Глава 40
Туман и огни окружали сцену, создавая загадочную атмосферу. Мы затаили дыхание, трибуны замерли в ожидании продолжения. Плюм всё ещё нервничал, его беспокойство передавалось мне.
— Что-то мне... — начала я, но не успела договорить.
Громкий удар барабанов пронёсся над ареной, заставляя зрителей вздрогнуть. Из клубов тумана медленно выступил слон. Его массивное тело было покрыто замысловатыми узорами, мерцающими в свете факелов. В глазах животного читалась покорность. Ритм барабанов ускорился, и великое создание величественно поднялось на задние лапы. Перед ним появилась миниатюрная девушка. Она ловко забралась по хоботу на спину слона и начала танцевать. Её движения были такими изящными, что казалось, её тело не знало ограничений. Неужели человек способен так гнуться? На её лбу сияли те же узоры, что и на теле слона, словно их связала невидимая нить.
Внезапно девушка, будто заведённая кукла, соскользнула вниз. По трибунам прокатился вскрик. Моё сердце замерло, я задержала дыхание, ожидая худшего. Но танцовщица приземлилась на землю с невесомой лёгкостью. Рядом с ней появились два брата-акробата, а слон тем временем плавно опустился в нормальное положение.
— Мне тут не нравится, давай уйдём, — я потянула Клауса за руку, ощущая глухое беспокойство.
Затем я посмотрела на Ти. Девочка наблюдала за представлением с глазами, полными слёз, крепко прижимая к себе свою игрушку, словно последнюю надежду. Я присела перед ней, осторожно стерев её слёзы, и поймала её взгляд.
— Всё будет хорошо. Мы сейчас уйдём отсюда, хорошо?
— Харошье, харошье... — прошептала она, глядя в пустоту.
Я мягко потянула их в сторону выхода, чувствуя, как в груди нарастает тревога.
— Так, куда тут можно сходить? Не хотите перекусить? — я бросила на Клауса полный надежды взгляд, а затем покосилась на Ти.
— Да, было бы неплохо. Давай посмотрим, что есть, — согласился он.
Выбравшись из толпы, мы очутились на улице, где пахло пряностями, жареным мясом и свежей выпечкой. Оглядевшись, я поняла, что мы были не единственными, кого шоу оставило в смятении.
— Ты их видела?! — воскликнула группа девушек, выходя следом за нами. Они так увлеклись разговором, что не заметили нас и влетели прямо в меня.
— Ох, простите! Вы не ушиблись? Ну, тогда хорошо...
— Ой, смотри туда! Я хочу попробовать это... и вон то тоже! Да, Ти? Это должно быть вкусно!
Мы бродили от лавки к лавке, покупая почти всё подряд. Еда оказалась удивительно вкусной, каждый новый вкус удивлял и завораживал. Постепенно Ти ожила. Она с осторожностью пробовала угощения, но никогда не брала еду в руки — было видно, как сильно она переживала за свою игрушку, боясь её испачкать.
Гуляли мы до самой ночи. Город раскрывал свою красоту во всей полноте: фонари, оформленные с ювелирной тщательностью, мерцали мягким, завораживающим светом. Они притягивали взгляд, создавая ощущение волшебства.
— Сегодня будут запускать бумажные фонари. Хотите поучаствовать? — Клаус загадочно улыбнулся.
— Конечно! Я никогда их не видела! — мои глаза загорелись восторгом. Я читала о них, но никогда не думала, что смогу увидеть это своими глазами.
Я посмотрела на Ти. Бедняжка была совершенно измотана — её маленькие ножки едва передвигались, а глаза закрывались сами собой. Но даже в таком состоянии она продолжала крепко держать своё драгоценное сокровище.
— Только Ти, кажется, очень хочет спать. Уверен, может, лучше домой вернемся?
— Сейчас... — Клаус опустился перед Ти, но та, похоже, даже не заметила этого. — Visne videre stellas mittentes?
Не знаю, что именно он сказал, но малышка тут же оживилась, глаза ее засветились, и она посмотрела на нас с огромным интересом. Потом, едва сдерживая нетерпение, начала энергично кивать, улыбаясь и глядя в небо, будто чего-то ожидая.
— Вот и все. Идем.
Клаус повел нас к небольшой лавке, где продавались воздушные фонари. Там были самые разные: розовые в форме сердец, простые белые и желтые, украшенные замысловатыми узорами и даже с иероглифами, значения которых я не понимала.
— Вам помочь выбрать? — старенький продавец, сидевший за прилавком, с усилием поднялся, оглядев нас с любопытством. — Вижу, вас привлекли эти символы... Вот эти на удачу, эти — на любовь... Но рекомендую вам вот этот.
Он достал из-под прилавка удивительно красивый золотой фонарь, на котором сияло изображение солнца.
— Говорят, если запустить такой фонарь с любимым человеком, это навсегда. И знаете, я в это верю.
Я смутилась, покосившись на Клауса. Он же, напротив, с улыбкой наблюдал за моей реакцией.
— Что вы, мы не...
— Да давайте один такой, — перебил меня Клаус, протягивая продавцу несколько драхм. Тот с довольной улыбкой передал нам фонарь. — Итак, куда пойдем его запускать?
— Через полчаса все будут запускать их на главной площади, вам туда, — встрял в наш разговор старик, кивая в нужном направлении.
— Спасибо! — крикнула я, когда мы уже отошли от лавки. Он лишь улыбнулся в ответ, глядя нам вслед с чем-то отцовским в глазах.
— Ты когда-нибудь запускал такие фонари?
— Ubi sunt stellae? — неожиданно сказали в унисон Ти и Клаус. Девочка возмущенно скрестила руки на груди и посмотрела на нас с укоризной, явно недовольная тем, что мы отклоняемся от главного.
— Так, девочки, спокойно... Nos postulo paulum exspectare... Вроде правильно сказал... Ладно, идемте! — Клаус уверенно потянул нас за собой.
На главной площади уже собралась толпа, все держали фонари и оживленно что-то обсуждали. В воздухе витало предвкушение.
— А когда мы будем их запускать? — спросила я, оглядываясь.
— Да вот уже скоро, милая, как только сигнал дадут, — отозвалась какая-то женщина, качая головой. — Вам что, не объяснили? Ох, молодежь...
— Видишь? Ничего сложного, — шепнул Клаус.
— А у тебя есть чем зажечь фонарь? — я обеспокоенно оглянулась, но тут же отвлеклась на Ти, которую чуть не сбила с ног толпа. Быстро притянув ее к себе, я присела, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Но прежде чем я успела что-то сказать, по площади разнесся глубокий, протяжный звук горна. Толпа оживилась. Люди начали зажигать свои фонари, и вскоре воздух наполнился мягким золотым светом.
Я вскочила, сердце забилось быстрее. Клаус быстро зажег наш фонарь, а затем нежно приобнял меня за плечи. Мы подняли руки и, замерев в мгновении тишины, отпустили его в небо.
Фонарь взмыл вверх, присоединившись к сотням таких же огненных звезд, плывущих в ночной темноте. Они поднимались выше и выше, уносимые ветром, будто ожившие мечты.
— Говорят, если загадать желание, глядя на них, оно сбудется, — тихо прошептал Клаус мне на ухо, заправляя прядь волос за ухо. — У тебя еще есть время успеть.
У меня было только одно желание — чтобы весь этот ужас наконец закончился, чтобы моя жизнь снова стала спокойной, как прежде, без покушений, без боли, без постоянного страха. Но могла ли я надеяться на это, живя в замке с ребенком? Кто знает...
Когда я открыла глаза, Клаус с мягкой улыбкой наблюдал за мной. В его взгляде было что-то теплое, завораживающее, и в следующий миг он приблизился.
— А теперь пора отдавать долги, — прошептал он, притягивая меня к себе.
Я не успела даже понять, о чем он говорит, как его губы накрыли мои. В этот момент весь мир словно замер, исчезли шум, толпа, даже воздух в груди застрял. Сердце пропустило удар, а затем бешено забилось, разгоняя по венам жар. Клаус удерживал меня крепко, не давая отстраниться, углубляя поцелуй, словно желая запечатлеть этот момент в вечности. Но так же легко, как начался, поцелуй закончился. Я резко вдохнула, и, открыв глаза, почувствовала, как щеки начинают пылать. Дыхание сбивалось, а Клаус с тем же спокойствием смотрел на меня, будто изучая мою реакцию, а затем мягко притянул к себе и поцеловал в макушку.
— Ego volo dormire, — раздался рядом сонный голосок. Ти, с трудом удерживая в руках свою огромную игрушку, неуклюже потянула меня за плащ.
— Что она сказала? — спросила я, обернувшись.
— Что хочет спать, — с улыбкой пояснил Клаус. — Нам пора возвращаться домой. Держи игрушку.
Он опустился перед Ти, что-то тихо сказал ей, забрал у нее игрушку и протянул мне, а затем легко поднял девочку на руки.
— Не хочешь где-нибудь тут остановиться? Если честно, не хочу возвращаться домой, — предложил он, глядя на меня с явной надеждой.
— Хорошо, — пожала я плечами.
Клаус взял меня за руку и уверенно повел вперед, а я, все еще не оправившись от недавнего поцелуя, лишь послушно следовала за ним, едва заметно касаясь пальцами губ, вспоминая это мгновение. На лице сама собой появилась довольная улыбка.
Спустя несколько минут мы оказались у его ресторана. Внутри кипела жизнь: зал был забит гостями, большинство из которых выглядели весьма состоятельными. Мужчины в дорогих костюмах, женщины в элегантных платьях — они неспешно пили вино и вели светские беседы. Нас никто не заметил, за исключением дворецкого, которого я видела утром.
— Добрый вечер. Вам столик или номер? — учтиво поинтересовался он.
— Номер, — коротко ответил Клаус.
— Понял вас. Одну минуту.
Мужчина отошел и вскоре вернулся, протягивая ключ.
— Ваш номер шестнадцать, второй этаж. Приятного вечера, — с поклоном сказал он, пропуская нас вперед.
Мы поднялись наверх и вскоре нашли нужную дверь. Комната оказалась просторной, вполне подходящей для троих. Внутри стояли две кровати: одна маленькая, явно предназначенная для ребенка, а вторая — большая, двуспальная, с аккуратно выложенным на покрывале узором из лепестков роз в форме сердечка.
Я непонимающе посмотрела на эту композицию, а затем, осознав, что это за комната, ощутила, как лицо заливает жар.
— Уложи Ти спать, а я пока умоюсь, — пробормотала я, сунув Клаусу игрушку и поспешно Стоя перед зеркалом, я долго смотрела на свое отражение, пытаясь разобраться в своих чувствах. Вроде бы все прекрасно, у меня было множество причин радоваться, но что-то внутри не давало мне покоя. Все происходило слишком быстро, слишком неожиданно... Я не знала, как мне себя вести, не понимала, что именно чувствую.
Я умылась, глубоко вдохнула и вышла из ванной.
Клаус уже уложил Ти. Девочка во сне нежно обнимала своего дракона, мило уткнувшись носом в его мягкую грудь. В этой картине было что-то трогательное, что-то, что невольно вызвало у меня улыбку.
— Она такая милая... — сказала я с улыбкой, подходя к Клаусу. Он сидел на краю кровати, внимательно наблюдая за мирным сном Ти.
— И не говори... — тихо отозвался он. — Тяжелый день... Завтра будет не легче. Ложись спать.
— А ты? — спросила я, ощущая в его голосе странную усталость.
— Тоже сейчас лягу, — ответил он, но не пошевелился.
Он продолжал сидеть, неподвижный, словно застыв в собственных мыслях. Тишина повисла между нами, наполненная чем-то неуловимым, едва ощутимым, но тревожащим.
— Клаус?.. Ты ляжешь? — тихо спросила я, не желая нарушать его раздумья, но не в силах игнорировать его отрешенность.
— Да... Сейчас... Минуту... — пробормотал он, задержавшись еще немного, а затем, словно опомнившись, снял рубашку и лег рядом, но поверх одеяла.
Я повернула голову в его сторону, ощущая странное напряжение в воздухе.
— Что-то не так? — голос мой прозвучал почти шепотом, растворяясь в тишине комнаты.
— Нет, все хорошо... Спокойной ночи, — его ответ был слишком коротким, слишком нейтральным.
Но что-то было не так. Я чувствовала это кожей, чувствовала в его голосе, в его взгляде, в его молчании. Однако я не знала, чем помочь, не знала, как найти слова, которые могли бы разогнать эту тень на его лице.
Закрыв глаза, я попыталась отпустить тревожные мысли, но они цеплялись за меня, не давая покоя. Что его беспокоило? Что могло случиться? Эти вопросы кружились в голове, пока я медленно проваливалась в сон.
В последний момент, где-то на границе между явью и сном, я услышала его тихий, едва уловимый голос:
— Не переживай... Всё будет хорошо...
Но ответить я уже не успела — сон забрал меня в своиобъятия.