3.Теория Невероятностей vol.3 - Горизонт событий

— Ну вот, солнышко, здесь мы жили, когда ты был совсем крошкой и только родился! — Регина припарковала машину и повернулась к Амину в автокресле. — И в этом городе матушка твоя провела почти всю свою жизнь!

Амин выглянул в окно машины, осмотрел окружение:

— Мамотька, помню! — старательно выговаривал он русские звуки.

— А сейчас мы пойдём в гости к Кате, это мой близкий друг! Я её очень люблю! И она тебя тоже очень любит! Помнишь её? Ну, бери цветы! Ты же джентльмен! К даме в гости идём с подарками!

— Дя! — заулыбался мальчик и потянулся за небольшим букетом возле кресла.

Регина ласково посмотрела на сына. Хронограф отмерял ему уже стандартных три года и два месяца.

Как только Амин стал держаться прямо и ходить, Кхамер начал его учить и тренировать. В два года Амин пытался повторять за отцом сложные скороговорки, хотя ошибался в каждой, а в три — уже держал тренировочный кинжал, пусть его ручонки и едва обхватывали рукоять.

Регина поначалу хотела было вмешаться, память о детстве самого Кхамера заставляла её морщиться. Однажды Амин разыгрался, разбегался в догонялки за воробьями, споткнулся о камень. Материнское сердце облилось кровью, замерло в страхе. Рена рванулась вперёд, чтобы поймать сына. Да только приземлились коленки малыша не на твёрдую брусчатку, а на отцовские ладони. От испуга мальчик захныкал.

— Тебе больно? — спокойно спросил Кхамер. Голос невозмутимый, но Регина видела, как свело напряжением его плечи.

Амин тёр кулачками щеки, громко вздыхал:

— Неть, — пробормотал он между всхлипами.

— Тогда зачем плачешь?

— Стра-а-ашно! — Нижняя губа мальчугана всё ещё обиженно кривилась. Хотя мокрые дорожки от слёз высыхали.

— Падать нестрашно, сын. Страшно, если поймать некому. А у тебя есть твоя мама и я. — Кхамер бросил быстрый взгляд через плечо.

Амин попытался схватиться за мамину руку, чтобы встать, но Кхамер тут же подался вперёд, не позволил Рене подойти:

— Нет. — Он покачал головой. — Мы тебя всегда поймаем, если упадёшь. Но встать ты должен сам.

Пока малыш кряхтел, но поднимался самостоятельно, Регина вспоминала. Тренировочный зал Замка, собственные слёзы, синяки и выбитые суставы. Посмотрела на содранную, кровоточащую кожу — не на коленках сына, а на ладонях мужа. И больше никогда не вмешивалась в то, как и чему Кхамер учил Амина.

— Только давай без убийства в пять лет! Или сколько там тебе лет было, когда ты первую жизнь отнял?! — лишь единожды обозначила она.

Кхамер усмехнулся:

— Джин, я не собираюсь делать из него машину для убийств, как растили меня! Но и неженку рафинированного не жди. Сама знаешь, что в нем скрыто!

Регина не спорила. После разговора с Белым Лордом встречу с Ровеной она откладывать не стала. Ведьма не лукавила, не отпиралась. Расписала и свои заклятья и то, как их снять.

— Что думаешь? — обратилась уже дома Регина к Кхамеру. — Лишать его собственных сил несправедливо. Но сумеем ли обучить его сами?

Он долго молчал, только крутил в руках деревянную головоломку, с которой часто играл Амин.

— Пусть спокойно растёт, Джин. — Кхамер сложил фигурку в нужной последовательности, подкинул в руке. — Я его подготовлю, основы он будет знать. Станет старше — будем постепенно снимать блок.

Молчаливым соглашением оба договорились не лишать сына детства. А себя — радости наблюдать за ним.

Регина мотнула головой, прогоняя воспоминания. Помогла Амину отстегнуться от автокресла и выйти из машины. Детская ладошка грела не только руку, но и сердце, пока они набирали код домофона. Едва они вошли во двор, как дверь дома распахнулась, Катя вылетела с лестницы и тут же бросилась с объятиями.

— Господи, девочка моя! — причитала она. — Дай хоть посмотрю на тебя!

Катя отстранилась, вглядываясь в лицо подруги:

— Чёрт, даже морщинок новых не нажила! — фыркнула она, провела пальцем по своей уже заметно изменившейся коже. — А вот у нас время безжалостно!

Регина обняла и аккуратно убрала ей волосы за уши.

— Жизнь прекрасна во всех проявлениях, родная моя! Я это теперь очень хорошо знаю!

Катя вытерла слёзы и отмахнулась. Из-за спины матери вышел вперёд Амин, протянул букет ромашек и коробочку с пирожными.

— Подалок! — тщательно выговаривал он, даже хмурился, настолько был сосредоточен.

— Ой, Господи, что за солнышко тут такое?! — бормотала Катя, принимая подарки. — Спасибо, молодой человек! А ты знаешь, кто я?

— Дя! Катя, длуг мамы, когда я быль маленький. Но я уже бальсой!

Катя приобняла мальчика:

— Да ты чудо просто! Заходите скорее! Мои ещё по школам, пока сами!

Последовала суета с раздеваниями, умываниями, рассаживаниями за чаем и вкусностями. Амину выделили диван у стены, на который Катя вынесла целую гору детских игрушек. Тот сосредоточенно погрузился в изучение новых предметов.

— Ну и ну! — Катя склонила голову, разглядывая Амина. — Совсем тебя не видно в нём, Ренка. Одни папашины гены разгулялись!

Она потянулась ущипнуть его за щёку, но вдруг замерла — вспомнила, что это не тот пухлый малыш, которого она помогала укачивать раньше. — Хотя... вот улыбается как ты! И глазки по форме — твои! — преувеличенно бодро добавила Катерина и тут же вернулась к столу и загремела чашками.

Медный оттенок кожи, да янтарного цвета глаза отличали Амина от обычных людей. А когда сошёл младенческий пушок, голову покрыли серебристо-серые, как седые, прямые волосы. Регина смеялась, что им следовало бы переименовать сына в Геральта, и подарила ему мягкую игрушечную лошадку, назвав её Плотвой.

— Сколько ему сейчас? — спросила Катя, пока расставляла на столе приборы и угощения к чаю.

— Три года и два месяца, я отслеживаю по земному времени, — улыбнулась Регина.

«Земному. Не нашему, не дома. Я начинаю забывать Землю...» — на мгновение поджала она губы.

— Почему же вы здесь не живете? Я сколько тебя не видела? Года полтора уже? — хмурилась подруга. Десертная ложечка так и плясала в её пальцах.

— Солнышко, он болтать начинает. — Рена накрыла её ладонь своей, сжала. — Пока не повзрослеет — как объяснить, если он ляпнет, что мама огоньки из рук выпускает? А папа в разные миры летает на корабликах! А там это не удивляет никого. Постарше станет — вернёмся. Хочу, чтоб Амин и мою культуру тоже знал.

Катя отодвинула блюдце и пристально посмотрела ей в глаза:

— А как... — вздохнула она. — Лилька вчера опять вспоминала любимого чёрного плаща.

Регина замерла, держа на весу фарфоровую чашку с изящной ручкой.

— Если бы ты знала! — скривилась Рена в нечто среднее между улыбкой и гримасой боли. — Пару дней назад нашла в его памяти момент...

Прикусив губу, она замотала головой. Чай расплескался, и Регина быстро поставила чашку на стол. Так быстро, что фарфор жалобно звякнул, но устоял.

Она сцепила пальцы в замок и уткнулась в них лбом.

— Таких моментов — сотни. Тысячи! — хрипло призналась Регина, не поднимая головы. Затем резко выпрямилась, провела ладонью по шее.

Краем глаза Катя заметила какое-то движение в дальнем углу комнаты — будто темнота зашевелилась, сформировала фигуру в тёмном балахоне. Присмотрелась — ничего, просто тень от окна. Хозяйка дома поёжилась и машинально перекрестилась, бросив взгляд на икону над входом в зал.

— А что Кхамер? — повернулась Катя к подруге.

Рена коротко усмехнулась, схватила салфетку и принялась её комкать в руках.

— Он требует, чтобы я перестала цепляться за призрака. Как будто это так просто. — В её глазах расплылись тёмные разводы — как плеснули чернил. А в зрачках сверкнули молнии. — Он в моей крови, Кать. В памяти. Когда Амин болел, и я не могла его вылечить — в его архивах нашла хитрый рецепт. Когда...

Салфетка в её руках превратилась в горсть обрывков. Катя вскочила, обняла, чувствуя, как плечи подруги тряслись мелкой дрожью.

— Это всё — часть меня. Они оба, — прошептала Регина и спрятала лицо на груди Катерины. — Один, по сути, меня создал. А второй — научил ничего не бояться.

Она отстранилась, опустила голову и застонала.

— Мама! Тебе, — подёргал за рукав Амин. Регина тут же выпрямилась, сын протягивал альбомный листок.

— Рисунок? Ну давай посмотрим, милый, — ласково промурлыкала она, усаживая мальчика на колени. — Показывай! Что нарисовал?

Амин разложил листок на столе, Рена бросила взгляд. Её глаза округлились, она выразительно посмотрела на Катю.

— Иди сюда, — одними губами позвала Регина.

— Это я, — указывал Амин на фигуры вытянутых фасолин разных размеров на листке. — Папа. — Он ткнул пальчиком в темно-синий овал возле себя.

— Ты смотри, папашу первого обозначил, — сквозь зубы процедила Катя.

Рена хмыкнула:

— Пусть! У них там целая общая вселенная, я не лезу.

— Мама, — продолжал мальчик, указывая на оранжевый овал, а потом перевёл пальчик на черный вытянутый шар рядом с оранжевым. — Это мой блатик!

Регина и Катя переглянулись с немым вопросом. Амин не знал слов магический поток, но чувствовал интуитивно. В его памяти жили образы того, что было до начала его жизни: рыжая ведьма, крёстный Кайл, голоса маминых подруг и запах её любимой пекарни.

И вот рисунок: папа — синий овал, стихия Воды. Мама — оранжевый, Огонь. А чёрный...

— Солнышко, ты знаешь имя своего братика? — Регина гладила сына по волосам онемевшими пальцами.

Тот задумался, даже кончик языка высунулся.

— Неть... но я видел! Я быль с тобой! Он плиходиль!

— Всё верно, — Рена говорила медленно, спокойно, как о чём-то обыденном. — А ты знаешь, кто он?

— Дя! Он будет моим блатиком! Мамотька! — Амин поднял глазки на мать и сморщил носик, будто спрашивая: «Ну что же ты не сообразишь никак?!»

— Милый, брат — это общие мама и папа, — мягко объясняла она. — Ты уверен, что это твой братик?

— Дя! — Мальчик нахмурился и несколько раз кивнул — ничего хорошего про своих взрослых уже не думал.

Катя дёрнула подругу за рукав:

— Ты не беременна?

Но Регина мотнула головой:

— Точно нет! Уже год как. Считай, магический климакс — несовместимо!

Она уткнулась носом в макушку сына, ероша его серебристые волосы:

— Родной, помнишь, я рассказывала, что до рождения ты жил у меня в животике?

Амин кивнул, глядя на мать сверкающими глазёнками.

— А твой братик так же будет?

Мальчик задумался, почесал нос:

— Неть! — категорично заявил он. — Его дядя плинесет!

— Дядя... — в унисон произнесли обе женщины и синхронно опустили руки.

— Зашибись... понятнее не стало. — Рена зажмурилась, с усилием выдыхая.

— Дружок, а ты это сам придумал? — внезапно спросила Катя и выразительно посмотрела на подругу. — Может, сказку такую читал?

Амин надул щёки и в этот момент стал удивительно похож на мать — та же упрямая складка между бровями, тот же взгляд исподлобья.

— Я знаю! — И он ткнул пальцем в рисунок.

— А что за дядя, милый? — уточнила Регина. — Ты его знаешь?

Мальчик вдруг замер, прислушивался к чему-то. Потом резко спрыгнул с колен матери, с важным видом подбежал к дивану и начал что-то искать, разбрасывая подушки. Наконец, он торжествующе вытащил серый фломастер.

Его язык высунулся от усердия, когда Амин выводил рядом с чёрным овалом кривоватую линию.

— Дя-дя! — растянул он слово, осмотрел шедевр и кивнул. И тут же забыл о взрослых, заковылял к игрушкам, бормоча что-то под нос.

— Ты понимаешь хоть что-то? Что за дядя? — Взгляд Кати судорожно метался между рисунком и подругой.

— Кажется, начинаю. — Регина медленно провела пальцем по линии, глаза затуманились. — Это Дон. Амин может чуять его через отца. Печать Порядка — Стрела. Так, я сейчас позвоню и пошумлю на английском, не пугайся!

Она рванула в коридор, достала из сумки телефон, набрала номер.

Катя затаила дыхание, прислушиваясь к чужой речи — университетское образование не прошло даром, да и дети требовали помогать с домашними заданиями. Общий смысл она поняла, лишь некоторые фразы ускользали.

— Привет! — начала разговор Регина. — Мой трёхлетний сын нарисовал черную фигуру и сказал, что это будет его братик! Что думаешь?!

Едва слышное бормотание в телефоне. Рена нахмурилась:

— Не смешно! Нет, не беременна! И зелья твои пить я не буду!

Она гладила лоб пальцами, пока слушала слова собеседницы:

— Ровена, давай серьёзно! Ты провела с ним последние месяцы, а то дольше! Неужели вы ни разу не обсуждали возможность воскрешения?

Голос из трубки стал громче и пронзительней.

— И что? Откуда это знает Амин?! — буркнула Регина, превратив в кучу обрывков очередную салфетку. В итоге она шумно выдохнула:

— Хорошо, принесу. Я скоро буду, позвоню.

Она схватила рисунок, сложила пополам и убрала в сумку.

— И? — спросила Катя, постукивая чайной ложкой по столу.

— Пообщаюсь с ведьмой, которая с ним любезничала последние месяцы. — Регина опустилась на стул рядом с подругой.

— Та рыжая, что роды принимала?

— Да... Она попросила рисунок принести, посмотрим.

— Рен, я правильно поняла слово... resurrection — воскрешение? — Катины глаза по размеру могли соперничать с блюдцами. — Это возможно?

— Не знаю, Катюш, не знаю! Но Амин... обладает определённым даром. Вероятно, он видит, что можно сделать. Я пока не готова ответить. Надо разбираться. — И Регина решительно поднялась.

Катя тут же схватила её за рукав:

— Уходишь?! Ренка, да тебя не было больше года!

— Родная, у меня мысли в кучу. — Рена сжала её холодные руки в своих. — Если Амин прав... это всё меняет! Я должна разобраться!

Катя кивнула и отвела взгляд, тяжело вздохнула. Регина подошла к сыну:

— Малыш, хочешь увидеть Кайла и Тони?

Амин заулыбался:

— Дя! Кайл! — И заливисто захохотал.

— Тогда пошли! Скажи Кате пока, мы ещё к ней приедем!

Амин подбежал, обнял за колени, Катя погладила его по волосам:

— Я буду тебя ждать в гости с мамой. Обещаешь?

— Дя!

Затем он схватил мать за руку и потащил к входной двери.

— Кайл! — твердил малыш.

***

— Эй! Привет, маленький монстр! — крикнул Кайл, подхватывая летящего к нему мальчонку. Поднял его на вытянутых руках, подкинул в воздух, Амин звонко рассмеялся и заверещал. Регина покачала головой, но промолчала. В прошлый раз, когда она попыталась вмешаться, две пары глаз — янтарных и зелёных — смотрели на неё с таким немым укором, что она до конца дня себе места не могла найти.

Кайл приветственно чмокнул её в щеку, усадил мальчонку на шею:

— Че, как оно?

— Нормально, — с улыбкой кивнула Рена. — Где брат?

Тони высунулся из кабинета:

— О, ты уже здесь, привет! — махнул он рукой. — Амин! Как дела, разбойник?

— Все холосо! — радостно сказал Амин, обнимая Кайла.

— Мы сейчас пойдём чистить мой кольт. Я тебе расскажу...

— Пули вытащить не забудь! — мгновенно погрозила пальцем мать.

— Да, мэм! — отдал честь Кайл.

Регина фыркнула — военное приветствие без формы и фуражки! И тряхнула головой, вспомнив, что у янки другие традиции и правила. А старший Ремингтон, крепко ухватив Амина за ручку, уже убежал с ним на второй этаж.

Регина глубоко вздохнула:

— Тони, можете пару часов присмотреть за Амином? Мне надо поговорить с Ровеной.

— Без проблем, тем более Кайл его раньше и не отдаст! — с улыбкой ответил он. — Всё нормально?

Рисунок из сумки перекочевал в руки Тони.

— Это нарисовал Амин сегодня утром, — объявила Рена.

Ремингтон-младший изучил рисунок, нахмурился.

— Я правильно понял эту фигуру? — Он указал на черный овал.

— А то!

— Ты об этом хочешь с Ровеной поговорить?

Регина кивнула.

— Я вижу связь, — хмурился Тони, указывая на тёмную фигуру. — Что-то прочное... И живое. И тянется к тебе.

— Я же разрушила! — пробормотала Регина вполголоса, убрала рисунок в сумку. — Что скажешь на этот счёт?

Тони потёр подбородок, пожал плечами:

— Джина, в нашем мире смерть не всегда необратима. И я не понимаю, почему для вас всё так однозначно.

— Вот и я теперь так думаю. Может, зря лапки сложили? — барабанила Регина пальцами по столу, закрыв глаза. — С другой стороны... никого из павших Лордов не вернули. Ладно! — Она хлопнула в ладоши. — Поговорю с Ровеной сначала!

Регина вскочила и тут же открыла себе портал посреди гостиной.