15 глава
– Да, я готов. – Достав из ножен кинжал, Чонгук выставил свою правую руку перед царем и без колебаний сделал глубокий надрез на внутренней стороне ладони. – Призываю всех собравшихся в свидетели и клянусь оберегать и любить Лису, хранить ей верность и, в случае нужды, отдать за нее жизнь.
На темный холодный мрамор упали капли крови. Они напомнили Чонгуку те алые капли на снегу из его недавнего сна. Сердце сковала непонятна тревога.
– Лиса! Дочь моя! – Голос Дайна отвлек его от тягостных мыслей. Царь повернулся к своим сыновьям, и те расступились, явив сестру, которая, как оказалось, все это время стояла за их широкими спинами.
Лиса была в небесно-голубом платье в пол, оттеняющем ее глаза и делающем их еще ярче. Молочную кожу на плечах прикрывали лишь черные локоны, которые она распустила впервые со дня их встречи. Волосы лежали аккуратными прядями и ниспадали до самой талии, а макушку украшал венок из белоснежных роз.
Сердце Чонгука болезненно дрогнуло от ее неземной красоты. Лиса словно была соткана из нежности. На ее щеках играл румянец, но взгляд был полон печали. Она нервно теребила кольца на пальцах и намеренно избегала его взгляда.
Лиса встала справа от Чонгука и опустилась перед дядей на колени. От нее исходили ароматы душистой хвои с мягкими нотками белых роз. Царь Дайн вытащил из-за пояса нож и громким голосом провозгласил:
– Я принимаю твою клятву, Чонгук, сын Алана, и дарую свое благословение. Встаньте, дети мои! – Царь сделал надрез на своей ладони, и они скрепили договор на крови рукопожатием.Согласия Лисы, по обычаям северян, никто не спросил. Чонгуку было искренне ее жаль. Но усилием воли он подавил в себе возникшее чувство. Он сделал то, что должно.
– Я вверяю тебе самое ценное сокровище Севера, принц Юга. Береги ее.
Музыканты заиграли знакомую мелодию, под которую обычно танцевали свой первый танец молодожены Севера. Чонгук вывел в центр зала свою невесту, которая на протяжении всего ритуала стояла рядом с ним и упрямо смотрела себе под ноги, сжимая руки в кулаки. Встав напротив, он слегка поклонился и выставил вперед левую руку. Лиса присела в реверансе и, выпрямившись, подняла наконец на него глаза. Повторив движение Чонгука, она подняла руку и едва коснулась его ладони. Они медленно кружили по часовой стрелке в такт музыке, не отрывая взгляды друг от друга.
– Должен признаться, вы выглядите ослепительно, княжна. Хотя, учитывая обстоятельства, я могу обращаться к вам на «ты» и по имени, вы так не считаете?
Лиса нахмурилась. Если бы она только умела метать искры из глаз, то Чонгук сейчас сгорел бы дотла.
– Нет, не считаю! – прошипела она. – Мы с вами еще не обменялись клятвами, принц Чонгук.
Чонгук обнажил зубы в ироничной усмешке.
– Лиса, душа моя, – произнес он с открытой издевкой, – по законам Севера я уже твой муж. Так что не вижу смысла разводить церемоний, можешь звать меня по имени.
Лиса промолчала и отвернулась. Оставшуюся часть танца они провели в молчании. Под конец Чонгук подхватил ее за талию и, приподняв над собой, закружил в вихре танце-вального па. Когда музыка в зале смолкла, он опустил Лису на пол и прикоснулся губами к ее лбу, как того требовал обычай.
Лиса вздрогнула, и Чонгук с усмешкой прошептал ей в ухо:
– Помнишь тот плевок, Лиса? Я предупреждал, что отплачу тебе за это.
Чонгук с наслаждением наблюдал, как на ее красивом личике появилось растерянное выражение, быстро сменившись гневом.
– Ты отвратителен!
Чонгук тихо рассмеялся.
– Видишь, Лиса, мы уже перешли на «ты», а это был всего лишь первый танец. То ли
еще будет. – Он подмигнул ей и убрал руки, которыми все это время сжимал ее тонкую талию. Лиса собиралась было что-то сказать, и это «что-то» наверняка от души повеселило бы его, но тут заиграла новая мелодия, и пространство вокруг них заполнилось другими парами.
Бал в честь помолвки принца Юга и княжны Севера начался.
Чонгук занял привычное место за столом рядом с Дайном и теперь со стороны наблюдал, как танцует его невеста. Она кружилась, сцепив руки в замок с одним из близнецов, и впервые за день улыбалась. Чонгук ни за что не признался бы в этом вслух, но красота Розэ ни в какое сравнение не шла с великолепием северной княжны. И это было понятно по одному лишь портрету, который король Алан показал сперва Чимину, а потом и Чонгуку. И если уж столь падкий на женскую внешность Чимин не обратил внимания на прекрасную Лису, значит, он в самом деле был влюблен в Розэ.
От мыслей о брате и кузине его отвлек Дайн.
– Принц Чонгук, вы так и не попробовали наш сидр. Никто не готовит его вкуснее, чем северяне.
– Спасибо, Ваше Величество, я не сомневаюсь в искусности северных виноделов, но я не пью дурманящие напитки.
Чистая правда. Чонгук совершенно не умел пить. Одного кубка вина хватало, чтобы он захмелел так, что наутро просыпался с дикой головной болью.
– Принц Чонгук, на Севере помолвка равносильна свадьбе южан, и по нашим обычаям вы с Лисой уже муж и жена. А раз вы не сделали ни глотка за целый вечер, то гости могут подумать, что вы не рады этому событию.
Царь Дайн сверлил его выжидающим взглядом.
Чонгук понял, что у него нет выбора, и взял в руки кубок, до краев наполненный сидром. – За благотворный союз двух великих государств! – Чонгук приподнял кубок и под одобрительные возгласы сидящих за столом лордов опрокинул в себя янтарную жидкость, осушив кубок до дна. Горло опалило обжигающей болью, и он с трудом сдержался, чтобы не скривиться и не закашляться.
– Вот это другое дело! – Довольно посмеиваясь, Дайн подал знак виночерпию, стоящему подле стола, наполнить кубок Чонгука. Он наблюдал за этим со смесью отвращения и досады. Если царь продолжит его спаивать, то Чонгука вынесут отсюда вперед ногами.
После четвертого кубка щеки Чонгука раскраснелись, а в глазах появился стальной блеск. В ушах звучал странный гул, но это его не заботило. Куда больше его волновало то, что он все чаще и чаще обращал взор на прекрасную девушку со свадебным венком на голове, и с каждым разом ему было сложнее оторваться от нее. Сейчас Лиса танцевала с Хисыном. Чонгук отметил, как скованно вела себя Лиса в объятиях самого старшего брата. Танцуя с близнецами, Каем и Дирком, она постоянно смеялась и, казалось, получала настоящее удовольствие от пира по случаю ее замужества. Но с Хисыном все было иначе. Чонгук видел, как царевич что-то прошептал ей на ухо, а она недовольно уставилась в стену, поджав губы и едва сдерживая подступившие к глазам слезы.
В его опьяневшем мозгу зародилось отчаянное желание пригласить свою невесту на танец, чтобы избавить от общества ненавистного братца. Чонгук уже поднялся, когда к нему подсели младшие сыновья царя.
– Поздравляю с бракосочетанием, принц Чонгук! – Дирк протянул ему руку, и он с неохотой ответил рукопожатием и уселся обратно на стул.
– Ты хотел сказать – с помолвкой? – Чонгук и сам не заметил, как быстро они перешли на «ты». – По обычаям моего народа, мы должны произнести клятвы, и только после этого брак будет заключен.
– Да, северяне тоже обмениваются клятвами, но это не более чем формальность. Главное – получить благословение от отца или опекуна невесты. – Дирк подозвал виночерпия, который тут же наполнил его кубок и кубок Чонгука заодно.
– За благотворный союз! – Дирк стукнулся о кубок Чонгука, расплескивая содержимое, и залпом осушил свой.
Чонгук лишь для вида пригубил пьянящую жидкость. С него на сегодня достаточно.
– Царевич Дирк, почему Его Величество не оповестил Лису о предстоящей помолвке заранее? – Ему давно не давал покоя этот вопрос.
Дирк растерянно переглянулся с младшими братьями.
Вместо него ответил Ян с присущей ему детской непосредственностью:
– Полагаю, отец боялся, что Лиса сорвет помолвку. – На его губах появилась едва
заметная кривая усмешка.
– А она и на это способна? – Чонгук с интересом кинул взгляд в сторону девушки,
которая сейчас танцевала с Дайном. Хисына в зале видно не было.
– Еще бы, она уже проделывала подобное, – пробормотал Кир с набитым ртом.
– Можно узнать подробнее, о чем ты толкуешь? – Чонгука охватило любопытство. Кир с опаской взглянул на Яна и Дирка.
Дирк явно был недоволен болтливостью младшего брата.
– Да бросьте! Я не отказался от женитьбе на вашей сестре даже после того, как она плюнула мне в лицо. Думаю, меня уже ничто не напугает.
Дирк сперва сомневался, но решился
все-таки рассказать о проделках своей кузины.
– Ты далеко не первый, кто попросил руки Лисы, – неуверенно заговорил он. – Ее
сватали уже семь раз. И каждый раз она избегала помолвки.
– И как она это делала? – с любопытством спросил Чонгук.
– В лучшем случае, вела себя настолько отвратительно, что женихи сами отказывались от брака с «невоспитанной девицей», – хмыкнул Дирк.
– А в худшем?
– А если ужасное поведение не отпугивало женихов, она травила их рвотными и слабительными снадобьями.
Услышав, какая печальная участь постигла его предшественника, Чонгук, который в это время ел виноград, поперхнулся. Он закашлялся от нехватки воздуха и неохотно потянулся к кубку с сидром, чтобы запить эту злосчастную ягоду, застрявшую в горле.
– Видно, грабеж на ярмарке – мелочь по сравнению с тем, что она вытворяет со своими женихами. – Чонгук невесело усмехнулся. Ему стоит поблагодарить Дайна за то, что тот скрыл от Лисы цель его визита.
– Будь воля отца, он бы до самой рабчной... ох... брачной ночи скрывал от нее цель твоего визита. – Ян захмелел не меньше Чонгука, и его язык уже начал заплетаться.
– Интересно, как бы он объяснил, почему она должна ехать в Арден вместе с южным принцем?
– Зачем ему что-то объяснять, если ваша первая брачная ночь уже сегодня.
Слова Яна моментально отрезвили Чонгука. Он в недоумении уставился на царевичей. – Мы еще не муж и жена...
– Это по вашим обычаям. А по нашим ты уже сегодня должен испытать невесту на... ну... В общем, ты понял. – Веснушчатые щеки одного из близнеца залил густой румянец. Его братья неловко уставились в тарелки, делая вид, будто нашли в них что-то интересное.
Чонгук рассеянно осмотрелся в поисках Дайна. Пиршество близилось к завершению, и он должен был обговорить с ним услышанное. Не то чтобы Чонгука пугала мысль о близости с будущей женой, даже наоборот. Любой мужчина возжелал бы Лису, но последнее, чего хотелось Чонгуку – это провести первую брачную ночь с совсем еще юной девочкой, будучи непростительно пьяным. От одной только об этом мысли ему стало мерзко от самого себя. Он собрался встать из-за стола, чтобы отыскать царя, но Дайн уже пробирался к нему через толпу танцующих.
– Принц Чонгук, вы готовы?
– К чему? – неуверенно переспросил он. Сейчас он был готов отправиться в свои покои, выпить кувшин воды и завалиться спать.
– К проводам молодых на их брачное ложе. – Царь Дайн посмотрел на него с заговорщической улыбкой.
– Ваше Величество, я чту обычаи вашего народа, но прошу понять и меня. Я не северянин и, согласно нашим обычаям, еще не муж Лисе, а посему не могу... – Он запнулся и мысленно выругался. Его мозг, одурманенный пятью кубками сидра, отказывался выдавать разумные предложения.
– Можешь ничего не объяснять, юный принц. После этих слов я зауважал тебя еще больше. Меня радует, как ты заботишься о своем целомудрии и невинности моей племянницы.
На этих словах Чонгук едва сдержался, чтобы не расхохотаться царю прямо в лицо. Свое целомудрие он потерял еще в шестнадцать. Приложив недюжинные усилия, чтобы сохранить серьезное выражение лица, он выжидающе посмотрел на Дайна.
– Гости сопроводят вас до покоев. Это неотъемлемый обряд северной свадьбы. Ты посидишь какое-то время с Лисой, пока гости не разъедутся по домам и не разойдутся по своим покоям. А я прослежу, чтобы ты не задержался надолго. – Последнюю реплику царь Дайн проговорил строгим тоном.
Не успел Чонгук ответить, как музыканты заиграли новую мелодию, а люди начали подниматься со своих мест. К нему подошли старшие сыновья Дайна, среди которых он не увидел только Хисына.
– Ну что ж, – Кай протянул ему руку, – теперь ты наш брат!
Он пожал руку Каю, но тот не собирался его отпускать. Вместо этого они с Дирком подхватили его и усадили к себе на плечи. Никогда прежде Чонгук не чувствовал себя настолько неловко. Мужчины и женщины толпились со всех сторон и плотным потоком двигались к выходу из зала.
Чонгук осмотрелся, увидев, что с другой части зала к нему приближаются близнецы, которые уже успели усадить на свои плечи покрасневшую от смущения Лису. Они поравнялись со старшими братьями так, что Лиса теперь находилась рядом с Чонгуком.
Гости пиршества смеялись, пели и улюлюкали, протягивая руки к молодоженам.
– Южный принц! Возьми женушку за руку!
– Взгляни, какая она сладкая!
Люди, которые еще пару часов назад сверлили его недовольными взглядами, теперь – под действием хмелящих напитков – радостно хлопали в ладоши и смотрели на молодоженов, как на диковинных зверушек.
Чонгук пребывал в шоке от происходящего вокруг него. Мужчины тянули руки к Лисе, пытаясь ухватить за бедра и талию. Кто-то даже умудрился стянуть с ее плеч меховую накидку. Лиса выглядела напуганной, но продолжала упрямо смотреть прямо перед собой.
«Боже правый! Что за дикарские обычаи!» – только и успел подумать Чонгук, как несколько пар женских рук схватили его за живот, ноги и руки. Даже успели оценить упругость его зада. А одна из особенно проворных девушек стянула с него его любимый бархатный сюртук. –Какой-тоэтотюжанинзастенчивый!Такаясладкаядевкарядом,аониглазомневедет.
Повсюду раздались громкие смешки, а улюлюканья возобновились с новой силой. Пьяный старик совсем потерял стыд и пытался пощупать грудь княжны.
«Ну это уже ни в какие рамки не лезет!»
Устав от этой вакханалии, Чонгук соскочил с плеч царевичей. Перед глазами все тут же закружилось. Постояв несколько секунд, он смог удержать равновесие и не упасть. Все вокруг остановились и притихли. Слышался лишь недовольный шепот.
– Что, черт возьми, происходит? – выкрикнул кто-то вслух интересующий всех вопрос.
Твердой походкой Чонгук направился к близнецам и бесцеремонно стащил с их плеч напуганную Лису, подхватив ее на руки. Она уставилась на него недоумевающим взглядом. – Не бойся, обхвати меня за шею, – шепотом попросил Чонгук и обратил взор на гостей. Лиса явно была возмущена его действиями, но послушалась и крепко обняла его за шею.
– Простите, господа! Но вы правы, – сказал Чонгук делано вальяжным тоном. – Моя женушка столь сладка, а вы так медленно ведете нас в брачные покои, что у меня уже сил нет терпеть! – С этими словами он звучно поцеловал Лису в щеку, слегка коснувшись уголка ее губ, и рванул к комнате, оставив удивленных гостей далеко позади.
– Вот это я понимаю! Нетерпеливый муж! – произнес, кажется, тот престарелый лорд, который пытался ухватить Лису за грудь.
Улюлюканья и смех зазвучали с новой силой, но судя по отдаляющимся голосам, никто за ними не последовал.
Чонгук спокойно дошел до покоев Лисы, ударом ноги распахнул двери и переступил порог комнаты. Лиса тут же стрелой соскочила с его рук и отошла на несколько метров.
– Ты что творишь? – обозленно прокричала она, не боясь, что их кто-то услышит.
Чонгук пропустил ее слова мимо ушей. Устало вздохнув, распустил шнуровку на вороте рубашки и бесцеремонно направился к большой кровати, скрытой светлым балдахином. Он уселся на кровать и блаженно потянулся, размял своими руками затекшую шею.
– Я задала вопрос! Что ты себе позволяешь? – Лиса встала перед ним, скрестив руки на груди.
– Не позволил пьяным вусмерть мужчинам лапать мою супругу, – спокойно ответил он. Стянул с себя сапоги и разлегся на кровати.
Ложе было подготовлено для их первой ночи. Накрахмаленные простыни отдавали приятной прохладой и душистым ароматом хвои, прямо как сама Лиса. Томящийся в хмельном плену разум услужливо подкидывал Чонгуку мысли о том, как прекрасна его невеста и что он может воспользоваться правом первой ночи хоть сейчас.
Чонгук отогнал навязчивые идеи и закрыл глаза. Ему надо было вздремнуть хотя бы полчаса, чтобы угомонить вихрь запретных желаний, вызванный сидром.
** *
Лиса расхаживала по комнате, не в силах унять дрожь в теле. Почему ее так пугал брак с принцем? Ее страх перед Чонгуком удивлял и Шухуа, и тетушку Айрин, ведь кто только не просил руки Лисы: и дряхлые старики, и мужи в расцвете сил, – но ни один из них не вызывал в ней такие странные чувства, как Чонгук.
Все дело было в его глазах. Она никогда не видела таких красивых и одновременно пугающих глаз. Практически бесцветные, холодные словно лед, они каждый раз заставляли ее впадать в ступор, и Лиса переставала владеть собой. Она не понимала, что было на уме у принца, и, более того, не могла понять собственные мысли и чувства, когда находилась рядом с ним.
Чонгук лежал, распластавшись на кровати, и не обращал на нее никакого внимания. В глубине души Лиса была благодарна, что он избавил ее от унизительного обычая проводов к брачному ложу, следуя которому гости свадьбы должны были донести их на своих плечах прямо до кровати и оставить на невесте лишь сорочку, а на женихе – штаны. Хотя ее щека до сих пор горела в месте, где побывали губы принца, и Лису это ужасно злило.
– Немедленно поднимайся и покинь мою опочивальню. – Лиса возвышалась над ним, как коршун над погибающей жертвой.
Чонгук сморщился и приоткрыл один глаз.
– Лиса, душа моя, ты, видно, устала. Так приляг и отдохни.
– Я ни за что не лягу рядом с тобой! – Она от нетерпения снова начала ходить по комнате взад-вперед.
– Еще как ляжешь, я твой муж, не забыла? – Он потянулся за подушкой и подложил ее
себе под голову, чтобы наблюдать за Лисой.
– Не забыла, но сегодня ты должен покинуть мои покои. Тетушка Айрин сказала, что ты только проводишь меня до комнаты, а потом уйдешь к себе.
– Может, я передумал и решил переночевать здесь? Да хватит уже мельтешить перед глазами, ляг и успокойся. Я не собираюсь к тебе приставать.
Лиса остановилась и вперила в него злобный взгляд.
– Как ты не понимаешь, что если останешься здесь, то наутро все будут проверять наше ложе? Что подумает моя семья, когда увидит чистые простыни? – Лиса застыла, осознав, что сказала все это вслух. Она почувствовала, как загорелись ее щеки.
Чонгук удивленно взглянул на нее.
– Так ты... Вот черт. Так бы сразу и сказала.
С этими словами Чонгук поднял рубашку до груди, обнажив рельефные мышцы на плоском животе.
Лиса посмотрела на него обомлевшим взглядом.
«Он совсем с ума сошел?»
– Я готов, душа моя, иди ко мне. И мы скрепим наш союз в пылком соитии! – Он попытался стянуть свою рубашку через голову, но только безнадежно запутался в вороте и безвольно опустил руки, скрывая тканью часть пресса. – А, нет, извини. Кажется, я не готов.
Опомнившись, Лиса отвела взгляд от его оголенной бледной кожи и взглянула ему в лицо. На губах Чонгука играла блаженная улыбка, а его глаза... Ох, как она сразу не заметила? Если в обычное время его глаза источали леденящий холод, то сейчас они были остекленевшими и точно неживыми, а расширенные зрачки напоминали бездонные черные колодцы.
– Чонгук, ты пьян?
– Именно... Поэтому я несу несусветную чушь и не могу себя контролировать. И лучше не трогай меня, княжна, если не хочешь услышать куда более ужасные речи.
– Сколько ты выпил?
– Пять кубков омерзительного сидра. – В доказательство своих слов Чонгук приложил ладонь ко лбу и поморщился, словно от боли.
Лиса скептически фыркнула.
– Боже правый, да мои братья пьют его литрами и не пьянеют, а тебя развезло от пяти кубков?
Приподнявшись на локтях, Чонгук посмотрел на Лису. С его лица исчезло туповатое выражение, на смену которому вернулась привычная непроницаемая маска.
– Да, Лиса, меня развезло от пяти кубков, потому что я совершенно не умею пить и не выношу пьяных людей. А теперь, ради всего святого, позволь мне вздремнуть полчаса, и я покину твои покои, обещаю. – Закончив свой монолог, он снова откинулся на подушки и закрыл глаза.
Лиса стояла неподвижно, не зная, куда себя деть. Через несколько минут она услышала тихое посапывание и на цыпочках подкралась к Чонгуку. Он спал крепким сном. Черты его лица разгладились, и сейчас он снова напоминал печального ангела.
Смирившись с тем, что Чонгук не покинет ее покои в ближайшие полчаса, Лиса начала ходить по комнате. Она потеряла счет времени, пока расхаживала из угла в угол и предавалась мыслям, что скоро покинет отчий дом. В ее висках запульсировало, и усталость, которую Лиса не замечала за перепалками с пьяным принцем, разом навалилась на нее. Она подошла к кровати и, пригнувшись, тихо позвала его:
– Эй, чужеземец, ты слышишь меня?
Но тот не подавал никаких признаков жизни, кроме мирного сопения.
– Чонгук! Прошел почти час. Вставай и уходи, – громко сказала Лиса, но все ее
попытки были тщетны. Она потрясла его за плечо. – Чонгук, проснись! Тебе надо уходить, иначе дядюшка заподозрит неладное.
Лиса трясла его со всей силы и один раз даже похлопала по щеке, но Чонгук повернул голову в сторону и продолжил спать.
– Ну все, сам напросился!
Она взяла с прикроватного столика графин и налила в стакан воды. Наклонилась над Чонгуком и начала тонкой струей лить воду прямо ему на лицо. Пару секунд ничего не происходило, и Лиса уже хотела было выплеснуть содержимое стакана на него, но не успела. Чонгук распахнул глаза, резко схватил ее за плечи и повалил на кровать, подмяв под себя. Стакан выскользнул из ее рук и, расплескивая воду по простыне, с глухим стуком упал на ковер.
Чонгук завел ее руки за голову, крепко удерживая за запястья, отчего она не могла пошевелиться. Страх охватил ее. Лиса чувствовала на своем лице его дыхание, ощущала, как бьется его сердце напротив ее груди, какой жар исходит от кожи. В его вечно безжизненных глазах сейчас впервые читалась одна-единственная эмоция. И этой эмоцией была страсть.
– Лиса, – проговорил он хриплым шепотом, отчего у Лисы пробежались по коже мурашки. – Я ведь предупреждал, что пьян и могу себя не контролировать...
От страха Лиса совсем забыла, что не дышит. Она судорожно выдохнула, разомкнув сжатые губы. Лучше бы она этого не делала... Повинуясь импульсу, Чонгук склонился и нежно прикусил ее нижнюю губу. Сердце Лисы сжалось и, казалось, даже перестало стучать. Впервые в жизни она чувствовала на своих губах вкус поцелуя, если это можно так назвать. Чонгук покусывал ее губы, делая это с такой нежностью, что где-то глубоко в душе Лиса призналась, что ей это нравится. Нравится настолько, что она даже прикрыла глаза, наслаждаясь моментом близости. Но тут Чонгук отстранился. Его лицо было скрыто непроницаемой равнодушной маской.
– Никогда не лезь в клетку с хищником, если не уверена, что сможешь его укротить, Лиса. – Чонгук легонько чмокнул ее в нос и поднялся с кровати.
– Уже поздно, княжна, спокойной ночи, – будничным тоном произнес он, словно недавние поцелуи никак его не взволновали.
Лиса не смогла вымолвить ни единого слова и ошарашенно наблюдала, как Чонгук надел сапоги и покинул ее опочивальню. Тихий звук закрывающейся двери ударил ее точно звонкая пощечина, выводя из состояния ступора. Душу начали заполнять стыд и обида. Но даже они не могли остудить жар, вызванный пьянящими прикосновениями несносного южанина.
– Ненавижу... Как я тебя ненавижу! – шептала Лиса, не понимая, почему испытывает к нему это испепеляющее чувство.