Глава 36: Возвращение Короля
Прошло уже пять долгих дней с той самой ночи, когда Дженни — с окровавленным кулоном на груди — пообещала встревоженному народу, что через неделю они снова увидят своего короля.
С тех пор многое изменилось... и в то же время ничего.
Дворец жил в полумраке. Свечи горели круглосуточно, но не освещали главного — не давали ответа. Никто не мог сказать, откроет ли король глаза. И если откроет — когда?
Каждую ночь Дженни не уходила из его покоев. Она сидела рядом, держа его руку. Её лицо, некогда сияющее, теперь было осунувшимся, тёмные круги под глазами выдавали бессонницу. Но она не жаловалась.
Иногда она слышала всхлипы за дверью. То была королева Алвильда — утратившая блеск в глазах, прежнюю силу, но всё ещё державшаяся, как львица, за последнюю надежду.
Иногда — громкие шаги во внутреннем дворе. То Фрея, безутешно улыбающаяся, проходила мимо стражников и служанок, сжимая в руках чётки... и всё чаще задерживаясь в покоях своего сына — младшего принца Магнуса.
Слухи шептались даже в самых далёких кухнях:
— "Магнус здоров... говорят, готовят ему корону..."
— "Нет, его тоже схватила та же болезнь..."
— "А если и он умрёт? Кто станет править?"
Слуги начали увольняться. Сначала садовники, потом повара. Люди не верили в спасение. Никто не хотел быть в сердце шторма.
И вот, наступал шестой день.
Утро выдалось зловеще тихим. Даже птицы замолчали.
Дженни, сжав ладонь Тэхена, подняла глаза на окно, залитое холодным светом. Её мысли крутились в одном:
«Завтра... завтра я должна показать народу короля. А он... он всё ещё не очнулся. А если...»
Она отогнала мысль, стиснув зубы. Глядя на лицо Тэхена — спокойное, будто в вечном сне — она вдруг прошептала:
— Я знаю, ты слышишь меня. Ты не можешь оставить меня. Не сейчас. Ты обещал... ты обещал мне закат на берегу. Мы ведь даже не успели...
Она опустила голову на его грудь, и впервые за эти дни позволила себе слезу.
А за дверями уже шли разговоры.
Фрея, в своём крыле, одевала чёрное платье.
— Его час пробил, — сказала она тихо Анне. — Если не сегодня — то завтра. Люди выйдут. Им нужен правитель.
Анна молчала.
— Магнус пока слаб, но я позабочусь. Главное — убрать её. Эту Дженни.
Весь дворец знал: если завтра король не поднимется, к воротам снова придут тысячи.
И на этот раз — с оружием.
Но разве они знали, что этой ночью судьба еще не сказала своё последнее слово?
Утро шестого дня.
Оно было настолько тихим, что даже воробьи не осмелились нарушить тишину. Не было слышно ни шагов, ни голосов, только отдалённый скрип деревянных створок, будто сам замок просыпался со скрипом вековой усталости.
Королева Алвильда стояла перед зеркалом. Роскошное изумрудное платье, некогда подаренное ей покойным Олавом, мерцало в лучах солнца, но на её лице не отражалось ни капли блеска. Оно казалось вдовьим трауром, затянутым в золото.
Каждое её движение было медленным, словно прощание с эпохой.
— Сегодня всё закончится, — подумала она, поправляя серьги, — или для нас, или для всей империи.
Она медленно поднималась по винтовой лестнице к башне Справедливости, откуда открывался вид на весь дворец и западные врата, куда сегодня должен был прийти народ Вестегарда. С криками. С вопросами. С требованиями.
Дженни же не сомкнула глаз.
Она стояла у открытого окна в покоях Тэхена, пальцы сжаты на крестике, что висел на её груди.
Ночь прошла в молитве. Ни слова, ни рыдания — лишь тишина, дыхание и стук сердца, который всё сильнее отдавался в висках.
Она обернулась. Тэхен лежал всё так же — неподвижный, бледный. Но вокруг него уже не было чувства смерти. Только ожидание.
И она знала — время вышло.
Она склонилась к нему, легко коснулась его лба губами и прошептала:
— Прости меня, если я проиграю. Я правда пыталась...
Затем, выпрямившись, Дженни вышла из его покоев и медленно поднялась на башню, туда, где её уже ждали две женщины с судьбой в крови.
На башне уже стояли Фрея и Алвильда.
Ветер развевал их накидки, а тишина между ними была натянута, как струна.
— Интересно, — первой нарушила молчание Фрея, — теперь ты, Алвильда, наконец понимаешь, что твои молитвы были напрасны? Империя погибает, а твой сын уже не король.
Алвильда взглянула на неё резко, но голос её был ровным:
— Ты радуешься слишком рано. Ещё никто не умер.
— Разве? — Фрея усмехнулась. — Просто никто не признался в этом вслух.
Дженни стояла немного позади, опустив взгляд. Слова резали воздух, но она не вмешивалась.
— Твой сын, Фрея, тоже не встаёт с постели. Может, вам стоит молиться вместе?
Фрея сжала губы и повернулась к Дженни:
— Всё это — ты. Сначала народ, потом обещания... А теперь и боги отвернулись. Не трогай нас своей жалкой верой.
Дженни медленно подняла взгляд, не отвечая. Только её пальцы всё крепче сжимали крест.
И тут...
Раздался вой. Сначала один голос... потом второй... потом сотни. Народ Вестегарда приближался к дворцу.
— Они пришли, — прошептала Алвильда, лицо её побледнело, — они требуют его увидеть...
Внизу, за воротами, народ уже стучал в железо, скандируя имя короля.
— Покажите нам Тэхена! Где наш правитель?!
— Где король?! Он жив или мёртв?!
— Верните нам правду!
Фрея отступила на шаг, руки её задрожали.
Алвильда закрыла глаза. "Господи, если ты не с нами — то с кем?"
И тут...
ГРОМКИЙ СКРИП.
Двери дворца медленно отворились, и глашатай вышел вперёд:
— Его Величество, король Вестегарда — Тэхен Первый!
Наступила мёртвая тишина.
Каждый во дворце, на башне, на площади... замер.
Из дверей вышел он.
Тэхен. Живой. Прямой. Величественный.
На нём был красный королевский кафтан, позолоченные наплечники, а на голове — корона его рода.
Он не говорил. Он только шёл вперёд, глядя прямо в сердца тех, кто сомневался.
И вдруг — один голос:
— Да здравствует король!
И за ним — тысячи:
— Да здравствует Тэхен!
На башне Дженни вскинула глаза к небу, слёзы скатились по щекам.
Фрея отступила, не веря. — Этого не может быть...
Алвильда улыбнулась сквозь слёзы.
— Тэхен... ты всё ещё с нами...
Империя Вестегардов вздохнула снова.
Но мало кто знал — какой ценой.
И что долг Дженни только начинается.
Внутри дворца — в главном зале — будто обрушилась буря.
Слуги бросали подносы, женщины из гарема закрывали рот от изумления, придворные советники спешно срывали с себя траурные ленты, и даже стража, не веря глазам, спешила отдать честь тому, кого считали уже ушедшим в мир мёртвых.
На втором этаже, в библиотеке, лорд Бриан уронил перо, с силой сжав поручень.
— Он... вышел?.. — прошептал он, будто боясь, что сон рассеется.
В покоях младшего принца лекари отшатнулись от постели, один из них судорожно перекрестился:
— Его Величество жив... это знак, знак Господа!
По коридорам, от кухни до парадных залов, разносился шёпот, превращающийся в голос, затем в крик:
— Король жив! Король жив!
— Он вернулся! Он среди нас!
Фрея, стоявшая всё это время на башне, была обезоружена.
Её глаза метались от окна к народу внизу, затем к Дженни, и вновь к открытым вратам дворца.
Она сжала губы, пытаясь сохранить остатки достоинства, но в её взгляде читалось поражение.
— Он не должен был... — пробормотала она. — Это невозможно.
Алвильда же — медленно и с гордостью — сделала шаг вперёд.
Ветер трепал её седые пряди, но в глазах загорелся тот самый свет, с которым она когда-то взошла на престол вместе с Олавом.
— Это не чудо, Фрея, — произнесла она с тихим торжеством. — Это... любовь.
Позже. Королевские покои.
Когда двери снова закрылись и толпа разошлась, дворец погрузился в другую тишину — ту, что бывает только после великого облегчения. Она была сладкой, тяжёлой, как выдох после боли.
Тэхен сидел у себя, на тронном кресле у окна, с чашей в руках. Он был бледен, губы сухие, но в его глазах — огонь. Тот, что рождается лишь после возвращения с порога смерти.
Дженни вошла тихо.
Она остановилась в нескольких шагах, не решаясь подойти ближе.
На ней было простое светлое платье, волосы распущены, и только глаза — глубоко уставшие, полные всего, что она пережила.
— Значит... ты всё слышал? — наконец сказала она.
Тэхен поднял на неё взгляд.
— Я чувствовал. Даже тогда, когда не мог открыть глаза... — он улыбнулся слабо. — Ты всё равно была рядом.
Она шагнула ближе, медленно.
— Я обещала. Народу... и себе.
Он посмотрел в сторону, будто стыдясь:
— Мне говорили, что я умираю. Что мир прощается со мной. А я думал... о тебе.
Дженни села напротив, взяв его руку, такую же тёплую, как раньше.
Её пальцы дрожали.
— Я... отдала часть своей жизни, чтобы ты жил, — прошептала она. — Но, если честно... даже если бы ты не проснулся — я бы сделала это снова.
Тэхен встал медленно, придаваясь усилием, опершись на её плечо. Он посмотрел на неё сверху вниз — его тень падала на её лицо, но свет исходил от неё.
— Дженни... — прошептал он, словно впервые произнёс её имя. — Как мне вернуть тебе то, что ты отдала?
Она посмотрела на него сквозь слёзы:
— Просто... живи.
— И не отпускай мою руку, — добавила она после паузы.
*
Позже, в тронном зале, где витражи отбрасывали алые тени на мраморный пол, Алвильда встретилась с сыном.
Она шла к нему медленно, сдерживая чувства. Склонилась перед ним, как перед монархом, но Тэхен поспешно поднял её, заключив в объятия.
— Мать... — прошептал он. — Прости, что заставил тебя ждать так долго.
Алвильда с трудом подавила слёзы:
— Это я должна просить прощения... за все свои страхи. Но теперь ты здесь. И народ снова верит.
— И Дженни... — тихо сказал он. — Она — причина, по которой я снова стою.
Тем временем, в покоях младшего принца, лекари в смятении наблюдали за тем, как юный наследник сидит у окна, живой и полный сил.
Он улыбался, глядя на голубое небо, не подозревая, что Фрея, уже начала строить другой план.
Но пока... он был жив. И в этот день судьба Вестегардов снова изменилась.