Воровка моего сердца

После ухода Дженни Чонгуку наконец-то удалось спокойно позавтракать. Правда, еда уже не казалась ему настолько вкусной. Остаток дня прошел в суматохе. Он снова и снова провожал гостей, которые прибыли в замок на торжество. Король Алан и семья Дженни уехали тем же утром, отчего Чонгуку стало легче дышать. Хотя в замке еще оставались гости: Чимин, Джин и королева Йеджи. Последняя должна была отбыть вместе с супругом, но, видно, из-за очередной ссоры решила уехать вместе с Джином через пару дней.

Испытания Чонгука продолжались. Вечером должен был состояться семейный ужин, на котором будут присутствовать его мачеха, «обожаемый» братец и влюбленная парочка, союз которой мог с легкостью развязать новую войну между Югом и Арденом. Чонгук не знал, смеяться ему или плакать от предстоящей идиллии.

К ужину Чонгук облачился в черные кожаные штаны и белую шелковую рубашку. Сверху накинул бархатный черный сюртук, украшенный вышивкой из серебряных нитей. Чонгук ценил в одежде простоту и удобство, и весь его гардероб состоял преимущественно из темных оттенков. Разбавляли этот, как выражалась Розэ, траурный ансамбль белые рубашки.

Он спустился в трапезную. Напряжение в просторной зале можно было буквально пощупать рукой. Гробовую тишину нарушал лишь звон столовых приборов.

Чонгук сидел во главе стола. Напротив него гордо восседала королева Йеджи, которая за весь вечер не проронила ни единого слова. По правую руку от Чонгука сидела Розэ, а по левую руку – смущенный Чимин. Рядом с ним в кресле развалился Джин, и только он пребывал в прекрасном настроении.

– Леди Розэ, не желаете ли вы отправиться в столицу вместе с нами? Матушка приглашает вас, правда?

Джин бесстыдно изучал девушку взглядом, вгоняя в краску и ее, и Чимина. Хотя Розэ краснела от смущения, а Чимин – от ревности.

– Леди Розэ может присоединиться к нашему путешествию, если пожелает, – ответила королева, скорее, из вежливости.

– Спасибо за приглашение, Ваше Величество, но мне бы не хотелось оставлять брата в первые дни его правления. – Голос Розэ подрагивал от напряжения.

– Разве твой брат не сказал? – В нарочитом удивлении Джин приподнял брови и прикрыл ладонью рот. – Он через неделю отправится в Северное царство просить руки племянницы царя Дайна. Хотя изначально отец планировал послать туда Чимина. – Джин выдержал театральную паузу. – Но Чонгук решил, что он более достоин жениться на княжне. Чимин, не обидно, что любимый братец увел у тебя из-под носа такую красотку?

Чонгук стиснул зубы. Он хотел сам поговорить с Розэ, но Джин, как обычно, все испортил. Чонгук был готов отдать руку на отсечение, что старший брат что-то подозревал, – неспроста он поднял эту тему на семейном ужине.

Казалось, температура в трапезной упала на несколько градусов. Чимин уставился в тарелку, не в силах поднять глаза, лицо королевы скривилось в раздражении, а Розэ в полном смятении переводила взгляд с Чонгука на Чимина.

– Твои поклонницы уже приготовили траурные наряды по случаю предстоящей помолвки?

Чонгук продолжал делать вид, что не замечает напряженной обстановки. Он невозмутимо отрезал кусочек жареной индейки и полил его пряным соусом.

– Не переживай, им не о чем беспокоиться, я ведь их не бросаю. Кстати, в этом замке так много хорошеньких девушек, смею надеяться, что и среди них есть мои обожательницы. – Джин нахально подмигнул Розэ.

Побледневший от злости Чимин уже собирался что-то сказать, как вдруг королева Йеджи хлестнула Джина веером по макушке.

Чонгук в изумлении выгнул бровь, а Розэ, не сдержавшись, нервно захихикала. Чимин, казалось, тоже немного расслабился.

– Джин, если тебе нечего обсудить, кроме своих пассий, то лучше помолчи. – Королева одарила сына строгим взглядом, но Чонгук готов был поклясться, что заметил в уголках ее губ улыбку.

Джин явно был шокирован выходкой своей матери, но к совету прислушался.

Оставшийся вечер прошел в более комфортной обстановке. Чонгук с Чимином перекинулись парочкой шуток, и даже Джин время от времени принимал участие в их беседе и не вел себя как последняя скотина.

Когда все начали расходиться по своим комнатам, Чонгук с облегчением подумал о своей теплой уютной постели. Он надеялся, что сегодня его не будут тревожить кошмары, что сможет наконец-то выспаться.

Мысли Чонгука прервала королева Йеджи.

– Чонгук, могу я поговорить с тобой?

Он так погрузился в раздумья, что не заметил, что они остались в трапезной одни. Чонгук мысленно выругался. Господь всемогущий! С каких пор он стал настолько важной персоной, что всем вдруг понадобилось с ним поговорить?

* * *

Отношения с мачехой у Чонгука были холодны, как зимние морозы.

В детстве он думал, что та ненавидит его и желает ему скорейшей смерти. Что логично, ведь для королевы бастард – живое воплощение измены мужа.

Однако после одного случая он вовсе перестал понимать эту женщину.

Через полгода пребывания в главном замке Фортиса, Голдкасле, Чонгук сильно заболел. Братьев к нему не пускали. Хотя ни один из них, кроме Чимина, к Чонгуку не рвался. Этот щуплый, но шустрый мальчишка пытался пробраться в его покои ночью, но попался на глаза служанке. После этого возле дверей больного выставили стражу.

Отец тоже не заходил. Боялся заразиться.

На третий день состояние Чонгука резко ухудшилось. Сильнейшая лихорадка охватила его. Чонгук, горячий, как раскаленное железо, никак не мог согреться. Зубы выбивали ритм резвого танца, руки дрожали и были холоднее льда. Тело настолько ослабло, что он не мог даже приподнять голову, чтобы сделать глоток воды. В тот момент Чонгук был уверен, что умрет.

Когда наступила ночь, юный принц в полной мере ощутил, как одинок.

Служанка, неизменно дежурившая в его покоях, уснула, и громкий храп будто бы доказывал Чонгуку, что он никому здесь не нужен. Он вспоминал, как в Ардене при малейшей простуде матушка не отходила от его кровати.

Мысли о недавно ушедшей из жизни матери отозвались в сердце тупой болью, и Чонгук наконец-то дал волю чувствам и горько заплакал. Впервые после смерти мамы позволил себе эту слабость.

Ему так отчаянно хотелось очутиться рядом с мамой, увидеть ее, услышать ее голос, почувствовать прикосновение рук. Скорбь по матери, жар, боль и слабость в теле были столь сильны, что Чонгук начал бредить. Он отчетливо ощутил, как мягкая рука прикоснулась к его лбу и стала нежно поглаживать голову. Ему потребовалось всего несколько минут, чтобы понять, что он вовсе не в бреду. Его на самом деле кто-то гладил по волосам, а затем и приложил ко лбу мокрую тряпку и поменял грелку у ног.

Чонгук решил, что это служанка. Но из кресла все так же доносился размеренный храп. Вероятно, пришла еще одна, чтобы проверить его самочувствие. Но внезапно чьи-то холодные губы коснулись его лба. Нет, служанка не могла позволить себе такую вольность... Но кто же это был? Чонгук желал выяснить правду, но боялся открыть глаза и убедиться, что это всего лишь игры его больного воображения.

Он так и пролежал с закрытыми глазами около часа. Постепенно жар стихал, и Чонгук начал проваливаться в дрему. Из объятий сна его вырвал звук удаляющихся шагов. Открыв глаза, Чонгук увидел величественную осанку Ее Величества.

После выздоровления Чонгука отправили в Арден. Дедушка гневался из-за того, что его не оповестили о болезни внука. Тогда принц провел в Аэране – столице Ардена – целых три месяца, пока дед не убедился, что тот достаточно окреп.

По возвращении в Фортис Чонгук не почувствовал перемен в отношениях с королевой, но знал, что именно она была рядом, когда он нуждался в поддержке как никогда.

* * *

Они расположились перед камином. Языки пламени извивались в медленном танце и озаряли трапезную красноватым сиянием. Королева задумчиво наблюдала за чарующей огненной пляской, перебирая пальцами веер. Свечение камина подчеркивало блеск ее густых каштановых волос, отражалось в глазах цвета растопленного шоколада и скользило по чувственным тонким губам. Она была красива и выглядела довольно молодо; возраст читался лишь в глубокой морщине на лбу и опущенных уголках рта.

Королева Йеджи первой нарушила тишину:

– Зачем ты взял на себя долг женитьбы Чимина?

– Союз Ардена и Северного царства будет более благотворным и для Юга, и для Ардена, – ответил Чонгук, понимая, что она не поверит его словам.

– Чонгук, этим ты, возможно, и убедил своего отца, но я женщина и замечаю то, чему вы, мужчины, не придаете значения. Думаешь, мне неизвестно о чувствах сына к твоей кузине? – Королева отложила веер и посмотрела Чонгуку прямо в глаза.

Он решил ответить, ничего не утаивая:

– Ваше Величество, понимаю ваше недовольство, но Чимин мой любимый брат, Розэ мне как родная сестра. Они любят друг друга, и я... – Чонгук прикусил нижнюю губу и провел рукой по черным волосам. Он знал, что следующие его слова не понравятся королеве, но он привык говорить откровенно. – Я не позволю им повторить судьбу моих родителей и сделаю для этого все возможное.

– Розэ – прекрасная девушка, она не виновата в том, что ее тетя... совершила большую ошибку... – Королева Йеджи скривила губы, будто упоминание главной соперницы было горьким на вкус. – Вот только твои старания напрасны. Ты упустил шанс сделать собственный выбор и, возможно, даже обрек себя на судьбу отца, но вряд ли это что-то изменит. Алан ни за что не благословит брак Чимина с внучкой Корвина, а Чимин... никогда не пойдет против воли отца. Этим он весь в Алана.

Королева озвучила все те переживания и страхи, которые Чонгук пытался закрыть на замок и спрятать куда подальше. Нет, он не боялся повторить судьбу Алана. Но Чимин... Королева была права. Чимин не робел в бою, но в принятии жизненно важных решений был совершенно бесхребетным и делал все по указке отца.

– У Ала... у отца не было брата, который бы поддержал его. А у Чимина есть. Я верю в него. Вместе мы сможем убедить отца.

Чонгук не смог ничего прочесть в темных глазах королевы. Она казалась застывшей статуей, лишенной каких-либо эмоций.

– Ладно, я не буду вам препятствовать, но и помогать тоже. Я, безусловно, желаю сыну счастья, но не оставляю надежд, что твоя кузина – очередное временное увлечение. Прошу простить меня за прямоту.

– Не извиняйтесь, Ваше Величество, и я благодарю за понимание.

Королева поднялась с кресла и направилась к двери. Вид ее гордой осанки всколыхнул в голове полузабытое воспоминание. Сам того не ожидая, Чонгук остановил ее внезапным вопросом:

– В ту ночь, когда я болел, это были вы... – Чонгук знал, что она поймет, о чем он говорит. – Почему? Я ведь ее сын.

Стоя к нему спиной, как в ту ночь, и не оборачиваясь, королева тихим и совсем незнакомым Чонгуку голосом ответила:

– Я никогда не испытывала ненависти ни к тебе, как ты привык считать, ни к твоей матери. Я слишком хорошо знаю короля, чтобы испытывать к нему те же чувства, что и она.

Договорив, королева Йеджи покинула комнату, оставив Чонгука одного. Он еще долго раздумывал над ее словами, глядя на угасающий танец огня в камине.