Эпоха Вестегардов

Агустин стоял на пыльной торговой площади, окружённой шумом и суетой. Он, как всегда, был среди людей, но сегодня его лицо скрывалось под тенью капюшона. В руках он держал несколько писем, которые должны были попасть в правильные уши, к нужным людям, чтобы передать самую важную новость. Король болен. И, по слухам, болезнь прогрессировала настолько, что его смерть была всего лишь вопросом времени.

Он наблюдал за окружающими, искал подходящих людей. Как всегда, среди торговцев и купцов можно было найти тех, кто имел связи с дворцами, тех, кто не был чужд слухам. И вот он нашёл свою цель — мужчины с густыми бородами и жёсткими взглядами, которые были теми самыми посредниками между дворцами и рынками. Агустин приблизился и, наклонив голову, поздоровался с ними.

— Приветствую, господа, — начал он с улыбкой, слегка повышая голос, чтобы привлечь внимание. — Как идут дела? Торговля, надеюсь, в этот раз будет прибыльной?

Торговцы, остановив свои дела, обернулись, и один из них, более старый и седой, скривился в ответ.

— Что-то ты сегодня не совсем, как обычно, — произнёс он, его глаза были насторожены. — Обычно ты не приходишь с такими разговорами.

Агустин посмотрел ему прямо в глаза, и его голос стал серьёзным, но не без налёта любопытства.

— Я как раз к вам с важной вестью, — ответил он, подбирая слова. — Возможно, вам это будет интересно. Говорят, что король тяжело болен, и его болезнь не просто затянулась, она может стать смертельной.

Торговцы переглянулись, их лица моментально изменились. Среди них был и тот, кто часто бывал в дворцовых кругах и мог точно знать больше, чем остальная часть торговой толпы.

— Болен? — недоумённо спросил один из них, темноволосый и с уставшим лицом. — Но как это? Ведь еще вчера король был на вид здоров! Почему его болезнь скрывается?

Агустин сделал шаг вперёд, чтобы быть увереннее в своём влиянии.

— Так ведь, — его голос стал более низким, почти шепотом, чтобы не привлекать лишнего внимания. — Госпожа Альвилда, она, как всегда, скрывает правду. Не хочет, чтобы её подданные переживали. Но, думаю, теперь вы понимаете, что не только народ об этом говорит. Всё больше и больше людей начинает понимать, что королю осталось немного времени.

— Ты уверен в этом? — спросил тот же старик, его голос становился всё более настороженным.

Торговцы молчали, их лица становились всё более мрачными. Это была опасная информация, и в её звуках чувствовалась угроза. Ожидание подвешенной ситуации висело в воздухе. Наконец, один из них, с худым лицом и напряжённым взглядом, заговорил:

— Так если король болен, кто же будет править? Что будет с нашими детьми и домами? Мы не можем жить без правителя! Мы должны знать, кто будет править после него, кто позаботится о нашей земле!

Агустин сделал шаг вперёд, его глаза сверкали решимостью. Он знал, что момент пришёл.

— Я соглашусь с вами, старик, — сказал он. — Нам нужно решение, и оно не может быть отложено! Всё это время мы скрывались от правды. Но я могу вам сказать — нам нужно поддержать нашего будущего правителя. Не забывайте, что в этой стране есть ещё один молодой человек, который достоин занять трон. Фрея, наша великие госпожа, готовит будущего короля. Её сын, маленький, но могучий, готов занять место, которое не должно остаться пустым. Он — наш будущий правитель.

В толпе повисла тишина. Агустин продолжал, не давая времени на возражения:

— И я уверен, что мы все, как один народ, можем поддержать этот выбор. Но мы должны начать с того, чтобы отстоять право на будущее, без скрытых заговоров и манипуляций, как это происходит сейчас. Народ должен быть готов к переменам. Когда король окончательно уйдёт, мы, как люди, имеем право знать, кто будет у руля. И я скажу вам, что будущее с молодым правителем — это шанс на обновление, на новую жизнь для нашей страны.

Взгляд Агустина был проницательным, и он видел, как у большинства из присутствующих загораются глаза. Он знал, что слово "новая жизнь" сыграло свою роль. Он не просто убеждал их, он пробуждал их желание быть частью перемен. Народ должен был поверить, что Фрея, с её сыном, — это шанс на что-то новое.

— Мы должны требовать правды! Требовать, чтобы нам рассказали, что происходит! Мы должны быть в центре этого процесса, и не позволять скрывать от нас такие важные вещи! Если они не смогут показать короля, значит, нужно показать нам, кто готов взять на себя ответственность. А готов взять ответственность — только тот, кто думает о будущем этой страны. И это будущее с сыном Фреи!

В глазах толпы зажглось не просто возмущение, но и надежда. Они начали шептаться, обсуждать, как несправедливо скрывать правду, как они, люди, должны быть в центре всех событий. Они поддержали Агустина, не осознавая, что, возможно, они становились частью хитроумного плана.

Но, как и задумал Агустин, они поверили. И эта вера начнёт менять всё.

*****

Совет в полном составе собрался в просторной комнате, освещённой тусклым светом факелов, где темные деревянные панели стен и тяжёлые каменные колонны придавали обстановке атмосферу важности и величия. Канцлер, седой и сдержанный, сидел в кресле, руки сложены на столе перед ним, глаза — проницательные, внимательные. Лорд Аренстоф, высокий и статный, с благородными чертами лица, был рядом, с лёгким напряжением на лице. Он был близким другом короля с самых юных лет, но сегодня его глаза были полны заботы — хотя, как он утверждал, он лишь заботился о государстве и стабильности, его мысли всегда возвращались к Тэхену. Но в глубине его души была тревога, которую он скрывал за улыбкой.

Они обсуждали важные вопросы: укрепление влияния на восточных землях, торговые соглашения с соседними королевствами, планы по улучшению обороны, но мысль о болезни короля не покидала их. И все-таки, всё шло по плану, и канцлер был настроен решительно.

— Если народ узнал бы правду о здоровье короля, это породило бы панику, — задумчиво произнес канцлер, вытирая руку о стол. — Мы не можем допустить, чтобы теперь, в момент неопределенности, люди начали требовать правды. Мы должны следить за этим и держать ситуацию под контролем. Надо будет как-то оттянуть решение вопроса о преемнике, до тех пор пока король не выздоровеет.

— Мы оба знаем, что шанс на восстановление невелик, — ответил Аренстоф, его голос звучал твёрдо, но с оттенком сомнения. Он тоже понимал, что если болезнь Тэхена затянется, то предстоящее решение по вопросу о правлении будет неизбежным. — Но нужно, чтобы народ ничего не заподозрил. Мы должны убедить их, что всё под контролем.

Разговор продолжался, и тематика плавно перешла на то, как они будут манипулировать слухами и поддерживать иллюзию стабильности, особенно среди дворян. В этот момент, когда важные вопросы обсуждались с невозмутимым спокойствием, неожиданно раздался шум из дворцового двора. Это был гул, который с каждым мгновением становился всё громче, словно что-то большое и грозное приближалось. Сначала это был лишь звук шагов, а затем крики, яростные возгласы толпы, не скрывающей своего гнева.

— Что это? — резко спросил канцлер, подняв голову.

Аренстоф, напрягшись, сразу понял, что что-то не так. Он встал и подошёл к окну, заглянув наружу. Зрелище, которое открылось перед ним, заставило его сердце забиться быстрее. Народы собирались у стен дворца, поднимали руки, крича в едином порыве:

— Дайте нам правду! Где наш король? Почему нас скрывают от правды?! Скажите, что с ним! Мы требуем ответов!

Волнение в толпе быстро перерастало в настоящий бунт. Люди кричали, требуя выйти из дворца и поговорить с ними.

— Они с ума сошли! — прокричал канцлер, замерев от неожиданности. — Это не может быть, как это они — простые люди, осмеливаются требовать... правды от нас? Это не дело!

Аренстоф обернулся к нему с тревогой на лице.

— Нам нужно как-то успокоить их. Немедленно, пока не начался настоящий бунт.

Канцлер кивнул, торопливо взяв в руки перо и несколько бумаг, давая понять, что нужно продолжать действовать с максимальной осторожностью.

— Мы должны сделать так, чтобы народ поверил, что всё в порядке, — сказал он, принимая хладнокровное решение. — Мы не можем позволить себе, чтобы такие бунты разрушили порядок.

Лорд Аренстоф, пытаясь вернуть ситуацию под контроль, встал и направился к дверям. Он знал, что сейчас ему предстоит важная роль в том, чтобы не допустить паники.

— Я выйду к ним, — сказал он, не обращая внимания на протесты канцлера. — Скажу, что король в безопасности, что его состояние стабильно. Они успокоятся, как только поймут, что не стоит беспокоиться.

— Это слишком опасно, — заметил канцлер, но Аренстоф, не слушая, уже направлялся к двери.

Как только лорд Аренстоф вышел на балкон и выглянул на площадь, он увидел, как толпа продолжала кричать и требовать правды. Он поднял руку, призывая их к молчанию.

— Успокойтесь, — сказал он громким голосом. — Я пришёл, чтобы вас успокоить. Болезнь короля — это временная трудность, но он в безопасности, и его здоровье постепенно улучшается. Мы не допустим, чтобы такие слухи разрушали наш порядок.

Толпа замерла на мгновение, и Аренстоф продолжил, стараясь выстроить нужные слова.

— Король справится, и его возвращение — это только вопрос времени. Верьте в свои власти и в будущее. Мы работаем для вас, и вы увидите, как скоро всё вернется в своё русло.

Но, хотя его слова и звучали убедительно, Аренстоф знал, что это лишь временное решение. Толпа всё равно оставалась встревоженной, а сомнения в её глазах не исчезали. Однако, народ, услышав от человека, близкого к королю, успокоился. Но все знали, что эта ситуация может взорваться в любой момент.

Позже, когда совет снова собрался, в комнате ощущалась напряжённая тишина. Все понимали, что скрывать правду дольше невозможно. Вопросы о короле начали возникать всё чаще и громче, и дворяне начали шептаться, переглядываясь, о чём же на самом деле думает народ.

— Что с королём? — спросил кто-то из ближайших советников, на лице которого была тень сомнения. — Насколько нам известно, болезнь его прогрессирует. Мы должны понимать, что делать дальше.

Аренстоф, уставший, но решительный, посмотрел на собравшихся.

— Народ возмущён, да, — сказал он, пытаясь скрыть напряжение в голосе. — Но они не понимают всей картины. Мы держим ситуацию под контролем, и пока что, нам нужно только одно — не поддаваться панике.

В ответ раздались вопросы, а среди дворян начали обсуждения, пытаясь понять, что на самом деле происходит и какой будет следующая их роль в этом политическом кризисе.

Агустин тихо подошёл к скрытому входу рядом с церковью, который вёл в небольшую, малоизвестную комнату, специально предназначенную для встреч и переговоров вдали от глаз посторонних. Здесь не было тех роскошных барокко и величественных портретов, как в дворцовых покоях, только простая мебель и холодные каменные стены. Этот уголок был предназначен для тех, кто хотел обсуждать деликатные дела, не привлекая внимания.

Когда Агустин вошёл, Фрея уже ждала его, стоя у старого камина. Тень от огня падала на её лицо, придавая ей ещё более загадочный и в некотором смысле угрожающий вид. Она была облачена в чёрную ткань, которая контрастировала с её бледной кожей, а её взгляд оставался таким же проницательным и холодным, как всегда.

Агустин снял капюшон и кивнул в знак приветствия. Его лицо было спокойным, но в глазах можно было заметить некую удовлетворённость. Он подошёл к ней, и их встреча была без лишних слов, как всегда, между ними была ясность и понимание.

— Ну что? — спросила Фрея, не оборачиваясь. Её голос был тихим, но полным напряжения.

Агустин сделал несколько шагов вперёд, опуская голову в знак уважения. Он почувствовал, как напряжение в комнате стало ещё более ощутимым.

— Я выполнил ваше задание, госпожа. Всё пошло по плану. Слухи разошлись быстро, и теперь народ кричит на улицах. Они требуют правды о болезни короля. Как я и говорил, они не могут больше терпеть, чтобы их обманывали. Королева не может скрывать этого долго. Уже идут толпы людей, готовых к бунту, — сказал Агустин, его голос был сдержанным, но в нём ощущалась лёгкая усталость.

Фрея повернулась, её взгляд стал ещё более проницательным, как если бы она пыталась проанализировать каждое слово Агустина.

— Прекрасно, — проговорила она, её губы едва заметно расплылись в улыбке. — Толпа на улице — это то, чего я ждала. Они станут инструментом нашей победы. И когда народ начнёт требовать, когда Альвильда окажется под давлением... всё закончится. Она сдастся. А если она не сдастся, мы будем давить дальше. Всё пойдёт по нашему плану.

Агустин кивнул, его глаза не сходили с Фреи. Он чувствовал, как в её словах звучала уверенность, которая заставляла его верить, что всё, о чём они говорили, действительно сбудется.

— Они уже кричат, что править без короля — несправедливо, что король не может быть больным, что это невыносимо, — продолжал он. — Уже больше не скрывают, что болезнь Тэхена может быть смертельной. Люди на улице готовы идти к дворцу. Я думаю, что этот бунт скоро перерастёт в настоящую революцию.

Фрея слушала его, и в её глазах, казалось, сверкал огонь. Она подошла к окну и взглянула на двор, где уже собирались толпы людей. Но в её глазах не было страха, только удовлетворение и уверенность. В её мире не было места слабости.

— Всё будет так, как я хочу, — произнесла она с ледяной спокойностью. — Альвильда не может долго скрывать правду. Когда люди начнут требовать от неё действий, она не сможет продолжать править. Её власть держится только на Тэхене, и как только его не станет... она будет обречена.

Агустин слегка сдвинул плечами, ощущая, как внутри него затихает тревога. Он верил в её слова, но не мог отделаться от чувства, что всё может быть не так просто, как она думает. Хотя Фрея и уверена в своём плане, он ощущал, что не всё в их плане было так безупречно.

— А что если она не сдастся? — спросил он, едва заметно сжав кулак. — Что если она всё-таки противостоит и всё это окажется не так просто?

Фрея обернулась к нему и её взгляд был холодным и решительным.

— Тогда мы будем давить на неё дальше, Агустин. Мы не дадим ей выбора. И если нужно, мы вынудим её сдаться.

Тон её голоса был твёрдым, но в нём всё же была та нотка опасности, которой не могли не заметить даже её ближайшие союзники.

Агустин посмотрел на неё, и в его душе вновь закрались сомнения, но он быстро их отогнал. Фрея всегда была уверена, и в её взгляде не было ни одного намёка на колебания.

— Я сделаю всё, как вы велели, — сказал он, а затем добавил: — Но не забудьте, госпожа... они могут требовать больше, чем просто ответы.

Фрея застыла на мгновение, затем её губы снова растянулись в холодной улыбке.

— Тогда мы дадим им то, что они хотят. Но на наших условиях, — ответила она. — Мы не будем сдавать позиции. В конце концов, что остаётся этим людям, если мы отнимем у них последние надежды?

Фрея тем временем вновь подошла к окну и оглядела двор. Толпа на улице уже начинала набирать силы, а её лицо в отражении стекла оставалось непроницаемым.

— Всё идёт по плану, Агустин, — повторила она тихо, и её слова прозвучали как заклинание. — А теперь, давай дождёмся, когда Альвильда падёт.