Прошу, не надо... – Ее грудь сотрясалась в рыданиях. Лиса будто попала в худший из своих кошмаров и почему-то не могла проснуться.
Хисын наклонился к ее уху и пылко прошептал:
– Не плачь, любимая, я буду ласков.
С этими словами он рывком сдернул ремень с ее шубы и накрыл ладонью грудь. Его
прикосновение подействовало на Лису, как отрезвляющая пощечина. Она дернулась и со всей силы врезала коленом в пах.
– Ах ты сучка!
Хисын взвыл от боли и рухнул на колени.
Лиса подобрала с земли большую ветку, валявшуюся недалеко от них, и ударила его
по голове. Не теряя драгоценных секунд, она бросилась по протоптанной тропинке к лесной опушке. Лиса оглянулась, чтобы убедиться, что ей удалось оглушить Хисына, и ее сердце ухнуло вниз от страха.
Он был прямо за ее спиной.
– Ты в самом деле думала, что сможешь сбежать от меня? – Хисын рассмеялся.
От его смеха у Лисы кровь застыла в жилах. Она быстро вытащила из кармана нож и,
выставив его перед собой, громко закричала:
– Не смей подходить ко мне! Я лучше стану женой южанина и покину дом, чем позволю
тебе прикоснуться ко мне.
– То есть ты предпочтешь стать подстилкой вонючему чужаку, чем женой царю Севера? – Хисын злобно сплюнул.
– Хисын! Ты – мой брат, и то, что ты предлагаешь, омерзительно.
Нож в ее руках безнадежно дрожал, но она упрямо держала его перед собой, глупо надеясь, что это хоть как-то ее защитит. Одним быстрым шагом Хисын приблизился к ней и схватил за руку. Лиса взвилась словно ужаленная и, прежде чем он успел выбить нож, оставила на его щеке глубокий порез.
– Маленькая дрянь! – Он заломил ее руки назад и прижал к себе. – Видит бог, я хотел, чтобы все было иначе, но ты не оставила мне выбора.
– Нет! Не надо! Отпусти меня, – кричала Лиса в надежде, что кто-то услышит. Ее голос отдавался гулким эхом, но ответом на мольбы о помощи были лишь крики воронов, парящих над лесом.
– Ты разочаровала меня, Лиса. Но я все равно не откажусь от тебя. Ты не достанешься чужаку. Тебе ясно? – выкрикнул Хисын ей в лицо.
Лиса решилась на последний отчаянный шаг, который когда-то практически спас ее. Она плюнула ему в лицо.
Хисын ослабил хватку, но не для того, чтобы вытереть свое лицо, – он залепил ей звонкую пощечину, отчего у нее потемнело в глазах.
Лиса осела на землю. В ушах нарастал гул, словно Белое море вышло из берегов и обрушило всю мощь своих могучих волн о скалы. Тело перестало ее слушаться, но она не оставляла отчаянных попыток спастись и поползла на четвереньках к ближайшей ветке.
За спиной раздались клацающие звуки застежки ремня.
Ее сердце замерло.
Лиса бросила все свои силы на то, чтобы доползти до ветки, но это было тщетно.
Хисын схватил ее за лодыжку и потянул к себе.
– Не-е-ет!
Последний истошный крик Лисы вновь распугал стаю ворон, которые вконец улетели, бросив сломленную девушку наедине с палачом.
Лиса цеплялась за мерзлый снег, раздирая пальцы в кровь и ломая ногти. Она осмотрелась, все еще уповая на чудо, но помощи ждать было неоткуда. Лишь многовековые деревья были молчаливыми свидетелями ее погибели.
Притянув Лису к себе, он резкими и грубыми движением сдернул с нее шубу и задрал до груди платье, спустил свои штаны.
– Хисын, умоляю, не делай этого, – беззвучно прохрипела она, задыхаясь от рыданий. В ответ на мольбы Хисын сжал девичью талию и с силой вошел в нее.
Из ее груди вырвался животный рев. В глазах все помутнело от боли и вновь нахлынувших слез. Никогда прежде она не испытывала такой адской боли. Ее будто проткнули раскаленной кочергой, а теперь вращали ей внутри, пытаясь выскоблить все внутренности. Она молила небеса облегчить ее муки, – ей хотелось отключиться хоть на пару мгновений, чтобы ничего не чувствовать.
Он растоптал все светлые чувства в ней. Любовь к семье, к дому, северу... Лишил Лису не только чести, но и веры в то, чем она дорожила.
Она не знала, сколько времени прошло – может, минуты или даже часы. Временные рамки размылись в ее сознании. Там больше ничего не осталось, кроме испепеляющей боли. Лиса лишь хрипло вскрикивала от каждого толчка и затыкала уши, чтобы не слышать мерзкие хриплые стоны Хисына. Шершавые холодные ладони рассеянно шарили под ее платьем и сминали грудь, отчего желудок сжимался в сильных спазмах.