Глава 35
Мы тут же повернулись в сторону женщины.
— Когда вы его видели? — инспектор заговорил первым, скрестив руки на груди. В ответ женщина высокомерно скопировала его позу, чуть приподняв подбородок.
— Вчера днём. Он с Эдмусом отправился в город по делам, — её голос был ровным, спокойным, как будто она обсуждала повседневные заботы. — Моего мужа не было почти сутки. Где он был и чем занимался — мне неизвестно. Знаю только, что Эдмус хотел уладить что-то с семьёй Страуд.
Она пожала плечами — настолько буднично, что от этого по спине пробежал холод. Будто разговор о возможном убийце её мужа был для неё незначительной деталью дня.
— Когда я смогу забрать его тело? Мне нужно подготовиться к похоронам.
— С этим могут возникнуть трудности, — сухо ответил инспектор. — Пока мы не закончим расследование и не выясним, что именно произошло с вашим мужем, а главное — кто его убил.
Женщина чуть склонила голову набок, прищурив глаза, словно обдумывая сказанное.
— Разве не ясно, кто убийца? — она тихо рассмеялась, качнув головой, а затем, не удостоив нас больше ни словом, вышла из комнаты. Дверь закрылась за ней, оставляя после себя ощущение тревоги.
Я перевела взгляд на Луция и других. На меня тут же уставились три пары глаз.
— Что будем делать? — спросила я, ощущая напряжение, которое повисло в воздухе.
Офицер, всё ещё находившийся в комнате, кашлянул, привлекая внимание.
— У нас нет оснований задерживать Страуда. Кольцо, конечно, улика, но его могли подбросить. Однако опросить свидетелей всё равно нужно, — Луций повернулся к офицеру. — Где он сейчас?
— В комнате напротив, — ответил тот, вытягиваясь в струнку. — Мы попросили его не покидать здание до вашего прихода.
— Отлично. Посмотрим, что он скажет.
И мы направились к нему.
Когда мы вошли в комнату, мужчина, сидящий у окна, резко вскинул голову. Ему было около сорока, и он выглядел так, будто последние сутки не спал: под глазами тёмные круги, пальцы дрожат, а во рту — привкус табака.
Он тут же заметался, нервно двигая разбросанные вещи, будто пытаясь устроить нам место для сидения. В комнате царил беспорядок — чемодан с наполовину распакованными вещами, бумаги в беспорядке на столе, бутылка рядом с пепельницей, полной окурков.
— Расскажите, что произошло. Что вы видели? — заговорил Луций, доставая из кармана блокнот.
Мужчина замялся, поёрзал на месте, потом выдохнул и заговорил:
— Вначале всё было спокойно. Я вернулся с работы уставший, хотел лечь спать, но... началось странное.
Он поднял на меня взгляд, будто искал в моих глазах понимание.
— Сначала я услышал крики. Женщина кричала на мужчину, громко, зло. Давно я не слышал такого гнева. Потом — хлопнула дверь, и вдруг... детский плач. Он был короткий, приглушённый, будто его тут же заткнули.
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Детский плач?
— Я уж подумал, что всё закончилось, — мужчина нервно сглотнул, — но потом опять раздался грохот.
Он замолчал, обхватил себя за плечи, словно вспоминая неприятные детали.
— Я уже хотел выйти, разобраться, ну, сами понимаете. Я с работы уставший, а тут такой шум. Приоткрыл дверь — и увидел.
— Что именно? — голос Клауса был ровным, но в нём ощущалась напряжённость.
— Высокий мужчина, — выдохнул свидетель, — в плаще.
Луций сжал челюсти.
— Продолжайте.
— Он был с лёгкой щетиной, растрёпанными волосами... Кажется, коричневыми. Но точно не уверен. Весь в чёрном. А ещё у него была обувь на каблуках.
— На каблуках? — переспросил Луций, чуть нахмурившись.
— Да, вот и я удивился, — мужчина нервно провёл рукой по волосам. — Но больше всего Он на мгновение замолчал.
— От него исходила... не добрая аура.
Повисло молчание.
Луций перевёл взгляд на Клауса, потом снова на свидетеля.
— Это всё?
Мужчина кивнул, и в его глазах мелькнуло облегчение, словно он только что сбросил с себя тяжёлый груз.
— Да, потом до самого утра была тишина, — мужчина нервно поёжился, словно вновь вспоминая прошедшую ночь. — А ещё... к нему ночью женщина приходила. Русоволосая.
Он бросил на нас быстрый взгляд, будто проверяя нашу реакцию, а затем продолжил:
— Она, кажется, перепутала двери, потому что ломилась ко мне. Может, жена его? Хотя я не уверен. Ушла быстро. А потом... потом уже утром началась вся эта суматоха.
Я нахмурилась.
— А при чём здесь император? — спросила я, ощущая странное беспокойство. Ведь точно упоминалось, что убийство связывали с Клаусом.
Мужчина моргнул, слегка растерявшись:
— Да при чём тут он? — переспросил он, явно не понимая, о чём идёт речь. — Я ж не знаю, как император выглядит. Вживую его не встречал.
Я медленно повернула голову к Клаусу. Он тоже выглядел озадаченным.
— Нам сообщили, — голос Луция прозвучал холодно, — что свидетель утверждал: убийство совершил император.
Мы с Клаусом переглянулись.
— Что? — Мужчина побледнел, его руки дрожащим движением прижались к груди. — Нет, нет, вы что! Не говорил я такого! Я ничего против императора не имею, да помилуйте, ни единого слова об этом не говорил!
Страх в его глазах был неподдельным. Он суетливо переводил взгляд с Луция на Клауса, пытаясь понять, как оправдаться за то, чего, по его словам, он даже не произносил.
Опять что-то не сходилось. Если свидетель этого не говорил, то кто пустил слух? И кому понадобилось, чтобы Клаус присутствовал здесь, на месте преступления?
Но больше всего меня настораживало другое. Что здесь делала вдова Броуд?
— Агния, у тебя ещё есть дела в городе? — внезапно спросил Клаус, поднимаясь. Его голос был спокоен, но в глазах читалось напряжение.
Луций тоже встал, копируя его движения.
— Нам нужно будет отъехать.
— Спасибо за информацию и сознательность, — добавил он, обращаясь к свидетелю.
Я задумчиво кивнула.
— Я бы прогулялась. Нужно... подумать.
Честно говоря, мне казалось странным, что я вообще в состоянии куда-то идти. Только несколько часов назад я лежала, неспособная даже пошевелиться. А теперь вот... стою в комнате, где произошло убийство, спокойно анализирую происходящее. Как будто ничего и не случилось. Как будто не было той страшной, всепоглощающей слабости.
— Хорошо. Тогда я вызову Дэбиана, подождём его на улице, — сказал Клаус.
Он протянул мне руку, и я осторожно приняла её.
В этот момент я заметила, как в его другой руке вспыхнула и мгновенно сгорела маленькая бумажка. Я не успела рассмотреть, что на ней было написано.
Мы вышли из комнаты, бросив прощальный взгляд на мужчину, который, как только мы скрылись за дверью, шумно выдохнул, словно до этого боялся даже дышать.
На улице воздух был свежим, но холодным. Я невольно поёжилась.
— Куда вы поедете? — спросила я, держась за руку Клауса и стараясь не отставать от его широких шагов.
— Нам нужно ещё раз опросить Дарвина и Таммит, — сказал Луций, задумчиво глядя вдаль. — Здесь что-то не сходится... И самое главное — куда делся ребёнок? И чей он вообще?
Вопрос повис в воздухе, оставляя неприятное послевкусие.
Мы вышли на улицу, и внезапно мир вокруг стал ещё холоднее. Ледяной ветер сразу же пробрался под одежду, заставляя меня сжаться. Воздух был колючим, как тысячи невидимых иголок, впивающихся в кожу. Я зябко поёжилась и прижала руки к груди, надеясь хоть как-то согреться.
В груди зашевелился Плюм. Я чувствовала его тепло, которое хотелось впитать в себя, но выпускать его сейчас было бы опасно. Как бы я ни начала привыкать к мысли, что ношу в себе магическую силу, но в Аркане магов по-прежнему не жаловали. Даже под защитой императора нельзя было терять бдительность.
Прошло несколько минут, но Дэбиан всё не появлялся. Я уже не могла сдерживать дрожь, холод пронизывал меня до костей.
Краем глаза я заметила, как Клаус, отвлекшись от разговора с Луцием, повернулся ко мне.
— Замёрзла?
Я лишь дёрнула подбородком в кивке, так как зубы уже начинали стучать.
Клаус молча приблизился и вдруг укутал меня в свой тёплый плащ, обняв так, что я почти утонула в этом уютном коконе. От него веяло жаром, его тело было горячим, словно печь, и я непроизвольно вздохнула, впитывая это живительное тепло.
— Ну не на людях же... — раздалось сбоку сдавленное покашливание Луция.
Я резко осознала, что стою, прижавшись к Клаусу, почти спрятав лицо в его груди. Тепло его рук, ощущение защиты, лёгкий аромат кожи и чего-то едва уловимого, но родного — всё это было слишком... слишком приятно.
Жар взметнулся к щекам, обжигая кожу.
— Согрелась? — тихо спросил Клаус, его голос прозвучал прямо над моим ухом.
Я, не поднимая головы, кивнула, сильнее уткнувшись в его грудь.
— Хорошо, — в его голосе мелькнула улыбка. — Агния, нам нужно идти.
Я почувствовала, как он легонько отстранил меня, но перед этим его пальцы едва заметно погладили по моей макушке. В груди вспыхнуло ещё сильнее.
— Хорошо... — выдохнула я, не доверяя своему голосу.
В этот момент подъехал Дэбиан. Он уже стоял в стороне, наблюдая за нами с бесстрастным лицом. Его осанка была прямой, взгляд внимательным, но он не подал ни единого знака, что его вообще хоть что-то удивило.
Заметив, что на него обратили внимание, он слегка поклонился и подошёл ближе, ожидая приказов.
— Сегодня ты отвечаешь за охрану Агнии, — чётко произнёс Клаус, передавая меня в его заботливые, но отстранённые руки. — Чтобы с неё ни один волос не упал.
Он сделал короткую паузу, прежде чем добавить, уже тише:
— Агния, пожалуйста, будь осторожнее.
Его слова прозвучали неожиданно мягко.
Я кивнула, чувствуя, как в груди сжимается странное ощущение.
— Хорошо... — произнесла я тихо.
Слишком много проблем от меня в последнее время. Слишком много ситуаций, в которых меня нужно спасать.
Клаус и Луций скрылись за дверями кареты, а я осталась наедине с Дэбианом. Теперь, когда я уже не ощущала тепло Клауса, холод снова начал пробираться под кожу, а ветер раскачивал фонари, создавая тревожную атмосферу.
Погода бушевала, словно предупреждая о чём-то.
— Куда вы хотели бы пройтись? — спросил Дэбиан ровным голосом. Он смотрел не на меня, а на окружающую местность, зорко следя за каждой мелочью.
Я задумалась.
— Я бы хотела пройтись до ярмарки. Хоть уже и вечер... может, она ещё открыта?
Мы отправились в путь, преодолевая порывы ветра, которые, казалось, пытались нас остановить, уговаривая повернуть назад. Ледяной воздух проникал под одежду, резал кожу, спутывал волосы, но мы шли вперёд, словно движимые невидимой силой.
Однако, как только мы достигли ярмарки, погода вдруг сжалилась. Ветер утих, словно обессилел, а из-за густых облаков робко выглянули лучи солнца, окрашивая улицы в мягкое золотистое сияние.
Ярмарка была наполовину закрыта: многие торговцы уже свернули лавки, но кое-где ещё оставались палатки, привлекавшие случайных прохожих. Мы двинулись вдоль рядов, и я задумалась: зачем вообще пришла сюда? Денег при себе не было, да и желания что-то покупать, если быть честной, тоже.
— Дэбиан, а у вас случайно нет с собой Драхм? — спросила я, продолжая осматриваться.
— Его Величество выделил определённое количество средств на вашу прогулку. Вы хотите получить их сейчас? — Дэбиан, как и всегда, говорил ровно, бесстрастно, словно кукла, которой просто задали команду.
— Нет-нет, пусть пока побудут у тебя, — махнула я рукой, останавливаясь у прилавка с украшениями.
Пестрые бусы, массивные кольца с цветными камнями, металлические браслеты — всё это выглядело чуждо, непривычно. Я пригляделась к торговцам: темноволосые, загорелые, одетые иначе, чем местные. Их речи были наполнены певучими интонациями, а слова тянулись с едва уловимым акцентом. Эти люди явно приехали из Нефертума.
Шум толпы помогал отвлечься от мыслей, но я чувствовала на себе взгляды. Многие с любопытством косясь на нас, замечая герб императора на одежде Дэбиана, спешили отойти в сторону, будто боялись даже случайно задеть его плащ. Некоторые и вовсе смотрели с нескрываемым презрением, намеренно обходя нас стороной, словно прокажённых.
Это раздражало.
Мне не хотелось видеть их насмешливые или враждебные взгляды, не хотелось чувствовать себя чужой среди этих людей. Именно это ощущение заставило меня свернуть в узкий переулок между лавками. Я просто хотела укрыться от толпы... но увиденное заставило меня замереть.
Мы попали на улицу, где продавали живых существ.
Сначала я подумала, что здесь торгуют только животными: клетки с птицами, пёстрые попугаи, змеи, маленькие пушистые зверьки... Но стоило взглянуть чуть дальше, как реальность ударила с новой силой. В клетках сидели люди.
Рабство в нашей стране было не запрещено, но сильно осуждалось. Владельцев рабов считали дикарями, презирали, не пускали в высшее общество. И всё же, здесь, в самом сердце города, люди находились за решётками, словно дикие звери.
Некоторые сидели кучей в одной большой клетке, другие были в одиночных, узких, больше похожих на клетки для собак. Их одежда — если это вообще можно было назвать одеждой — была изношенной, грязной, едва прикрывающей худые тела.
Я чувствовала, как внутри нарастает гнев.
Но мой взгляд вдруг зацепился за одну фигурку.
В дальнем углу, в огромной одиночной клетке, словно потерянный котёнок, свернулась маленькая девочка. Её худенькое тельце казалось хрупким, как веточка, а растрёпанные каштановые волосы напоминали воронье гнездо. Она была босая, одета в тонкое, лёгкое платье, совершенно не защищавшее от холода.
Она смотрела на проходящих людей с надеждой. Но стоило кому-то приблизиться, как её взгляд мгновенно становился жёстким. Она бросалась на решётку, издавая утробное рычание, отпугивая потенциальных покупателей.
Я не могла оторвать от неё глаз.
Что-то внутри меня сжалось, словно невидимый кулак сжал сердце. Среди всех этих людей, среди всех этих детей, чьи судьбы были сломаны, именно она вызывала во мне не просто жалость — что-то большее.
Я сделала шаг вперёд.
— Госпожа, давайте уйдём отсюда, — тихо, но твёрдо произнёс Дэбиан, слегка наклонившись ко мне.
Я даже не взглянула на него.
— Сколько денег дал мне Клаус? — спросила я, не отрывая глаз от девочки.
— Госпожа... — в голосе Дэбиана мелькнула нотка сомнения. — Это нерационально. Вы же не собираетесь купить их всех?
— Не всех, — я глубоко вдохнула, прежде чем поднять взгляд на мужчину, который стоял неподалёку, держа в руках список. Он казался неуверенным, почти боялся смотреть на покупателей.
— Эй, молодой человек! — позвала я его громко. — По чём у вас люди?
— Добрый вечер, госпожа, — мужчина натянуто улыбнулся, демонстрируя рот, в котором половины зубов не было вовсе, а оставшаяся часть блестела золотом. — Смотря кто вас интересует.
— Та девочка. В отдельной клетке, с каштановыми волосами, — сказала я, скрестив руки на груди.
Я чувствовала на себе пристальный взгляд Дэбиана. Он явно был недоволен моим решением, но я знала, что делаю правильно. Сердце не обманешь.
— Ах... та, — мужчина перестал улыбаться, его взгляд забегал, будто он уже прикидывал пути к отступлению. — Извините, но она не продаётся.
— Почему?
— Понимаете... она... — он замялся, — у неё уже есть хозяин.
— Сколько?
— Я же говорю, она не продаётся, — теперь его голос звучал резче, а в глазах мелькнула надежда. — Уходите, иначе я вызову стражу!
Что-то мне подсказывало, что стража вряд ли будет на его стороне. Скорее, наоборот.
— Молодой человек, — я сделала шаг вперёд, понизив голос. — Спрошу ещё раз: сколько? Давайте договоримся по-хорошему... или вы предпочитаете по-другому?
Я кивнула на Дэбиана, который молча стоял по правую руку от меня.
— Это рыцарь императора, — продолжила я спокойно. — И если вы не захотите продать мне эту девочку... я заберу её силой.
Раздался едва слышный вздох. Дэбиан легко, почти лениво, вытащил меч, и сталь блеснула в свете уличных фонарей.
Торговец сглотнул.
— Она... она уже предназначена другому, — его голос осекся, он нервно посмотрел на меч, а затем на меня, словно пытаясь угадать, насколько далеко я готова зайти. — Я не могу её продать...
Я не отвела взгляда. Молчание повисло между нами.
— Десять золотых Драхм, и она ваша...
— Сколько? — я невольно вскинула брови. — Вам не кажется, что это слишком дорого за маленькую, истощённую девочку?
Я услышала, как Дэбиан легонько повернул клинок, и меч вновь блеснул в полумраке.
— Хоро... хо... — торговец замялся, вытирая вспотевший лоб. — Ладно, уговорили! Семь, и забирайте.
— Нет, — я покачала головой. — Вы меня не поняли.
— Да не могу я меньше дать! — он сжал руки в кулаки, а потом вдруг рухнул на колени, заглядывая мне в глаза с мольбой. — Поймите, рабы уже никому не нужны, а кормить и содержать их надо. Я в минус уйду, если отдам дешевле!
Я скользнула взглядом по его «товару».
— Что-то они не похожи на людей, которых хорошо кормят, — заметила я с холодной усмешкой. — Пять. Это моя последняя цена.
— Да это же... грабёж среди бела дня!
Дэбиан двинулся так быстро, что торговец не успел даже моргнуть. Лезвие меча замерло у его горла, и он сжался, словно крыса, загнанная в угол.
— Забирайте, — выдохнул он, зажмурив глаза. — На вашей совести смерть моя будет...
— Дэбиан, отдай ему деньги.
Я сделала шаг вперёд, направляясь к клетке.
Девочка не двигалась, но её глаза следили за мной с тем же диким напряжением, с каким хищник следит за незнакомцем. Она передвигалась на четвереньках, осторожно наклоняя голову, будто пыталась понять, кто я и чего хочу.
Я не знала, чего ожидать. Не знала, кем она окажется. Но сердце уже подсказывало мне ответ. Я была готова подарить ей всю свою любовь.