Эпоха Вестегардов

Тихий шелест листвы едва доносился до слуха — всё вокруг будто затаило дыхание, подражая тому, как ещё недавно дыхание затаивал он сам. В тайном саду, где когда-то впервые столкнулись их взгляды, теперь снова сидели они двое — король, едва вернувшийся к жизни, и девушка, что не дала дворцу рухнуть в его отсутствие.

Тэхен молчал, вслушиваясь в её голос. Дженни говорила мягко, будто боялась нарушить хрупкое равновесие между покоем и тревогой.

— Народ звал тебя каждую ночь, — прошептала она, опуская взгляд. — Я не могла сказать им ничего... потому что сама не знала. Но я оставалась рядом. Следила, чтобы во дворце не случилось переворота. Королева Алвильда почти не спала — ходила, как тень. А я...

Она замялась. Пальцы нервно сжали чашку.

— А я боялась. Не за трон. За тебя.

Тэхен слабо улыбнулся — впервые за долгое время по-настоящему. Он смотрел на неё, будто впервые видел.

— Ты сделала больше, чем я мог бы просить, — тихо сказал он. — Дженни... я ведь даже не знал, дышу ли ещё. А ты держала всё вместе. Меня, дворец, людей.

Он медленно протянул руку, коснулся её ладони. В этом касании было больше тепла, чем в солнечном свете над их головами.

— Я всегда знал, что ты сильная. Но не знал, насколько.

Она не ответила — только опустила ресницы, чувствуя, как в груди сжимается что-то тёплое. Как будто он действительно вернулся. Не просто к жизни, но и к ней.

— Мне казалось, — продолжил он, — что если я открою глаза, всё будет иначе. И знаешь... Я не ошибся. Всё изменилось. Ты изменилась. А с тобой и я.

Он сделал глоток чая и тихо выдохнул.

— Спасибо, что не отпустила мою руку, даже когда я не мог её удержать.

И где-то в глубине сада, среди ветра, который прошелестел в кронах, будто сама судьба признала — с этого утра начинается новая эра. Эра, в которой Дженни больше не просто тень за троном.

*

⸻

Большой зал Совета.

Тяжёлая дубовая дверь захлопнулась за спиной Тэхена. Воздух внутри был густой от недосказанностей, собранной за месяц тишины и тревоги. Вдоль длинного стола уже сидели знатнейшие мужи королевства: советники, лорды, хранители, полководцы.

Тэхен прошёл вперёд, ступая уверенно, хоть тело ещё хранило следы недавней боли. Он сел во главе стола, и в ту же секунду разговоры стихли.

— Прошло двадцать семь дней, — сказал он ровно. — За это время вы почти похоронили меня. Но я жив. И этого достаточно, чтобы вернуть порядок.

Никто не осмелился возразить.

— Вы знаете, что за пределами этих стен звучали голоса — злые, паникующие, жаждущие власти. Но они не дошли до трона. Потому что трон — всё ещё мой.

Лорд Арвель, старейший из собравшихся, осторожно заговорил:

— Ваше Величество, нам всё ещё не ясно... что произошло той ночью. Была ли это болезнь? Отравление? Несчастный случай? Люди задают вопросы.

— Пусть задают, — отрезал Тэхен. — Я сам не знаю, что произошло. Может, проклятие. Может, ошибка лекаря. А может, просто судьба. Пока у нас нет доказательств, никто не будет раздувать огонь. Это был несчастный случай. Такова наша версия. И она единственная.

Некоторые лорды кивнули, другие переглянулись, но никто не осмелился пойти дальше.

— Однако, — продолжил Тэхен, — пока я боролся за воздух, дела стояли. Почти месяц. Мы отстали. Доклады о границах, налоги, отчёты из приграничных деревень — всё это нужно мне на стол к вечеру.

Он выждал паузу.

— И главное. Поход в Фьердхем. Он состоится. Я выведу армию в этом месяце.

В зале повисла тишина. Даже старый военный лорд Хеймор слегка напряг плечи.

— В октябре? — хрипло переспросил кто-то.

— В октябре, — подтвердил Тэхен. — Король Арно думает, что мы отступили. Что я слаб. Но он ошибается. Сегодня вечером — военный совет. Я хочу видеть все схемы, доклады по обороне, сведения с севера и запаса провианта. Мы не просто идём — мы идём, чтобы победить.

Вечер. Военный совет.

Большой тактический зал дворца был полностью разложен под поход. Стены увешаны картами побережья, фьордов и северных перевалов. Столы завалены докладами.

— Провиант у границ недостаточен, — докладывал капитан Сайфер. — Если мы выступаем в октябре, у нас есть максимум две недели на подготовку. После начнётся обледенение.

— Путь через восточный хребет отрезан, — добавил другой. — Но по сведениям шпионов, Фьердхем не ожидает атаки до зимы.

Тэхен стоял перед картой, скрестив руки.

— Идеально, — произнёс он. — Значит, мы пойдём, пока они спят.

Лорды заговорили разом. Возражения, расчёты, страхи.

Но он не слушал. Он уже видел исход. Война будет быстрой, решительной. Арно привык ждать дипломатии — Тэхен принесёт меч.

— Завтра начнём мобилизацию. Скрытно. Без фанфар. Я сам возглавлю первый отряд. К утру хочу списки командиров и их заместителей.

⸻

День закончился, но в теле всё ещё ощущалась тяжесть — от голосов совета, от планов войны, от чужих взглядов. От собственного бессилия. Король шёл медленно, снимая перчатки, перешагивая через мягкие ковры, освещённые слабым светом настенных лампад.

Он не знал, зачем идёт к ней. Просто... шаг за шагом, всё тише и тише. Сердце вело.

Когда он остановился у двери, её покои были погружены в полумрак. Лишь трещал огонь в камине. Он толкнул дверь — она была не заперта. Вошёл.

Дженни спала.

Маленький силуэт, свёрнутый в кокон из пледа. Локоны раскинулись по подушке. Уголок рта приоткрыт. И — о, звёзды небесные — она тихо храпела. Совсем чуть-чуть. Почти незаметно. Но для него — как музыка.

Тэхен невольно улыбнулся. Подошёл ближе. Сердце сжалось — от чего-то знакомого, родного.

Он осторожно опустился рядом, стараясь не разбудить её. Лёг на бок, подперев голову ладонью, смотрел.

Она изменилась. Стала строже. Но во сне всё ещё была той Дженни, что вела его по тропинке к озеру в их первом детстве. И той — что впервые поцеловала его в тот бал... перед его исчезновением.

Он наклонился и осторожно коснулся её лба губами.

Дженни вздрогнула, нахмурилась, зажмурилась — и открыла глаза.

— Что... — она потянулась, не сразу поняв, где она и кто перед ней. — Ваше Величество...

— Тсс, — он мягко уложил её обратно в подушки. — Лежи. Не смей вставать.

— Я... думала, вы у себя. Давно вернулись?

— Только что, — он приподнял плед и укрыл её плечи. — Я соскучился.

Дженни растерянно улыбнулась и вздохнула. Он положил ладонь ей на щёку — бережно.

— Ты должна спать, — продолжил он. — За все те ночи, когда не спала. Когда я... лежал, как мёртвый.

Она уставилась в него с болью. И с нежностью.

— Мне казалось, что, если я усну, ты исчезнешь навсегда. Мне снились сны, где ты просто... растворялся.

Он придвинулся ближе, их лбы почти соприкоснулись.

— Но я вернулся. А ты всё ещё здесь. Моя Дженни. — Его голос стал ниже, тише. — Спасибо, что не отпустила.

— Я бы умерла, если бы отпустила, — прошептала она, и слёзы блеснули в уголках глаз.

И он поцеловал её.

Поцелуй был тёплым. Не спешным. Глубоким. Как будто они оба вспоминали, как это — чувствовать. Как это — снова жить.

Плед соскользнул. Её ладонь легла на его грудь. Его рука коснулась её талии. Сердце — стучало, как в тот раз, на балу. Но в тот раз всё оборвалось.

Теперь...

Тэхен вдруг отпрянул. Он увидел — белая ночная рубашка на груди её была тёмной от свежей повязки.

— Что это? — хрипло спросил он.

Дженни побледнела.

— Это... пустяк. Просто...

Он резко сел.

— Дженни.

— Там пуля... во время бунта. В меня стреляли.

— Что?

— Но меня спас крест. Амулет, что ты мне подарил. Он отбил удар, но... всё равно задело. Чуть-чуть.

Тэхен вскочил с кровати. Гнев охватил его, как пламя.

— Почему ты молчала? Почему никто мне не сказал?

— Потому что ты только очнулся! Потому что если бы ты узнал, ты бы... начал всех винить. Себя в том числе. А мне было важно, чтобы ты жил, Тэхен! Не винил себя, не возвращался туда, где больно!

Дверь вдруг открылась. На пороге стояла лекарша с подносом.

— Простите... я пришла обработать... — она осеклась, увидев, кто ещё в комнате. Поклонилась неловко. — Я подожду за дверью.

Тэхен молча кивнул. Лицо его было мрачным, как буря.

Он не сказал ни слова, пока та не закрыла дверь.

А затем обернулся к Дженни. Его голос был хриплым.

— После процедуры... ты расскажешь мне всё. Каждую деталь. Кто, где, когда. Я хочу знать, кто посмел поднять руку на тебя.

Он подошёл ближе и снова лёг рядом, медленно укрывая её пледом.

— А потом... я никогда больше не отпущу тебя.

И на этот раз Дженни не стала спорить. Она просто дотронулась до его руки — и задержала её в своей.

⸻

— Чонгук, — начал Тэхен, сев за стол, — ты знаешь, что моя болезнь была неожиданной, но я не считаю это случайностью. Как ты думаешь?

— Ваша Величество, — спокойно ответил Чонгук, — враги могут воспользоваться любым моментом слабости. За месяц вашего отсутствия многое могло произойти. Нам нужно тщательно проверить охрану.

— Хорошо, — кивнул Тэхен, — но есть одна вещь, которая меня тревожит больше всего.

— Что именно?

— Дженни... Она получила ранение в восстании, но скрывала это. Почему?

Чонгук опустил глаза.

— Ваше Величество, я думал, что она сможет справиться, амулет помог ей выжить... Я не хотел тревожить вас лишний раз.

— Это не оправдание! — взорвался Тэхен. — Ты и я — король и его советник. Мы должны знать всё! Не может быть секретов в такие времена. Ты должен был доложить мне сразу же, когда узнал!

— Простите, я ошибся, — тихо ответил Чонгук, — обещаю, больше такого не повторится.

Тэхен глубоко вздохнул, сдерживая гнев:

— Убедись, чтобы за ней ухаживали должным образом. Её жизнь — это часть нашей борьбы. И впредь никаких тайн.

— Спасибо, друг. Сегодня всё решится. И поход, и будущее нашего королевства.

— Тэхен, — начал он спокойно, — ты слишком быстро берёшь на себя бремя похода. Твой организм ещё слаб, а твой враг не дремлет.

— Я не могу позволить себе слабость, Чонгук, — ответил король, не отводя глаз от карты. — Мои люди ждут от меня действий. Это не время для сомнений.

— Просто помни, что твои решения влияют на жизни многих. Не забывай о себе.

*

Королева Алвильда, с тревогой слушавшая доклад Девиль — своей верной служанки и связной — была явно встревожена. Девиль принесла ей свежие вести с совета, где обсуждался поход и планы Тэхена.

— Он слишком поспешен, — сказала королева, сжав губы. — Как он может говорить о походе, когда только недавно вышел из болезни? Это неразумно.

Девиль кивнула, но не могла скрыть своего беспокойства:

— Лорды тоже заметили его импульсивность, ваше величество. Многие сомневаются, что он готов к таким серьёзным решениям.

Королева вздохнула и, не дожидаясь больше, решила лично навестить сына.

Она подошла к покоям Тэхена, позвала стражу и попросила, чтобы ее пустили к нему.

— Ваше Величество, — ответил страж, — король готов вас принять .

После одобрения короля дверь открылась, и Алвильда вошла.

Тэхен сидел за столом, перед ним была разложена карта, на которой он уже делал пометки и расчёты.

— Мать, — он улыбнулся ей, — я рад видеть тебя.

— Тэхен, — королева мягко, но строго посмотрела на сына, — скажи мне, почему ты решил начать поход через две недели? Ты только недавно оправился от болезни. Разве это не слишком рискованно?

Тэхен поднял глаза на мать, взгляд его был решительным.

— Этот остров — стратегически важный для Аэиронской страны. Норвежское королевство захватило его, и если мы не вернем его быстро, то потеряем значительный плацдарм. Я не могу позволить врагу укрепиться.

Алвильда задумчиво кивнула, но тревога в её глазах не исчезла.

— Ты знаешь, что твоя безопасность — это прежде всего, — сказала она тихо. — Но если ты уверен в своём решении, я лишь попрошу тебя быть осторожным.

Тэхен положил руку на руку матери, в этот момент между ними проскочила тонкая нить понимания и взаимной заботы.

— Спасибо, мать, — сказал он. — Я сделаю всё, чтобы оправдать твои надежды.

⸻

Вечер медленно опускался на дворец, и зал для наложниц озаряли мягкие огни люстр и аромат свежего винограда, мёда и мяса. Женщины сидели в полукруге — каждая со своей тарелкой, со своими мыслями и страхами. Дженни, в лёгком платье цвета слоновой кости, склонилась над чашей с инжиром, негромко смеясь с Катериной — своей старой подругой из королевской школы воспитания.

Катерина что-то шепнула, и Дженни, улыбаясь, поправила выбившийся локон. В этот момент — щёлк-щёлк — по залу раздались шаги, уверенные и медленные. Жозафин вошла, как всегда, с высоко поднятой головой и выражением усталого, но гордого превосходства. Её округлившийся живот подчёркивал статус и власть, которую она чувствовала каждой клеткой тела.

Она не села, как остальные. Вместо этого, пройдя чуть дальше, громко — нарочито громко — произнесла, глядя не на Дженни, а куда-то поверх толпы:

— Ах, новая эра... Как же чудесно чувствовать, как всё меняется. Как скоро появится на свет наследник короля... Сын. Наш первенец.

В зале стало слышно, как звенят бокалы и скребутся вилки по тарелкам.

Катерина напряглась, но Дженни продолжила есть, будто не услышала. Тогда Жозафин снова заговорила, уже с ядом в голосе:

— И как трогательно, правда, девочки? Дженни — эта ангелоподобная героиня, спасительница народа, надежда дворца... Какая сказка. Но сказки ведь заканчиваются. Особенно тогда, когда рождается правда.

Теперь Дженни подняла взгляд, спокойно, почти мягко, но её глаза вспыхнули холодным светом.

— Иногда сказка становится легендой, — ответила она. — А ты, Жозафин, спешишь делить корону, когда ещё даже не знаешь, кто родится. Ты уверена, что это будет сын?

Жозафин шагнула ближе, остановившись почти напротив неё.

— Уверена в одном: я уже вошла в историю этого дворца. А ты... Ты просто дуновение. Мимолётное чувство короля. Вдох и выдох, не больше.

— Но именно на вдохе, Жозафин, человек возвращается к жизни, — прошептала Дженни и, слегка улыбнувшись, снова взялась за вилку.

Жозафин прикусила губу, но не ответила. Зал наполнился тихими взглядами, затаённым напряжением. Женщины чувствовали: это была не просто перепалка. Это была война, замаскированная под ужин. И она только начиналась.

⸻