Глава 38
Я тяжело вздохнула. Придирка за придиркой — хоть я и понимала, что претензии обоснованы, это всё равно вызывало во мне уныние.
— Я её увидела, поняла, что надо забрать. Это всё, — произнесла я, опуская глаза. Аларик закатил глаза, а Клаус посмотрел на меня с лёгким осуждением. Ти же продолжала рассматривать пространство, явно отстранённая от происходящего.
— Quando domum ire? — раздался её тихий голос. Аларик повернулся к девочке и тяжело вздохнул.
— Haec domus tua nunc est, sed si operatur, te ad familiam tuam reddemus, — ответил он, слегка споткнувшись на последнем слове. Я переводила взгляд с Аларика на Ти, но ничего не понимала.
— Non habeo cui, — прошептала она и отвернулась. В выражении лица Клауса мелькнула тень тоски, а я всё так же не понимала, о чём речь.
— Что она сказала? — спросила я, с тревогой наблюдая за изменениями в их лицах.
— Ей нужно развеяться. Не хочешь прогуляться? В городе проходит фестиваль, сегодня первый день. Выступления как раз должны начаться. Ты не видела вчера приготовления? — Клаус наклонился ко мне ближе, его дыхание обжигало кожу, и по телу пробежала толпа мурашек.
— Нет, не видела. Поздно было. Что за фестиваль? — спросила я, глядя в его мерцающие глаза.
На лице Клауса заиграла лукавая улыбка.
— Сегодня 12 ноября, — произнёс он с каким-то особым удовольствием.
Я нахмурилась.
— И что?
— Это день, когда я взошёл на престол. Каждый год отмечается, — с нескрываемым удовольствием сообщил он.
— Правда? Никогда не замечала... — я задумалась. Ведь действительно, я не помню, чтобы такое происходило. Да и, если честно, до нашего знакомства я мало что знала о Клаусе как о правителе. Впрочем, и сейчас знала не так уж много.
— Раньше фестивали не проводились, по крайней мере с таким размахом. Но в этом году мои родители решили меня навестить, и все волнуются, — Клаус усмехнулся, но вскоре его улыбка померкла. Он отвёл взгляд, словно что-то обдумывал. — Наверное, догадываются, что за беспорядки в государстве получу не только я, но и те, кто слишком осмелел. А таких немало, ты же понимаешь.
— Когда они приезжают? — осторожно спросила я.
— Должны были сегодня, но по определённым причинам не смогли. Прибудут через месяц, — встрял в наш разговор Аларик. Он смотрел на нас с лёгким неодобрением. — Я объяснил Тиаттэ несколько базовых слов. Она нас не будет понимать, но сможет указывать на что-то.
Я перевела взгляд на девочку. Она шептала что-то себе под нос, с упорством повторяя одни и те же слова. Заметив мой взгляд, Ти слегка улыбнулась.
— Хочю... l ' animale, — она начала показывать что-то руками, словно пыталась объяснить свою мысль.
Я посмотрела на мужчин с немым вопросом.
— Calidum, — добавила она.
Клаус, наклонившись ко мне ближе, задумчиво произнёс:
— Она хочет, чтобы ты позвала свою магию. — Он смотрел на девочку с сомнением, словно не был до конца уверен в своём переводе.
— А я тебе говорил: учи, а ты нет. Я тебе помогу, вот к чему это привело, — тихо сказал Аларик, хватаясь за плечо императора. — Ладно, ребятки, гуляйте, дам тебе сегодня выходной, Dum, — сказал он и вышел из комнаты.
— Что он сказал?
— Попрощался... Вроде. Прав, определённо прав... Ладно, пойдёмте гулять. Nos... Pluo... Ambulo... Ambulare... Festum... Dulce... Нет, это, кажется, другое... Так, подожди... — мужчина задумался, и по его лицу было видно, как тяжело даётся ему этот язык. Он нахмурился, будто пытаясь выудить из памяти правильные слова. — Gaudeo... Iocum erit...
— Харошьо, — девочка кивнула, спрыгивая со стульчика и глядя на нас уже более благосклонно. В её взгляде появилась искра доверия, осторожная, но заметная.
Я протянула девочке руку. Она несколько секунд изучала её взглядом, потом медленно, словно взвешивая последствия, протянула свою в ответ. Её пальчики были тонкими, чуть прохладными, лёгкими, как перья птицы. Внутри у меня что-то дрогнуло — неуверенность, робкая надежда? Чтобы закрепить этот крошечный, но важный шаг навстречу, я призвала Плюм. Маленькое создание тут же поползло к новой знакомой, издавая мягкие, успокаивающие звуки.
Ти сначала насторожилась, но затем её губы тронула улыбка. Она осторожно, с трепетом коснулась зверушки, словно боясь причинить вред. Гладила нежно, почти благоговейно. В этот момент мне показалось, что она совсем другая — не дикая, не испуганная, а просто маленькая девочка, которой не хватало заботы и тепла.
— Помнишь, что я тебе говорил? — негромко произнёс мужчина. В его голосе звучала лёгкая строгость, но больше — беспокойство. — Не показывай её так часто. У тебя и правда могут появиться большие проблемы. Гонений, как раньше, конечно, не будет... — он тяжело вздохнул, глядя на меня внимательно, — но всё-таки проблемы будут.
— Хорошо, — кивнула я, подтверждая свои слова. Где-то в глубине души я понимала, что он прав, но в этот момент мне казалось важнее удержать хрупкую связь с Ти, чем опасаться последствий.
— Куда мы пойдём? — спросила я, оглядывая её. — Нам бы её ещё одеть... Смотри, какое на ней лёгкое платье, и покормить. Мы как встали, так ты сразу же пришёл.
— Да, конечно. Можно будет по пути перекусить, — мужчина перевёл взгляд на девочку, задумался на мгновение, потом произнёс: — Edo... Vin tu una pransum?
Ти внимательно посмотрела на него, словно обдумывая сказанное, затем тихо кивнула.
— Дьа, — вздохнула я, ощущая нарастающее чувство беспомощности. Нужно будет попросить Аларика научить меня этому языку, иначе я не представляю, как взаимодействовать с девочкой. Не она одна должна идти навстречу.
— Фух, как же это всё-таки тяжело... — пробормотал мужчина, потирая лоб. — Давно у нас не было гостей из Сильвандора. Совсем их язык забыл... Ладно, идём.
Он взял меня за руку и, потянув вперёд, увлёк нас из кабинета. Ти шла рядом, время от времени бросая на нас короткие взгляды, словно пытаясь понять, можно ли доверять окончательно.
Когда мы вышли на главную улицу, меня охватило лёгкое удивление. Она действительно изменилась. В воздухе витал особый аромат — смесь цветов, сладостей и свежего дерева. Везде висели фонари, пока ещё не зажжённые, но обещавшие осветить город к вечеру мягким, тёплым светом. Мишура переливалась на солнце, словно сотни крошечных звёзд. Лавки пестрили украшениями, какими-то безделушками, призами, которые можно было выиграть.
Вдалеке раздавалась музыка. Мягкие переливы струнного инструмента сплетались с голосом певицы — нежным, лёгким, тянущимся, будто зовущий за собой. В нём звучало что-то почти магическое, проникающее в самую душу.
Я замедлила шаг. Хотелось просто слушать. Вдохнуть воздух праздника, раствориться в этом мгновении.
Но людей вокруг было немного. Они торопливо суетились, что-то расставляя, что-то украшая. Город будто ещё не проснулся окончательно, но уже готовился к вечернему торжеству.
— Не рано мы пришли? — спросила я, сомневаясь. Мне казалось, что мы нарушаем чужую суету своим присутствием, будто вторгаемся в некий скрытый мир, предназначенный только для местных.
Мужчина лишь улыбнулся и покачал головой.
— Нет. Сейчас забежим покушать. Вам надо позавтракать... Хотя уже, скорее, пообедать. Ты время-то видела? — он укоризненно посмотрел на меня. — Не дело так свой организм доводить.
Я чуть смутилась и пожала плечами. Он всегда следил за такими вещами, и его забота, хоть иногда и раздражала, сейчас была приятна.
Мужчина чуть сильнее сжал мою ладонь, затем уверенно потянул нас в сторону одного из заведений. Ти шагала рядом, крепко держа мою руку, и я чувствовала, как её пальцы слегка дрожат. Но не от холода. Она просто боялась, но продолжала идти. А значит, у нас всё получится.
У входа нас встретил мужчина, который внимательно оглядел нас, задержавшись взглядом на Клаусе чуть дольше, чем следовало. Затем, кивнув едва заметно, он провёл нас к столику, который при первом взгляде не бросался в глаза — он находился в лёгкой тени, будто в стороне от общей суеты.
— Что-то я не подумал... Может, лучше у окна? Тебе как удобнее? Просто я обычно...
— Да нет, всё отлично, пошли туда, — сказала я, улыбнувшись мужчине. Сам факт, что он вышел без сопровождения и своей любимой кареты, уже был своего рода подвигом.
— Спасибо, — тихо сказал он, а после, проявляя привычную галантность, помог нам усесться.
Нам тут же принесли толстое меню, которое на первый взгляд казалось бездонным. Страницы из дорогой бумаги пестрили изысканными блюдами, а красочные иллюстрации только усиливали растерянность. Листая его, я чувствовала, как внутри растёт ощущение потерянности — выбор был слишком широк, а глядя на цены, аппетит и вовсе пропадал.
— Ты что-нибудь выбрала? Si noleggia l ' asino o la sua ombra? — Клаус говорил уже увереннее, словно окончательно вспомнив свои навыки, но по выражению лица Ти было понятно, что его речь не отличалась особой ясностью. Девочка смотрела на него с лёгким недоумением, явно пытаясь разобраться в сказанном.
— Popoli che mangiano solo carne... — она перевела взгляд на нас, затем с явным сомнением — на Клауса, после чего тяжело вздохнула. — Bestia.
— Bestia... Животное... Значит, мясо, — пробормотал Клаус, переводя её слова. — Ладно. А ты что-нибудь выбрала?
— Не знаю... Хочу этот салат, наверное, и вот этот стейк. Пусть будет так. И закажи Ти воды. Не уверена, что её вообще кто-то поил. И не бери ей большую порцию, нельзя так резко много есть... — на меня посмотрели, как на наивного ребёнка. — Ну, ты и сам знаешь...
Мужчина кивнул и подозвал женщину, которая тут же записала наш заказ и, улыбнувшись, поспешила к кухне. Мы остались ждать. Я лениво осматривала помещение. Здесь было уютно, но мне казалось, что освещения не хватало — тёмные тона, глубокие тени создавали атмосферу камерности, но в то же время отчуждения. Больше похоже на место для светских мероприятий, чем на ресторан для тёплого обеда.
— Quid nobis faciendum est? — неожиданно раздался голос Ти. Всё это время она сидела молча, наблюдая за мной и так же изучающе оглядывая помещение. Кажется, обстановка её немного пугала. Она прижала маленькие ручки к груди и взглянула на нас с настороженной робостью.
— Edo. Кушать, — спокойно ответил Клаус. В его голосе прозвучало что-то холодное, что заставило меня поёжиться. Этот тон мог бы заставить содрогнуться даже взрослого, а уж ребёнка...
— Будь к ней более снисходителен, — тихо сказала я. — Она ведь ничего тебе не сделала.
— Я попробую. Давайте спокойно поедим, а потом подумаем, куда идти.
В этот момент принесли еду. Девочке поставили стакан воды, мне — сок, вероятно яблочный, а Клаусу — тёмно-красный напиток, больше напоминающий кровь, чем вино.
Мы принялись за еду. Вкус был восхитителен — мясо буквально таяло во рту, а свежие овощи наполняли его лёгкостью и прохладой. Соус, который подавался к блюду, делал его ещё более насыщенным, но мне казалось, что такая роскошь не стоила своей цены. Я не привыкла к таким изыскам и, если честно, привыкать не особо хотела.
— Ну как? Готовы гулять? Ambulare... Feriae?
— Non, non tamen complevit, — тихо сказала Ти, бережно держа кусок мяса в маленьких руках. Она откусывала кусочки, закусывая хлебом, и выглядело это слегка диковато, но в её движениях чувствовалась привычность.
— Что она сказала? — спросила я, наблюдая за её действиями.
— Она ещё не наелась, вроде... Ты сама-то наелась? Может, что-то ещё заказать? — Клаус слегка покачал стакан, наблюдая, как жидкость завораживающе играет на свету, затем сделал небольшой глоток, будто смакуя не только вкус, но и сам момент.
— Нет, всё хорошо, — замахала я руками, не желая обременять его лишними расходами. — А тебе не жалко столько тратить денег на еду? Какая бы она ни была вкусная, но...
— Понравилось, значит? — с лёгкой усмешкой спросил он. — Нет, не жалко. Это мой ресторан, могу себе позволить иногда здесь обедать.
— Понятно...
— Ego omnes, — сказала Ти, внезапно спрыгнув со стула. Она схватила меня за руку и потянула к выходу, её взгляд был недоволен, будто я чем-то задерживала её.
— Что она сказала? Она поела и хочет уйти? Или в туалет? Я не понимаю... — с тревогой посмотрела я на ребёнка, а она в ответ лишь вздохнула, словно моя медлительность её раздражала.
Сбоку послышался тяжёлый вздох Клауса и приглушённая фраза, которую я не успела разобрать.
— Она наелась. Пойдём гулять, пока есть время. Нам ещё нужно найти убийцу Броуда. Наша поездка ничего не дала. Страуд был явно удивлён нашим приходом, а свидетели утверждают, что это точно был не он. Вдова Броуда ведёт себя странно, и поговорить с ней так и не удалось. Нужно прогуляться, освежить голову, а не зацикливаться на этом всём... Нужно отвлечься.
— Хорошо, тогда идём? — я протянула руку мужчине. Он выглядел печальным, на его лице читалась какая-то внутренняя тяжесть, но он быстро опрокинул остатки вина и, принимая мою руку, поднялся.
— Я слышал, в город приехал цирк. Не хочешь сходить? — уже с улыбкой предложил он, увлекая нас на выход в предвкушении новых впечатлений.