Эпоха Вестегардов

Я проснулась раньше обычного. Сон казался далеким и рассыпанным, как пепел после пожара. На губах всё ещё ощущался привкус прошлой ночи — не вина, не тревоги, а чего-то, от чего сердце пульсировало чуть быстрее, чем должно. Кай.

Его имя в голове звенело глухо, как колокол в тумане.

Я оделась неспешно — выбрала светлое платье, чтобы заглушить внутреннюю тяжесть. Распустила волосы. Сегодня я должна была быть собой. Без масок. Без прошлого.

В общем зале уже сидела Катерина. Она помахала мне рукой и кивнула на накрытый стол: виноград, свежий сыр, миндальные лепёшки и чай с вербеной. Любимый. Она знала, что мне нужно.

— Доброе утро, — сказала я, присаживаясь.

— Или не очень? — уточнила она с хитрой улыбкой. — Ты вчера вернулась... как призрак. Без охраны, одна. Что случилось?

Я сделала глоток чая. Он обжёг губы.

— Он вернулся.

Катерина моргнула:

— Кто?

— Кай.

Она присвистнула.

— Ну вот и всё. Только его не хватало в этом дворце. Не боишься, что его появление заметят другие?

— Уже, думаю, заметили. — Я вздохнула. — Последний раз я видела его на балу. Тогда он уже смотрел так, будто всё ещё верил, будто у него есть шанс. Но он опоздал. Я принадлежу другому человеку. Другой жизни. И всё же... часть меня дрожит.

Катерина подалась ближе:

— Ты боишься его?

— Нет. — Я посмотрела на неё. — Боюсь себя. Боюсь, что даже увидев его, я вспомнила, как он любил меня. И как я — его.

В другом конце дворца, в уютной комнате, Жозафин неспокойно крутила в руках кружевной платок. Рядом стояла Лиллиан — её доверенная служанка и тайный союзник.

— Миледи, — начала Лиллиан, осторожно подбирая слова, — вчера поздно вечером я сама видела, как Дженни возвращалась во дворец. Без стражи. Идти одной ночью в сад — не свойственно ей.

Жозафин нахмурилась, не отрывая взгляда от рук.

— Без стражи? — её голос стал холоднее. — Кто же позволил ей так рисковать? Она знает, что дворец полон глаз и ушей.

— Именно, — кивнула Лиллиан, — и это вызывает у меня тревогу. Кажется, в ней что-то происходит. Она словно пытается что-то скрыть, что-то, что не должна показывать.

Жозафин медленно подняла глаза, встретившись с тёмными глазами служанки.

— Ты думаешь, у неё есть секреты? — спросила она тихо, но в голосе уже слышалась искра подозрения.

Лиллиан сделала шаг ближе.

— Я не могу сказать точно, миледи, но знаю одно — в эти ночи в саду редко кто гуляет без веской причины. И если она сама идёт туда, без охраны, значит, что-то её беспокоит. Или кто-то ждёт.

Жозафин сжала пальцы в кулаки.

— Нам нужно наблюдать за ней, — решила она наконец. — Я не потерплю, чтобы кто-то занимал слишком много внимания короля. Её место — второе, и так будет всегда.

— Конечно, миледи, — ответила Лиллиан, — я организую всё так, чтобы никто не заметил. Мы узнаем правду — даже если ей самой это не понравится.

Жозафин медленно улыбнулась, впервые за долгое время испытывая вкус предстоящей игры.

—-

Праздник в гареме был соткан из лёгкой музыки, ароматов пряностей и нежных улыбок наложниц. Королева Альвилда сама позаботилась о том, чтобы стол ломился от изысканных блюд и сладостей — от медовых лепешек до ароматных фруктов, собранных в садах дворца. Дженни и Жозафиня, облачённые в тонкие шелка, сидели рядом, наблюдая за танцующими наложницами и мягким мерцанием светильников.

Внезапно двери распахнулись, и в зал вошла королева Альвилда — величественная и спокойная, в сияющем платье, украшенном золотом и драгоценными камнями.

Все наложницы одновременно встали и, склонив головы, произнесли:

— Ваша Величество.

Альвильда кивнула им в ответ, садясь на центральное место. Её взгляд остановился на Дженни:

— Дженни. Ты выглядишь прекрасно.

Дженни улыбнулась в ответ, почтительно поклонившись:

— Ваше Величество, спасибо.

В это время в дверь зала вошла королева Фрея — холодная и величавая. Она не произнесла ни слова и, не обращая внимания на обстановку, спокойно подошла и села рядом с Жозафиней.

Альвильда, не меняя выражения лица, спокойно обратилась к Дженни:

— Сегодня особенный день. Мы должны отпраздновать возвращение короля Тэхена.

Фрея тихо произнесла, не отводя взгляда от Жозафини:

— Пусть праздник начнётся, но не забывайте, что власть — это игра, где побеждает сильнейший.

Жозафиня с гордой усмешкой ответила:

— Тогда пусть победит самый достойный.

Праздничная музыка продолжала звучать, наложницы весело переговаривались между собой, наслаждаясь угощениями и танцами. Королева Альвильда, устроившись по центру, с улыбкой обвела взглядом комнату и, нежно взглянув на Жозафину, обратилась к ней:

— Как ты себя чувствуешь, дитя? Не тяжело ли тебе с такой... милой ношей? Всё-таки улаживать дела в гареме — дело не из лёгких даже без этого.

Жозафина, грациозно сложив руки на округлившемся животе, лучезарно улыбнулась:

— Слава богу, Ваше Величество, я чувствую себя прекрасно. Всё благодаря вашей заботе и доброте. Я очень благодарна за вашу поддержку.

— Это радует, — кивнула Альвильда, сделав глоток вина.

Фрея, до этого молчавшая, вдруг подняла глаза и взглянула на свою служанку Анну, что стояла в стороне. Её взгляд был холодным, но полный молчаливой команды. Анна незаметно кивнула, затем грациозно подошла к подносу с напитками и начала наливать сок. Слегка прикрыв бокал рукой, она аккуратно подсыпала в один из них тонкий серебристый порошок и, повернувшись, поднесла напиток Жозафине.

— Освежитесь, миледи, — сладко произнесла Анна.

— Спасибо, — ответила Жозафина и сделала глоток, не подозревая ничего.

Фрея наблюдала за ней краем глаза, неторопливо отпивая свой собственный бокал. В зале царила почти идиллическая атмосфера — танцы продолжались, смех раздавался со всех сторон.

Но спустя несколько минут Жозафина вдруг нахмурилась, словно что-то внутри ее насторожило. Осторожно, приподнимаясь, она склонилась в поклон перед Альвильдой:

— Прошу прощения, Ваше Величество... Мне кажется, я немного устала. Позвольте мне вернуться в свои покои и отдохнуть.

Альвильда нахмурилась:

— Ты уверена? Ты вдруг побледнела.

— Всё хорошо... Наверное, просто немного переутомилась.

Но стоило Жозафине сделать несколько шагов, как она резко схватилась за живот, вскрикнув от боли. Её ноги подкосились, и она рухнула на пол, корчась в спазмах.

— Жозафина! — воскликнула Альвильда, вскочив со своего места.

Музыка оборвалась. Все бросились к ней — служанки, наложницы, охрана.

— Зовите лекаря! Сейчас же! — приказала королева.

Женщину бережно подняли и унесли к целителям. Альвильда, хмуро нахмурившись, повернулась и быстро покинула зал, явно потрясённая случившимся.

Праздник был окончен.

——

В покоях короля царила тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаги и мягким стуком пера. Тэхен сидел за широким столом, склонившись над старой картой архипелага, очерчивая границы возможного наступления. Он выглядел сосредоточенным, но в уголках глаз таилась усталость.

В этот момент в дверях появилась Мадам Девиль, чопорная, сдержанная, но в лице её была тревога. Она поклонилась, ожидая разрешения говорить.

— Что-то случилось? — не поднимая взгляда, спросил король, сразу уловив в её молчании недоброе.

— Ваше Величество... Простите, что отвлекаю. В гареме произошёл... инцидент, — голос Девиль был ровным, но в нём дрожала напряжённость. — Госпожа Жозафин. Она почувствовала резкую боль... прямо во время праздника. Упала, её срочно доставили в лечебницу.

Перо выпало из руки Тэхена.

Он поднял голову, и лицо его побледнело.

— Жозафин? — он встал, как будто тело само взяло контроль. — Ребёнок?..

— Пока неизвестно, — поспешно добавила Девиль. — Врачи делают всё возможное. Но её состояние вызывает опасения.

Молчание. Затем короткий, сдавленный вдох, и король решительно шагнул прочь от стола.

— Где охрана?! Почему мне сообщают только теперь?

— Я пришла сразу, как только...

— Подать плащ, — оборвал он её. — отвези меня к лечебнице

Мадам Девиль склонила голову.

А Тэхен уже шагал к выходу, не глядя ни на кого, только мысленно молясь, чтобы не было поздно.

⸻

— Где она? — бросил он, не сбавляя шага, когда к нему подбежал один из лекарей.

— В восточном крыле, Ваше Величество. Мы сделали всё возможное, боли отступили. Но...

Он не дослушал.

Двери лечебницы распахнулись, и Тэхен сразу увидел Жозафин, лежащую на белоснежной постели, бледную, но с открытыми глазами. Рядом хлопотала служанка, поправляя простыни. В ногах кровати стояли две придворные лекарки, переговариваясь шёпотом.

Увидев короля, они поспешно склонились в поклоне и отошли в сторону.

— Жозафин, — голос Тэхена прорвался через напряжение. Он подошёл ближе, сел на край постели, взглянул на её лицо.

Она слабо улыбнулась, из глаз выкатилась слеза.

— Ваше Величество... — прошептала Жозафин, едва слышно. — Простите, что заставила вас волноваться...

Королева Алвильда поднялась с кресла и, кивнув сыну, произнесла:

— Она резко побледнела, и вдруг... сжалась от боли. Мы думали, что начались преждевременные роды.

— Но ребёнок?.. — спросил Тэхен, подойдя ближе, не сводя взгляда с лица Жозафин.

— Всё в порядке, — с трудом выговорила она. — Лекари уверяют, что с ним ничего не случилось. Видимо, я переутомилась... Простите, Ваше Величество.

— Перестань. Что ты ела сегодня? Что пила? Кто был рядом?

Жозафин вздрогнула от его тона, затем отвела взгляд. Некоторое время она молчала, будто колебалась.

— Я... я не уверена, — выдохнула она. — Всё было, как обычно. Только... — она опустила взгляд. — Дженни.

— Дженни? — переспросила королева, слегка нахмурившись.

— Она... — Жозафин с трудом подбирала слова, — в последнее время она часто... позволяет себе лишнее. Открыто говорит при других, что она любимица короля. Что вы предпочли бы её, а не... — она положила руку на живот. — Не меня и моего ребёнка. Девушки в зале могут подтвердить это. Она говорит это как будто невзначай, но... вы бы видели их взгляды.

Король сжал челюсти, но не перебил. Он молча слушал.

— Вы... вы не представляете, с каким презрением она смотрит. Улыбаясь. Будто я никто. И... сегодня она тоже была там. Я не знаю, что именно она сделала... но я чувствовала... — её голос дрогнул. — Она меня ненавидит.

Алвильда ровно выпрямилась.

— Дженни — спасла нас , Жозафин, — холодно ответила она. — Она рисковала собой, чтобы не допустить катастрофы, когда остальные дрожали от страха. Я не думаю, что она способна на такое. Следи за тем, что говоришь, пока нет доказательств.

Жозафин отвернулась, сдерживая дрожь в подбородке.

— Но вы не видите, как она изменилась. Её все превозносят. Она стала высокомерной. Смотрит на нас, как на пыль под ногами.

Король тяжело вздохнул, опершись руками на подлокотники кресла рядом с ложем.

— Довольно.

Жозафин вздрогнула.

— Заботься о ребёнке. И о себе. Всё остальное — моё дело.

Он встал, на секунду задержав на ней взгляд, и повернулся к матери.

— Я хочу, чтобы лекарка дежурила у неё день и ночь. И пусть Мадам Девиль незаметно опросит тех, кто подавал напитки. Остальное выясню сам.

— Будет сделано, — кивнула Алвильда.

Жозафин лишь слабо кивнула, вновь прижимая ладонь к животу, а в её взгляде, устремлённом в потолок, таилась не боль — а тихая, упрямая злоба.

⸻

В коридоре, под светом масляных ламп, шелестели ткани платья. Дженни уверенно, но с лёгким волнением шагала вперёд — в его покои. Как обычно, он позвал её вечером, ничего не сказав, но в её душе всё же оставалось лёгкое беспокойство — после всего случившегося с Жозафин, гарем дрожал от шепота.

Она выбрала лёгкое, но изящное платье цвета лунного серебра — с мягким вырезом на плечах и тонкой вышивкой по шёлковой ткани. Волосы были распущены и легко собраны в полураспущенную причёску, подчёркивая её хрупкость и царственное спокойствие.

Стражник открыл перед ней дверь, и она вошла.

Король стоял у камина, но, едва увидев её, подошёл и молча заключил в объятия. Тёпло, крепко, будто давно ждал. Его губы коснулись её губ — уверенно, без колебаний.

Она едва приоткрыла глаза, но не сказала ни слова, лишь приняла его прикосновение.

— Проходи, — тихо сказал он. — Присядь.

Она прошла вглубь комнаты и опустилась на подушки у камина. Он сел напротив, наблюдая за ней.

— Ты выглядишь... усталой, — заметил он. — Всё ли хорошо?

— После всего, что произошло, думаю, все мы немного устали, — ответила Дженни спокойно. — Я слышала, что с Жозефиной всё в порядке. Слава богам, что ребёнок цел. Я правда... не ожидала такого.

Он не сводил с неё взгляда.

— Мне сказали, что Жозефина подозревает тебя в случившемся. Она... утверждает, что между вами были ссоры. И ты... стала слишком гордой. Слишком любимой.

На лице Дженни заиграла лёгкая, едва заметная усмешка, полная горечи. Она опустила глаза, но затем подняла их, наполненные искренним негодованием.

— Зачем мне это, Ваше Величество? Зачем бы мне убивать... вашего ребёнка? Или вредить женщине, которой я сама однажды помогала, когда начались первые боли в животе? Я держала её за руку. Я обтирала ей лоб. Разве это делает меня убийцей?

Он молчал, но лицо его стало жёстче — не в её сторону, а от того, что услышал.

— Вы... — её голос задрожал, — вы правда допустили мысль, что я могла?

Он резко покачал головой и пересел ближе, взяв её ладонь в свою.

— Нет, — твёрдо сказал он. — Никогда. Ты — самое чистое и невинное, что есть в этих стенах. Ни одна из них не сделала для меня того, что сделала ты. Ты спасла меня... и их всех. Благодаря тебе я жив. Благодаря тебе этот дворец стоит.

Он осторожно притянул её к себе, укутывая в тёплое объятие. Дженни больше не говорила — она просто сидела рядом, позволив себе хоть на миг поверить, что в этих стенах ещё есть правда. Пусть и в глазах только одного человека.

⸻