Глава 36
— Привет, как тебя зовут? — осторожно произнесла я, делая шаг вперёд.
Девочка, съёжившись в углу клетки, подняла на меня настороженный взгляд. Её глаза, огромные и тёмные, напоминали бездонные озёра, в которых отражался страх и упрямство.
— Non mihi placet, — раздался её тихий, но удивительно звонкий голос. Она говорила на певучем, почти завораживающем языке, но в её интонации слышалась твёрдость, почти вызов.
Я нахмурилась.
— Что?
— Non mihi placet, — повторила она упрямо, сжимая кулачки.
Я с растерянностью обернулась к Дэбиану, надеясь, что он прояснит ситуацию.
— А чего ты ожидала? — усмехнулся он. — Это эльфийка. Она нас не понимает, мы её тоже. Забирай давай, клетка мне ещё нужна будет.
Эльфийка? Я моргнула, стараясь осознать услышанное. В Аркане не было эльфов. По крайней мере, не должно было быть. Особенно детей. В Сильвандоре их оберегают пуще золота, и представить, что один из них оказался в рабстве, казалось чем-то невозможным.
Как она сюда попала?
Словно почувствовав моё смятение, Плюм, до этого мирно дремавшая у меня в груди, вдруг сорвалась с места. Я не успела её удержать. Оранжево-золотой комок пламени мягко опустился на пол клетки, и девочка мгновенно замерла, уставившись на него.
Но, к моему удивлению, испуга в её взгляде не было.
— Ignis bestia... — прошептала она, словно зачарованная, осторожно протягивая ладони к Плюм.
Маленькая ящерка довольно пискнула, позволив себя взять. Девочка крепко прижала её к груди, будто это был самый дорогой ей в мире предмет.
Я наблюдала за ними, и внезапно меня пронзило осознание. Передо мной сидела не просто дикая девочка, а замёрзший, голодный ребёнок, лишённый всего, что когда-либо имел. Я пыталась вести себя с ней, как со взрослой, но на самом деле ей, возможно, не больше восьми лет.
— Пойдём со мной? — я опустилась на корточки, пытаясь говорить мягче. — Домой. К Плюм.
Я медленно указала на ящерку.
— Pluma... — повторила девочка, поглаживая Плюм кончиками тонких пальцев.
Плюм довольно зажмурилась и пискнула, выгибаясь, словно кошка, что только подтвердило мои слова.
Я улыбнулась.
— Да, Плюм. Пойдём с нами?
Девочка по-прежнему сжималась в углу, но в её взгляде появилось что-то новое — сомнение, но не страх.
Я выпрямилась и жестом велела открыть клетку.
Торговец даже не пошевелился. Напротив, его губы искривились в усмешке, а в глазах мелькнула злорадная насмешка.
— А ты, оказывается, смелая, — хмыкнул он, глядя на меня с каким-то затаённым злорадством.
Я нахмурилась, но прежде чем успела что-то сказать, Дэбиан спокойно, без лишних слов, вынул меч и с лёгкостью разрубил замок.
Глухой звук упавшего металла нарушил тишину.
Девочка вздрогнула, тут же забившись глубже в угол.
— Ты что творишь, ирод?! — взвыл торговец, срываясь на крик. Его лицо исказилось от злости, он бросился вперёд, размахивая руками. — Как ты смеешь портить мою собственность?!
Он сделал шаг в нашу сторону, но, встретив холодный взгляд Дэбиана, резко осёкся.
— Я бы попросил, не портить мои вещи, — уже тише добавил он, но голос его дрожал.
— Мы и так заплатили слишком много, тебе не кажется? — ровно произнёс Дэбиан, смотря на торговца так, будто перед ним было нечто презренное.
Мужчина сглотнул, оглянулся по сторонам, словно надеялся на чью-то поддержку, но, поняв, что её не будет, махнул рукой.
— Уходите. Пока я добрый. И девчонку свою забирайте, дикая она. Предупреждаю сразу.
Развернувшись, он быстро скрылся в толпе.
Я медленно повернулась к клетке.
— Пойдём? — тихо спросила я, протягивая руку.
Девочка долго смотрела на неё, потом на Плюм, а затем, всё ещё неуверенно, осторожно придвинулась ближе...
Я снова посмотрела на девочку.
Она сидела в углу, прижавшись к стенке клетки, словно надеясь слиться с окружением и стать невидимой. Её маленькие пальцы крепко сжимали Плюм, как последнюю надежду, как единственную защиту от мира, который, судя по её виду, давно перестал быть добрым.
— Не бойся, я не причиню тебе вреда, — мягко произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее.
Но внутри меня всё дрожало.
Как же мне показать ей, что я не враг?
— Как тебя зовут, кроха?
Девочка чуть приподняла голову, но продолжала настороженно смотреть на меня исподлобья.
— Ti, ti... — пробормотала она, почти неслышно.
Я уловила в её голосе страх, но не только его — там было ещё что-то... Может, надежда?
— Ты Ти? — осторожно переспросила я, ткнув пальцем в её сторону. Затем, указав на себя, представилась: — Агния. Меня зовут Агния.
Девочка помолчала, будто переваривая услышанное, а затем едва слышно повторила:
— Agnus...
Имя прозвучало немного странно, но я не стала её поправлять.
Это был первый шаг.
Ти медленно поднялась на четвереньки и, едва заметно поводя носом, сделала робкий шаг вперёд. Её движения были осторожны, даже немного животными, будто она привыкла полагаться не только на зрение, но и на обоняние.
Я не шевелилась, боясь спугнуть этот крохотный проблеск доверия.
Плюм, весело пискнув, соскользнул с её ладоней и побежал по полу клетки, будто показывая дорогу ко мне. Девочка замерла, посмотрела на него, затем на меня...
— Пойдём домой? — снова спросила я, протягивая ей руку.
Она не ответила, лишь непонимающе нахмурилась. Я осторожно дотронулась до её маленькой, ледяной ручки, ожидая испуга, но Ти лишь недовольно покосилась на меня, словно кошка, которую потревожили во время сна.
И тут вмешался Дэбиан.
Подойдя ближе, он без лишних слов протянул руку, подхватил девочку и легко поднял её, усадив к себе на руки.
— Госпожа Агния, нам нужно возвращаться домой. Уже стемнело.
Я кивнула, на мгновение бросив взгляд в сторону закатного неба.
Ти сначала забилась, пытаясь вырваться, но потом вдруг замерла, заметив знаки отличия на одежде Дэбиана. Сначала она просто смотрела, потом попробовала зацепить их пальцами, затем — оторвать. Когда ей это не удалось, она нахмурилась и поджала губы.
Мне стало её жаль. Она была слишком маленькой для всего этого ужаса. Мы пошли домой. Плюм ещё немного побегал вокруг Ти, но затем юркнул ко мне, скрываясь под одеждой.
— Oh... — девочка вздрогнула от неожиданности, но тут же её глаза вспыхнули радостью.
— Госпожа, — вдруг подал голос Дэбиан, — я бы попросил вас не использовать магию на улице. Это привлекает лишнее внимание.
У меня дёрнулся глаз. Эта опека уже начинала меня утомлять, хоть я и понимала, что её причина была вполне оправданной. За последнее время я слишком часто попадала в неприятности, и осторожность Дэбиана была обоснованной. Но всё же...
Я промолчала. Когда мы проходили мимо пекарни, Ти вдруг зашевелилась и начала вертеть головой, принюхиваясь к доносящемуся изнутри запаху свежего хлеба.
Что-то кольнуло меня в груди. Когда-то и у меня был свой магазин. И его тоже было жаль потерять.
— Manducare... manducare... — вдруг забеспокоилась Ти, показывая рукой на пекарню, а затем на свой живот.
Мы с Дэбианом переглянулись. Как я раньше об этом не подумала? Я хлопнула себя по лбу.
— Нужно купить что-нибудь поесть, — решительно заявила я, меняя курс.
Когда мы вошли в пекарню, нас встретила молодая девушка в чёрном фартуке с аккуратной вышивкой в виде мордочки белого котика.
— Добрый вечер. Извините, но мы уже закрываемся. Можно взять только с собой.
— Ничего страшного, нам подходит.
Дэбиан осторожно опустил девочку на пол.
Ти нерешительно шагнула вперёд, её босые ножки едва слышно касались деревянного покрытия. Она неуверенно огляделась, втягивая носом воздух, и почти сразу её взгляд зацепился за стеклянный стеллаж, за которым выстроились в ряд сладости.
Шоколадные пирожные, золотистые булочки, печенье, посыпанное сахарной пудрой... Девочка вытянула руку, чтобы взять одно из них, но...
Тук! Она наткнулась на прозрачное стекло, не ожидая преграды, и тут же резко отдёрнула ладонь, вздрогнув от испуга. Я почувствовала, как внутри меня что-то сжалось.
Я присела рядом с ней, стараясь говорить мягко:
— Хочешь это?
Я указала на пирожное «картошка» — плотное, тёмное, щедро усыпанное крошкой.
Ти посмотрела на меня с лёгким замешательством, потом снова на сладость. Затем медленно кивнула.
— Упакуйте нам, пожалуйста, три «картошки» и две булочки с варёной сгущёнкой, — сказала я продавщице, затем повернулась к Дэбиану: — Ты что-нибудь будешь?
— Нет, спасибо. Рассчитайте нас, пожалуйста, — спокойно ответил он и протянул продавщице золотую монету.
Глаза девушки округлились.
— Извините, но у вас не будет помельче? — смущённо спросила она, сжимая монету в ладони. — У меня в кассе столько не наберётся...
Мы с Дэбианом переглянулись.
И правда, целый золотой — это слишком много для такой покупки. Я сама не раз сталкивалась с подобной ситуацией, когда работала в лавке: неудобно отказывать клиенту, но и всю кассу опустошать — не вариант.
— У тебя есть что-то помельче? — спросила я.
Одной рукой я подняла Ти, и только в этот момент осознала, насколько она лёгкая. Почти невесомая. Кости тонкие, хрупкие, словно птичьи. А ведь на вид она не казалась истощённой: щеки были пухлыми, хоть и перемазанными грязью. Но теперь мне стало ясно — она долгое время голодала.
Ти даже не пыталась вырваться, не напрягалась в моих руках. Она просто уткнулась лбом в моё плечо, словно почувствовав, что рядом с нами можно быть спокойной.
— Нет, — коротко ответил Дэбиан. — Но могу оставить сдачу вам на чай.
Мы с продавщицей одновременно удивлённо моргнули. Щедрость? Это даже не щедрость — целый золотой за несколько пирожных!
— Что вы, что вы! — запротестовала девушка, замахав руками. — Ваш заказ и на серебряный-то едва тянет! Может, у вас всё-таки завалялась мелочь?
Дэбиан тяжело вздохнул и полез в карман. Пару минут он молча рылся, потом достал маленький мешочек и оттуда выудил серебряную монету.
— Этого хватит?
— Да, спасибо большое! — продавщица явно облегчённо вздохнула, ловко отсчитала сдачу и протянула нам небольшой бумажный пакет с выпечкой.
Я тут же развернула его и вытащила одно пирожное, протянув его Ти. Не успела я и глазом моргнуть, как девочка вцепилась в него обеими руками и сунула в рот, проглотив чуть ли не целиком.
— Ти! — я в ужасе схватила её за запястье. — Осторожнее! Ты же подавишься!
Она только благодарно замычала, продолжая жадно жевать.
— У вас воды не найдётся? — обеспокоенно спросила я, обернувшись к продавщице.
Девушка, кажется, тоже была шокирована происходящим, но быстро кивнула и через минуту принесла стакан чистой воды.
— Держи, пей маленькими глотками, — я поднесла воду к губам Ти.
Она схватила стакан обеими руками и принялась пить с такой жадностью, словно никогда раньше не видела воды. Я сглотнула ком в горле. Боги... что же с тобой сделали?
Когда стакан опустел, Ти шумно перевела дыхание, огляделась и снова потянулась к бумажному пакету, нащупывая внутри ещё одно пирожное.
— Ти, пожалуйста, ешь медленнее, — я мягко, но твёрдо убрала пакет в сторону. — Жуй, хорошо? А то живот заболит.
Девочка нахмурилась, но послушно кивнула, снова берясь за пирожное, но теперь уже откусывая небольшими кусочками. Я украдкой взглянула на Дэбиана. Он молчал. Но по тому, как крепко он сжал пальцы на рукояти меча, я поняла — он тоже злился.
Не на девочку. На тех, кто довёл её до такого состояния. Ти не смотрела на меня.
Её взгляд был прикован к пакету с выпечкой, в котором ещё оставались пирожные. Я чуть придвинула его к себе, и девочка тут же дёрнулась, словно испугавшись, что я заберу его совсем. В её тёмных глазах мелькнула такая отчаянная мольба, что у меня внутри что-то сжалось. Будто я отбирала у неё последний шанс на сытость.
— Это ваша дочь? — вдруг тихо спросила продавщица, не отрывая взгляда от Ти.
В её голосе не было осуждения, только осторожное любопытство и, кажется, беспокойство.
— Приёмная, — ответила я после короткой паузы. — Родители были убиты. Она долгое время жила в лесу...
Лгать не хотелось. Но и выглядеть преступницей в глазах других — тем более. Продавщица понимающе кивнула, будто что-то для себя решила.
— Понятно тогда... А то я уж подумала... — Она опустила глаза, вытирая руки о фартук. — Извините, но мне нужно закрываться.
В её взгляде мелькнуло замешательство: она явно не хотела выгонять нас, но уже несколько раз бросала взгляд на часы, висящие у стойки.
— Конечно, — я благодарно улыбнулась.
Пришлось поднять Ти на руки — та всё ещё пыталась вытащить у меня пирожное.
— Доброй ночи.
Мы вышли из пекарни. Холодный ночной воздух встретил нас влажным, колючим ветром. Город вымер — улицы почти пустые, только редкие фонари отбрасывали на булыжную мостовую дрожащие жёлтые отсветы. Я поёжилась, сильнее прижимая Ти к себе.
— Дай-ка её мне, — негромко сказал Дэбиан.
Я не стала спорить. Едва он взял девочку на руки, как она тут же уткнулась носом в его грудь. Всего несколько минут назад она с жадностью поглощала пирожные, а теперь уже засыпала.
Наверное, даже не от усталости, а от того, что впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности.
Я медленно шла рядом, думая о том, что скажу Клаусу. Смогу ли объяснить, почему я так поступила? Ведь это было спонтанное, эмоциональное решение. Мне и самой не хватало ресурсов, я жила за его счёт, а теперь ещё и... ребёнок.
Чужой? Или уже мой? Я взглянула на Ти. Её дыхание было ровным, спокойным. Плюм успел выбрался из моей сумки и свернулся клубочком прямо у неё на груди, защищая во сне. Он выбрал её. И я... тоже.
— Госпожа, — вдруг негромко заговорил Дэбиан, не меняя шага. — Почему вы это сделали?
Я повернула к нему голову.
— Вы ведь понимаете, что сейчас не в том положении, чтобы заводить ребёнка, пусть и приёмного. Это эльфийка. Их народ считает детей даром предков. Ты действительно думаешь, что они просто так её отдали?
Я прикусила губу.
— Ты хочешь сказать, что она могла быть украдена?
— Я не уверен. Но исключать этого нельзя, — он задумчиво нахмурился. — И ещё язык. Вам повезло, что Аларик знает его. А если бы его не было? Как бы вы с ней справились?
— Я не знаю, — честно призналась я. — Но когда я увидела её в этой клетке...
Я замолчала, собираясь с мыслями.
— Это было не просто желание помочь. Это было что-то другое. Словно... инстинкт. Желание защитить её.
Посмотрев на девочку, что так доверчиво спала, уткнувшись в грудь Дэбиана, поняла, что поступила бы так еще раз...
— А если бы я её там оставила? — негромко спросила я. — Что бы с ней стало? Ты видел остальных детей? Они были в тряпках, едва живые. Немного времени — и они бы погибли.
Я говорила это спокойно. Но внутри меня пульсировал тихий, мучительный гнев.
— Даже если мы ничего не можем изменить, это не повод закрывать глаза, — я покачала головой.
Дэбиан вздохнул.
— Это не наше дело, — тихо сказал он. — Рабовладение ещё не запрещено. И вряд ли когда-нибудь будет. Даже если закон изменится, продажи просто уйдут в тень. Людей продолжат продавать на чёрном рынке.
— Замкнутый круг... — тихо сказала я.
— Чем больше запрещаешь людям что-то, тем сильнее они этого хотят, — подытожил он.
Я больше ничего не ответила. Мы молча дошли до дворца. Стражники у ворот задержались взглядом на девочке, но ничего не сказали.
Я поймала несколько любопытных, а затем и откровенно недоумевающих взглядов. А когда мы вошли внутрь, на лицах слуг отразилась гримаса... Отвращения? Они почти не скрывали его. Что-то изменилось. Они стали... злее. Я не знала, в чём причина. Но чувствовала — впереди меня ждёт нечто большее, чем просто осуждающие взгляды.
— Девушки, вы нам понадобитесь. Подготовьте ванну в моей комнате, — окликнула я горничных.
Они уже собирались убежать, перешёптываясь о чём-то своём, но, услышав мой голос, замерли. Их взгляды задержались на мне лишь на мгновение — холодные, отстранённые. Лишь короткий кивок в знак согласия, и они поспешно скрылись за углом.
Я невольно сжала губы. Где все? Почему даже Клауса не видно? Может, он ещё не вернулся?
— Куда вы хотите её поселить? — негромко спросил Дэбиан.
Я перевела взгляд на спящую девочку в его руках. Она выглядела такой крошечной, беззащитной...
— Пока у меня. Не думаю, что стоит оставлять её одну. Завтра поговорю с Алариком.
— Хорошо.
— Оставь нас. Давай её ко мне.
Он аккуратно передал мне Ти. Девочка в полусонном состоянии приоткрыла глаза, взглянула на меня... и, сжав в объятиях Плюма, снова провалилась в сон.
— Доброй ночи, Дэбиан.
Закрыв дверь, я опустилась на кровать, прижимая Ти к себе. Как же она грязна... Пыльные спутанные волосы, одежда, пропитанная улицей, и тёмные разводы на коже — следы прошедших испытаний. Её нужно искупать.
— Ти? Золотце, нужно вставать, — я ласково потрясла её за плечико.
В ответ — лишь слабый сонный взгляд и ещё более крепкий сон. Я устало вздохнула. Где же горничные? Я ведь ясно сказала подготовить ванну... Или они просто проигнорировали мою просьбу? Их взгляды... они не скрывали презрения. Придут ли они вообще?
Я смотрела на девочку и чувствовала, как внутри растёт глухая, но твёрдая решимость. Я сама приняла это решение. Сама взяла на себя ответственность. И теперь я должна позаботиться о ней — чего бы мне это ни стоило.
Поднявшись, я направилась в ванную. Вода в ванне уже набралась — значит, они всё же сделали это.
Я снова попыталась разбудить Ти, но безуспешно. Тогда, не раздумывая, залезла в воду вместе с ней, прямо в платье. Тёплая жидкость окутала нас, немного размывая накопившуюся за день усталость.
Пытаясь снять с неё тряпичные лохмотья, я почувствовала, как внутри всё сжалось. В свете свечей её кожа выглядела словно фарфоровая... но была изуродована. Порезы. Ссадины. Синяки. Багровые отметины резким контрастом выделялись на её бледном теле.
Я замерла, ощущая, как по спине пробегает холод. Откуда? Кто это сделал? Каждое моё прикосновение вызывало у неё едва заметные судорожные вздрагивания. Даже сквозь сон её тело рефлекторно сжималось, будто ожидая удара. Я осторожно, почти невесомо провела рукой по её плечу.
— Всё хорошо, маленькая. Теперь всё хорошо...
Осторожно намыливая её, я старалась быть как можно нежнее.
Процесс занял куда больше времени, чем я рассчитывала. Кожа девочки была такой тонкой, что мне казалось, стоит надавить чуть сильнее — и я причиню ей боль. Когда наконец смыла последнюю мыльную пену, я завернула её в большое тёплое полотенце.
Плюм фыркнул, недовольно посмотрел на нас и, словно вздохнув, принялся сушить девочку своим тёплым дыханием. А потом, закончив, забрался обратно под полотенце и свернулся клубочком у неё в ногах. Я улыбнулась.
Но впереди оставалось ещё одно испытание. Волосы. Я осторожно распустила их. Они были сплошным комом спутанных прядей. Казалось, если я потяну хоть за одну — раздастся болезненный хруст. Первое, что пришло в голову, — просто обрезать.
Быстро, удобно, без лишних мучений. Но я тут же отогнала эту мысль. Это было бы предательством. Поэтому я терпеливо, локон за локоном, распутывала их, промывала, расчёсывала...
Не знаю, сколько прошло времени. Но когда я закончила, за окном уже занимался рассвет. Я устало провела рукой по лицу. Ти всё так же спала. Даже во сне она умудрялась сохранять равновесие, сидя на стуле.
Я взяла её на руки, уложила рядом с собой, укрыла тёплым одеялом. На мгновение просто смотрела на её лицо. Теперь она казалась совсем другой. Не тем запуганным, голодным существом из клетки. А просто маленьким ребёнком. Я закрыла глаза. Сон подкрался незаметно. И в его глубине меня уже ждал Арсур...