Эпоха Вестегардов

Вечер медленно спускался на дворец, крася небо в оттенки алого золота. Дженни, сидя у себя в покоях, всё ещё размышляла о женщине, которую увидела с Анной. Что-то в её облике было тревожным — нечто потустороннее, будто сама тень скользнула мимо неё. И всё-таки она не позволила тревоге взять над ней верх — сегодня она должна быть рассудительной, холодной, как никогда прежде.

Вскоре в дверь осторожно постучали.

— Входите, — отозвалась Дженни, поднимаясь.

На пороге появилась Катерина. Её лицо было напряжённым, глаза — настороженными.

— Я последила за ними, как вы просили, — тихо сказала она. — Женщина... её зовут Агнета. Она целительница. Или, как её называют в деревнях к югу от столицы — "молчаливая ведьма". Никто не знает, откуда она, но говорят, она может говорить с духами, видеть через кровь и лечить смертельные раны. Но... её же так же обвиняли в отравлении одного из лордов.

Дженни нахмурилась.

— И она во дворце?

Катерина кивнула.

— В покоях Фреи. Закрыты окна, сняты гардины, и никого внутрь не пускают. Там что-то происходит, Дженни...

Та сжала руки в кулаки. Она чувствовала: это было не просто так.

— Она опасна, — негромко сказала она. — Но да, когда-то Фрея прибегала к её помощи. Говорят, в юности она искала силы, чтобы вернуть мужа... Но потом всё резко прекратилось.

— Почему она сейчас снова здесь? — спросила Дженни.

— Думаю, из-за младшего принца, — ответила Девиль. — Он болен, Фрея теряет надежду... Она способна на всё, чтобы спасти сына. Даже если это стоит ей души.

— Спасибо, Катерина. Пока ты — мои глаза и уши. Но действуй тихо. Если они заметят слежку, будет поздно.

Катерина кивнула и быстро скрылась.

Оставшись одна, Дженни провела рукой по своему кулону. Он был уже треснувшим, но всё ещё хранил в себе какую-то странную энергию — она чувствовала это.

Она медленно подошла к кровати, но не спешила ложиться. Мысли роились в голове, перебивая друг друга.

"Эта женщина... Колдунья. Кто она на самом деле? Где её искать потом, если она исчезнет, как тень? А если только она — наш шанс спасти короля?"

Лёжа на боку, Дженни уставилась на потолок, еле касаясь пальцами треснутого кулона. Он был словно напоминанием — о том, что чудо уже случилось однажды. Но хватит ли одного чуда?

"Я должна найти её. Утром. Лично. Без посредников. Только я и она. Пусть Девиль поможет — она, кажется, знает больше, чем говорит."

На этой мысли Дженни медленно закрыла глаза. Ночь укутала её своими тенями, но впервые за долгое время в этом мраке была надежда.

⸻

Утро наступило быстро. Солнечный луч пронзил комнату, ласково касаясь лица Дженни. Она открыла глаза — ярко, резко, решительно. Больше никаких сомнений.

Встав, она умылась, переоделась в простое, но элегантное платье цвета жасмина и тут же направилась к мадам Девиль. Сердце билось быстрее.

— Я хочу с ней встретиться, — уверенно сказала она, когда увидела её в зале.

— Леди, ты с ума сошла? — Девиль остановилась у колонны, бросив на Дженни пристальный взгляд, — Ты вообще понимаешь, о чём просишь?

— Девиль, — спокойно ответила Дженни, но в голосе проскользнула сталь, — ты знаешь, что времени у нас нет. Ни у меня, ни у него.

— Если королева узнает, — перебила её Девиль, опуская голос до шёпота, — всем нам конец. Она строго запрещала всё, что даже отдалённо связано с тьмой. Она верит, что вера спасает, а не чёрные снадобья и заговоры. Это проклятие в её глазах.

— А если её сын умрёт? — Дженни сделала шаг ближе. — Она будет молиться над его телом?

Мадам Девиль закусила губу, отвела взгляд.

— Я просто прошу встречи, — продолжила Дженни мягче. — Не здесь, не во дворце. За его пределами. Тайно. Если эта женщина действительно целительница, то может... сможет помочь.

Девиль молчала несколько мгновений. Наконец, выдохнула:

— Ладно. Но только ближе к вечеру. Я скажу Катерине, пусть она приведёт тебя туда. Старое помещение у моста, где раньше держали лечебные травы. Это её место. Но будь осторожна, леди... у таких, как она, всегда есть своя цена. Даже если они улыбаются.

*****

Внутри было темно, но не холодно. Вдоль стен — сотни засушенных трав, амулетов, бутылочек с жидкостями, мерцавшими в тусклом свете масляной лампы. В центре помещения, за круглым деревянным столом, сидела пожилая женщина. Лицо её было испещрено морщинами, но глаза горели — ярко, почти неестественно. Ни злоба, ни ласка. Просто знание. Много, слишком много знания.

— Добро пожаловала, дитя, — сказала она голосом, будто хриплым, но тёплым. — Я ждала, когда ты придёшь.

Дженни остановилась. Удивилась:

— Вы... знали, что я приду?

— Всё, что должно случиться, случается, — ответила она, слегка прищурившись. — Ты хочешь говорить, но не знаешь с чего начать. Спрашивай. У нас немного времени.

Дженни сделала шаг ближе, ощущая странное давление в груди, будто воздух сгущался вокруг неё:

— Кто вы?

— Я — та, кого изгнали за то, что знала слишком многое, — ответила женщина спокойно. — Когда-то меня звали Миранда. Я была лекарем. Потом — ведьмой. А теперь... я просто живу.

— Зачем вас позвала леди Фрея? — спросила Дженни, внимательно наблюдая за ней.

Миранда на мгновение опустила взгляд, разглядывая свои руки.

— Потому что её сын умирает, — тихо произнесла она. — А она больше не верит молитвам.

— Вы можете его спасти?

— Я могу облегчить страдания. Возможно — исцелить. Но только если судьба не решила иного. У всех есть свой конец, дитя.

Девиль взглянула на неё, настороженно, но кивнула. Миранда не отводила взгляда. Когда тишина снова сгустилась, Дженни сделала шаг ближе.

— Если вы действительно можете исцелить его... младшего принца... я попрошу вас о том же. Я сделаю всё, чтобы вы помогли и королю. У нас — неделя.

Миранда молча кивнула, будто это было уже решено.

— Тогда не тебе придётся платить, дитя. А тому, кто больше всего боится... потерять.

Дженни сжала в руке треснувший кулон.

Её взгляд стал решительным.

— Я заплачу. Если потребуется — всем, чем обладаю. Но он должен встать. Иначе всё падёт.

Миранда ничего не сказала. Лишь наклонилась к её руке и, почти ласково, острым лезвием провела по тонкой коже у основания ладони. Кровь сразу выступила — алая, густая.

— Не отводи взгляд, — велела колдунья. — Посмотри, что ты отдала.

Миранда собрала кровь в крошечную чашу и начала шептать. Язык был чужим, шипящим, древним. В комнате запахло горькими травами и медом, смешанным с железом.

Пламя в лампе дернулось. Тени начали танцевать по стенам, и Дженни почувствовала, как ей стало прохладно. Внезапно Миранда подняла глаза — теперь они светились янтарём.

— Ты хочешь спасти его, но ты даже не знаешь, кого ты спасаешь, — прошептала она. — Ты спасёшь его жизнь. Ты продлишь дыхание короля. Но взамен...

Миранда провела рукой над чашей с кровью. Пар поднялся, и в нем задвигались образы. Мутные, но всё более ясные. Чьи-то лица. Женские силуэты. Мужские руки. Глаза, полные слёз. И смерть.

— Ты будешь жить дольше, чем они. Ты увидишь, как уходят те, кого ты любишь. Ты будешь держать за руку умирающих. Ты будешь утешать тех, кого сама потеряешь. За его жизнь ты заплатишь одиночеством.

Сердце Дженни стучало, будто хочет вырваться.

— Ты станешь тенью короля. Солнцем его судьбы. Но никогда не станешь его домом. Ты поймёшь это позже. Когда всё вокруг осыплется.

Колдунья замолчала, и пламя погасло само собой. Лишь дыхание Дженни и её собственный пульс гремели в ушах.

— Ты можешь уйти. Ещё не поздно, — спокойно сказала Миранда. — Я разорву нить. Никто не вспомнит, что ты была здесь.

Но Дженни, всё ещё с раненой рукой, тихо поднялась.

— Я останусь.

Миранда долго молчала. Потом медленно кивнула:

— Тогда иди. Через три дня я начну. Пусть он будет готов. И ты — тоже.

Дженни вышла в ночь. И впервые в жизни почувствовала, что с этого момента её душа начала медленно платить цену, которую ей ещё только предстоит осознать.

⸻

Сад за южной башней. Закат.

Медленно опускающийся свет солнца окрашивал стены дворца в золотисто-алые оттенки. Дженни стояла у беседки, скрытой в тени кипарисов, держа сложенные на груди руки. Её платье было скромным, но безупречно выверенным — без шелеста, без излишеств. Всё в её облике говорило о сдержанности, но глаза выдавали напряжение.

Чонгук появился точно в срок. Его плащ слегка колыхался от ветра, лицо оставалось в тени, а шаг — уверенным и точным, как и подобает лорду при дворе.

— Леди Дженни, — он кивнул, останавливаясь на расстоянии, достаточном для соблюдения всех норм.

— Милорд, — сдержанно ответила она, едва заметно кивнув. — Благодарю за то, что пришли.

— Ваше письмо было написано с редким хладнокровием. Подумал, дело не терпит отлагательств.

Она на мгновение отвела взгляд в сторону, потом медленно сказала:

— Несколько ночей назад, возвращаясь с позднего обхода, я заметила кое-что у старой церкви.

— Церкви? — переспросил он.

— Я увидела Королеву Фрею. Она была не одна. Вела разговор с мужчиной, мне не знакомым. Он был прикрыт, но держался с ней... как с равной. Не как с вдовой, не как с женщиной при дворе, — голос Дженни стал чуть тише. — И всё происходило втайне, без сопровождающих.

— Она что-то передала ему?

— Нет. Никаких бумаг, денег, знаков. Только разговор. Но достаточно долгий, чтобы стать подозрительным.

Чонгук медленно провёл рукой по подбородку, сдерживая явное беспокойство.

— Вы думаете, она замышляет нечто?

— Я ничего не утверждаю. Но, милорд... — Дженни сделала шаг ближе, сохраняя при этом приличную дистанцию. — Сейчас король не может ни говорить, ни решать. Его молчание — опасность. А у Королевы Фреи в руках младший принц. Один лишь вздох — и он может быть провозглашён наследником. Народ тревожен, дворец на грани. Если она готовит что-то — мы обязаны знать.

Он изучал её взглядом, холодным, взвешенным, как и подобает лорду, но в голосе его послышалась сталь:

— Вы хотите, чтобы я занялся этим?

— Да. Без шума. Пока я буду наблюдать за ней со своей стороны.
Она слишком умна, чтобы играть открыто. Но я не позволю ей использовать болезнь короля как повод вернуть власть. Ни под каким видом.

— Это может обернуться конфликтом, — напомнил он.

— Пусть так. Но лучше предупредить бурю, чем потом разгребать её последствия, — спокойно ответила Дженни.

На мгновение между ними повисло молчание. Сад казался чужим и мрачным, но именно в такой тени всегда зреют истоки власти.

— Я прослежу, Леди Дженни. Обещаю, всё, что будет найдено, вы узнаете первой.

— Благодарю вас, милорд, — склонила она голову.

Он кивнул — формально, строго. И, не дождавшись прощания, повернулся и ушёл в сгущающиеся сумерки.
А Дженни осталась одна. Слушая, как листья шепчут что-то древнее, и в сердце её уже выстраивался план. Пусть даже на войну, если придётся.

⸻