Глава 37
Открыв глаза в уже привычном лесу, я почувствовала странную пустоту внутри. Что мне теперь делать? Идти к Арсуру? Не уверена... Наша последняя встреча оставила во мне слишком много вопросов, на которые, возможно, я не хочу знать ответов. Конечно, стоило бы выяснить причину его поведения, но... я устала. Слишком много негатива, слишком много боли от окружающих людей. Мне хочется просто тишины, покоя, уединения, где никто не будет отнимать у меня последние силы.
В глубине леса раздавались вскрики – меч продолжал свою работу, пока его хозяин занимался чем-то другим. Чем тут вообще можно заняться? Я мотнула головой, отгоняя ненужные мысли. Нет, не хочу сейчас об этом думать.
Оглядевшись, я не придумала ничего лучше, чем просто сесть, опершись спиной о шершавый ствол дерева, вытянуть уставшие ноги и попытаться раствориться в спокойствии. Я смотрела в одну точку, не замечая ни дрожи в руках, ни того, как холодок пробирается под одежду. Только тишина и усталость, глубокая, всепоглощающая. Я не хотела ничего – даже думать. А потом нахлынуло... Обжигающей волной накрыли воспоминания, тревоги, потери. Ти... Меня словно прорвало, и слезы потекли сами по себе, вырываясь из изможденного тела.
– Что случилось? – раздался голос Арсура. Уставший, но с нотками беспокойства.
Я подняла взгляд. Мужчина возвышался надо мной, его темный силуэт слегка размывался в глазах, полных слез. Я не хочу... не хочу ничего... Я просто опустила голову, прикрыла глаза и никак не отреагировала. Пусть уходит. У меня нет сил что-то говорить, что-то объяснять. Пусть просто исчезнет.
– Агния? – его голос стал чуть мягче.
Он присел напротив, внимательно вглядываясь в мое лицо. Несколько секунд тишины, а затем – тяжелый вздох. И шаги, удаляющиеся вглубь леса.
Я затаила дыхание. Вот так просто?.. Почему тогда внутри все вспыхнуло обидой и разочарованием? Разве я не мечтала, чтобы меня оставили в покое? Разве не этого хотела?
И тут что-то теплое коснулось моих плеч. Я вздрогнула и посмотрела вниз – на мне лежало мягкое, теплое одеяло. В руках появился стакан с горячим напитком. Я в изумлении подняла глаза на Арсура, который, в своей манере, создал внезапный трон, уселся в него, потом озадаченно осмотрел свое творение и... развеял его. Он выглядел задумчивым, но не сказал ни слова.
В его руках вновь вспыхнули зеленые искры – появилось еще одно одеяло, которое он постелил на землю. Затем мужчина взял бутылку, налил в бокал светящуюся жидкость и с видимым удовольствием сделал глоток. На его губах появилась довольная улыбка.
– Итак, что случилось? Рассказывай, – его голос был спокоен, но в нем читалась искренняя заинтересованность.
Я замерла. Вся эта ситуация сбивала с толку. Она была... уютной. Почти домашней. Ощущение тепла медленно заполняло меня изнутри. Сделав осторожный глоток горячего шоколада, я почувствовала, как что-то в душе дрогнуло, растаяло. Я взглянула на мужчину. Он просто ждал.
Слова давались тяжело. Страх быть осужденной, обвиненной, отторгнутой все еще сидел глубоко внутри. Но его взгляд... В нем не было ни осуждения, ни раздражения – только внимательность, готовность слушать. Он нахмурил брови, кивнул, когда я запнулась. Потягивал свой напиток и молчал, позволяя мне говорить. И я говорила. Все, что скопилось, что терзало, что выжигало изнутри. Мне стало легче с каждым словом. Я не заметила, как слезы вновь побежали по щекам, но он ничего не сказал, просто посадил меня к себе на колени, спиной к нему, позволяя выговориться до конца.
– А еще... ты со своим «Понятно» и «Постарайся не умирать»! Это вообще что такое?! – всхлипнув, я резко вывернулась, возмущенно глядя на него.
Арсур молча посмотрел на меня, а потом спокойно ответил:
– Извини. Я был не прав.
Такие простые слова, но почему-то они успокоили меня быстрее, чем долгие объяснения. Я хотела спорить, доказывать свою точку зрения, но... он просто признал свою ошибку. Я сжала губы и отвернулась, ощущая, как волна негодования медленно уходит.
– А еще эта девочка... Что могла забыть эльфийка в Аркане? И как того торговца вообще впустили в город?..
— Я не знаю, Огонек... — Мужчина крутил в руках мою прядь волос, пропуская её сквозь пальцы, будто невзначай, но мне не было до этого дела. Я не концентрировалась, не придавала значения его жесту. — Но ты права, эльфы слишком ценят своих детей. Их рождаемость невероятно низка, и наследник для них — на уровне божьего дара. Не думаю, что её просто так отдали. Это надо спрашивать у самой девочки.
— Ещё бы мы понимали друг друга... — Я тяжело вздохнула, разглядывая свои руки, словно надеясь найти в их линиях ответы на все вопросы.
После его слов мне стало чуть спокойнее. Наверное, именно этого мне не хватало — простого разговора. Но вместе с тем ощущение неправильности не отпускало. Будто не с Арсуром я должна была это обсуждать. Это чувство лежало где-то в глубине, смутное, но настойчивое. Странно, ведь если бы не попытка меня убить, я бы даже не познакомилась с ним. Жизнь порой сплетает странные узоры.
— Думаю, тебе ещё помогут с этим, — сказал Арсур, наконец отпуская прядь, которую всё это время вертел в пальцах. Его рука бессильно опустилась на землю.
Я встала, разминая затёкшие ноги. Они ныли от долгого сидения, протестовали, но я лишь слегка встряхнулась, прогоняя онемение.
Когда я повернулась к Арсуру, меня встретил другой, почти сюрреалистичный образ. Его окружали псы. Их было около десятка, и они лежали под деревом, неподвижные и спокойные, будто тени, наблюдающие за нами. Одна из собак поднялась, медленно приблизилась к мужчине и легла ему на колени. Он привычно погладил её, его пальцы скользнули по густой шерсти с нежностью, в которой читалась безмолвная привязанность.
— Хорошего дня, — произнёс он. Тихо, с лёгкой тоской. Глухо, словно слова терялись в воздухе, не находя отклика. Пустые, печальные...
— И тебе, — ответила я, и этот момент растворился, оставив во мне странное послевкусие.
Я открыла глаза и почувствовала, как что-то сжимается внутри. Нечто ускользнуло, оставив за собой лёгкую, едва уловимую боль. Положив ладонь на грудь, я ощутила пустоту. Потеря, но чего?.. Я ещё не понимала.
В комнате было тихо. Я повернула голову и увидела укутанную девочку, которая всё ещё не проснулась. Только я об этом подумала, как её глаза распахнулись. Ясные, голубые, они смотрели прямо на меня, и в этом взгляде читалась опасность. Она напряглась, её тело замерло в ожидании... готовая напасть.
Но её же собственное движение оказалось для неё ловушкой. Заворочавшись, девочка запуталась в ткани, начала дёргаться, слегка рыча, словно пойманный зверёк.
— Тихо, милая, Ти, успокойся, — я осторожно придвинулась ближе, но в ответ мне прилетел мощный удар маленькой пяткой прямо в живот.
Воздух вылетел из лёгких, я невольно согнулась. Как у такой маленькой девочки может быть столько силы?
— Эй, успокойся... — Я смотрела на неё, ощущая странную беспомощность. Даже с ребёнком справиться не могу... В груди всколыхнулся Плюм, рвущийся наружу, но я сдержала этот порыв. Только не сейчас. Только не огонь.
Ти продолжала бороться, извиваясь, отчаянно пытаясь освободиться, но в какой-то момент затихла. Я заметила два сверкающих глаза-бусинки, выглядывающих из складок ткани. Их блеск настораживал. Они полыхали красным.
Красным. У эльфа?..
— Auxilium mihi... — послышалось приглушённое, и я замерла.
Я не знала, что означают эти слова, но интуитивно поняла — девочка звала на помощь. Осторожно, медленно, я протянула руку, не желая вновь попасть под удар. Ти позволила себя распутать.
Всё оказалось куда проще, чем я успела себе представить. Пара минут — и вот уже передо мной сидит голая Ти. Этот факт немного озадачил меня, но, кажется, её ничуть не смущал. Она спрыгнула с кровати и принялась искать платье. Конечно, вчера я её так и не одела — просто завернула в полотенце и уложила...
— Ubi sunt mea? — голос девочки прозвучал неожиданно требовательно, и я непонимающе посмотрела на неё. Чёртов языковой барьер.
— Что ты хочешь? — я попыталась угадать, но Ти лишь ткнула пальцем в меня, а затем в себя.
— Ubi sunt mea? — повторила она, и я, наконец, поняла.
— Одежда? Тебе она нужна?
В ответ — пустой, ничего не выражающий взгляд. Мы стоили друг друга. Это было тяжело, и, пока мы не найдём Аларика, ситуация не изменится. Но прежде — платье.
Скорее всего, его никто не постирал. Вспоминая отношение ко мне, я сомневалась, что ради нас кто-то станет утруждать себя. Это было странно, необъяснимо — этот холод, эта отчуждённость, но сейчас не время разбираться. Сейчас — платье.
Я вошла в ванную и тут же увидела его, грязное, смятое. Ти последовала за мной, не отставая ни на шаг. Завидев свою одежду, она бросилась вперёд, но я успела схватить её первой.
— Его нужно постирать. Давай пока наденем что-то другое, хорошо?
— Non da mihi! — девочка топнула ножкой, упрямо протягивая руки, пытаясь вырвать из моих пальцев ткань.
Я тяжело вздохнула, прижав платье к себе, и, стараясь не подпускать Ти слишком близко, шагнула к раковине. Намочила ткань, и в тот же миг за спиной раздался возмущённый вскрик. Сделав вид, что не слышу, я продолжила стирать. Работа шла плохо — пятна въелись намертво, а ткань оказалась необычной, будто сотканной из тончайших травяных волокон. Она не поддавалась моим неумелым движениям.
Закончив, я повернулась к девочке. Она стояла, скрестив руки на груди, всем своим видом выражая недовольство.
— Не переживай, Плюм?
Крохотная ящерка мгновенно выскользнула из моего ворота и пробежала по одежде, высушив её за секунды. Я протянула платье Ти, и та тут же его схватила, ловко натянула на себя и, даже не взглянув на меня, развернулась и вышла из ванной. В её движениях чувствовалась уверенность — такая, что невозможно было представить, что ещё недавно она дрожала от страха в клетке.
Я последовала за ней и увидела, как Ти отчаянно ищет выход из комнаты. Сначала дверь. Потом окно. Безуспешно. Я наблюдала за её попытками с тоской. Зачем мне всё это? Зачем я взвалила на себя ещё и это?
Усталость всё ещё не отпускала. Хотелось тишины, покоя. Конечно, не так, как ночью... но всё же.
Дверь, как всегда, распахнулась сама собой. Ти рванула вперёд, но тут же наткнулась на кого-то. Я подняла взгляд — Клаус. Он нахмурился, глядя на ребёнка, а затем перевёл вопросительный взгляд на меня.
— Это кто? — его голос звучал недоумённо.
А мне вдруг стало смешно. Почему моя комната превратилась в проходной двор?
— Это Ти, и мне срочно нужен Аларик. Я вообще ничего не понимаю из того, что она говорит.
— Откуда ты её взяла? — Клаус недоверчиво смотрел на меня, не отпуская ребёнка.
— Об этом чуть позже... — я натолкнулась на его недоумённый взгляд и вздохнула. — Да купила я её! Из рабства выкупила, понимаешь?
— Нет, не понимаю. Зачем? Откуда? И что ты собираешься делать с этим ребёнком? — Клаус стоял в проходе, будто заслоняя нас собой, и смотрел на девочку, как на незнакомую зверушку, с которой не знал, что делать.
— Давай обсудим это позже? Сейчас главное — Аларик. Он должен знать её язык.
— Dimitte me, — раздался тихий голос Ти.
Клаус взглянул на меня ещё более озадаченно, но не стал спорить. Мы отправились искать Аларика, и, к счастью, искать долго не пришлось. Он нашёлся возле школы, где траур постепенно подходил к концу. Учёба ещё не возобновилась, но ученики уже слонялись по коридорам, напоминая призраков.
— Что у вас произошло? — Аларик сидел в кабинете вместе с Майком, у которого на руках восседала большая крыса. Завидев нас, Майк тут же соскочил со стула и, заинтересованно посмотрев на Ти, направился к выходу.
— Я... удочерила девочку, — призналась я, чувствуя нарастающее напряжение. — Она из Сильвандора. Я не понимаю её языка, а мне сказали, что вы его знаете. Поможете?
Аларик кивнул, а затем, сильно изменив голос, произнёс напевно:
— Cum te cheama?
Я удивлённо посмотрела на него. Не думала, что голос может меняться так сильно.
— Tiatte, — тихо ответила девочка.
— Nice quod occurrit vobis, quomodo hic terminus sursum? — Аларик продолжил говорить, а я только переводила взгляд с него на Ти, не понимая ни слова. Клаус, похоже, понимал чуть больше, но выглядел всё так же потерянным.
Разговор продолжался ещё какое-то время. По мере того, как Ти слышала родную речь, её напряжённость спадала. Она села рядом с Алариком и робко провела рукой по поверхности деревянной парты, словно не веря, что та настоящая.
Наконец, Аларик подозвал нас.
— Девочку зовут Тиаттэ. Ты была права, она из Сильвандора. Её мать, скорее всего, убили. Об отце ничего не известно. Но скажу вам одно: она явно не чистокровный эльф. Она не похожа на них. Возможно, её отец был из Драканцев. В ней чувствуется огонь... Возможно, поэтому её и изгнали.
Он сделал паузу, наблюдая за моей реакцией, затем продолжил:
— Предлагаю оставить её здесь. Я постараюсь обучить её нашему языку и многому другому. Но, Агния, тебе придётся проводить с ней много времени. Ты спасла её, и теперь это твоя ответственность. Не думай, что можешь просто передать её мне. Ты поняла? Ты должна присутствовать на занятиях. Стань для неё семьёй. Она должна знать, что у неё есть кто-то, кто будет о ней заботиться.
Я кивнула, но Аларик ещё не закончил.
— Ты вообще её кормила? Поила? Ты видела, в каком она состоянии? Я не представляю, как она ещё держится. Она на грани полного истощения. Она не знает точно, сколько её везли, но около недели точно. И ведёт себя довольно дико. В Сильвандоре всё иначе.
Я сглотнула, чувствуя, как на плечи ложится груз новой ответственности. В глубине души я понимала, что всё только начинается.
— Хорошо, я вас услышала. Она сказала что-то ещё важное? — я внимательно посмотрела на девочку. Та с любопытством разглядывала кабинет, явно немного расслабившись. Чтобы успокоить её окончательно, я передала ей Плюм. Девочка тут же улыбнулась, бережно взяла зверька в руки и начала гладить его, а мой питомец, довольный вниманием, довольно заурчал.
— Нет, — ответил Аларик, — она не помнит, как попала в клетку. Просто однажды проснулась в ней — и всё. Думаю, её просто сдали, ради общей безопасности. Не знаю, что там произошло, но теперь она здесь. Заберёшь её с собой, пусть живёт с тобой в комнате. Ты меня услышала? — его голос стал более строгим. — И будь с ней ласковее. Представь, что это твоя дочь или сестра. Она ещё совсем маленькая, ей всего девять лет. Помни об этом.
— Хорошо, — я кивнула, осознавая всю глубину своих новых обязанностей. Теперь всё, мне действительно нужно окружить её заботой и теплом. Я чувствую в ней что-то родное, но любовь не рождается за день. Это будет долгий путь для нас обеих, и я могу только надеяться, что мы пройдём его вместе.
Аларик кивнул, удовлетворённый моим ответом, но тут же скрестил руки на груди и прищурился:
— А теперь расскажи нам, как тебе вообще пришло в голову купить её? Как ты нашла это место? И, кстати... почему, чёрт возьми, ты продолжаешь выгуливать своего магического питомца?