Часть. 31
С момента последних инцидентов прошла ровно неделя. Лекари, несмотря на все усилия, не знали, как вернуть короля в сознание. Тэхен продолжал лежать, тяжело дыша, его тело покрывалось пятнами и синяками из-за болезни, а его дыхание было слабым и нерегулярным. Каждое его движение, каждое его дыхание казались столь драгоценными, что все, кто был рядом, задерживали дыхание, ожидая, что вот-вот он откроет глаза.
Королева не покидала своих покоев, всегда рядом с ней была мадам Девиль. Молчаливое присутствие мадам было почти незаметным, но оно давало королеве некую уверенность, что она не останется одна, когда все начнется. Ведь если с королем случится что-то ужасное, корона может оказаться в руках принца Магнуса, и это будет означать начало конца для всех.
Жозефина, с обременением в своем теле, день за днем сидела у окна, словно в ожидании. Ее глаза были полны тревоги, но она не решалась признаться себе в этом. Если с королем что-то случится, ее жизнь, возможно, тоже окажется под угрозой. На трон может сесть принц Магнус, который всегда был на шаг впереди. Но не только за короной она переживала. С каждым днем все больше осознавала, что именно от ее ребенка зависит будущее. Будущее королевства, будущее семьи.
А Дженни... она не уходила с покоев короля, не позволяла себе расслабиться. Каждое мгновение, когда она смотрела на его безжизненное тело, забивала в ее сердце новые гвозди страха. После того скандала с Жозефиной она изменилась, стала сильнее. Она молилась за него, надеясь, что он снова откроет глаза. Она верила, что все будет как раньше. Но дни тянулись, и тишина во дворце становилась все более удушающей.
Но среди всех этих волнений была одна женщина, которая оставалась абсолютно спокойной. Госпожа Фрея. Ее глаза, как обычно, были полны таинственного огня. Она знала больше, чем другие. Она понимала, что болезни короля не случайны. Она знала, что все было предначертано. И если король умрет, она будет готова.
— Милорд, — тихо начала она, обращаясь к Лорду Агустину, — ты понимаешь, что нас ждет, если с королем что-то случится? Его болезнь... Она не случайна. Мы оба знаем, что чума, которая поразила его, может привести к его последнему вздоху.
Агустин был обеспокоен, его лицо было напряжено, глаза не верили в то, что он слышал. Он еще не мог осознать, что неделя болезни короля была лишь началом его падения.
— Госпожа, — спросил он, стараясь скрыть беспокойство, — как это возможно? Король болен уже неделю... Кто мог скрыть такую опасность от всех? Кто смог бы обмануть всех нас?
Фрея лишь усмехнулась, ее лицо оставалось безучастным, но в ее глазах был холод, как у змеи, готовой напасть.
— Кто бы это мог быть? — её голос был ядовитым. — Госпожа Альвилда. Она владеет всеми нитями власти, она покупает молчание. И теперь, когда наш король близок к падению, она продолжает манипулировать, как всегда. Но я не хочу, чтобы это осталось в тени. Нужно, чтобы все узнали. И дворяне, и народ... они должны понять, что королевство стоит на грани.
Агустин побледнел. Его сердце начало биться быстрее, словно интуитивно понимая, что Фрея замышляет что-то опасное.
— Но, госпожа... — его голос дрогнул. — Разве это не обернется для нас катастрофой? Мы не можем так открыто действовать! Это риск. Мы можем все потерять.
Фрея смотрела на него с холодным интересом, а её губы расползлись в жестокой улыбке.
— Ты забываешь, милорд, что в игре с судьбой ничто не дается без риска. Ты пойдешь к своим торговцам и начнешь распространять слухи. Слухи о короле, что он умирает, что его болезнь — смертельна, что он больше не способен править. Эти слухи должны дойти до всех, до самых дальних уголков. Ты подкупаешь кого-то из совета, пусть этот человек задаст нужный вопрос на совете. Они должны признать, что королю осталось мало времени.
Она сделала паузу, её глаза блеснули, и она продолжила, уже с полной уверенностью:
— И тогда... когда все будет наготове... мы сделаем наш следующий шаг.
Агустин пытался собраться с мыслями, но его губы лишь выдохнули:
— И что это будет, госпожа?
Фрея наклонилась ближе, её шепот стал холодным и опасным.
— Восстание народа.
Агустин вздрогнул, но в глазах Фреи горел огонь, и он понял, что уже невозможно остановить этот ход событий.
******
Мадам Девиль, стоя в главном зале, оглядела своих наложниц, как львица, оценивающая своих подданных. Ее взгляд был беспощадным, а голос — жестким и властным.
— Девочки, ну и ну! Чего тут все развалились? Встали и бегом в лечебницу! Пора взять лекарства, не теряйте время! — приказала она, не поднимая глаз.
Все девушки, будто под гипнозом, начали спешно вставать, но Девиль вдруг остановила одну из них, Катерину. Ее взгляд не оставлял места для сомнений.
— Катерина, где Дженни? — спросила она, взгляд ее был непрощающим, как будто все вокруг нее было лишь мелочью. — Ее не видно два дня. Не случилось ли что с ней? Сомневаюсь, что она просто так исчезла... Она, что, умерла в своих покоях?
Катерина остановилась, и, не выдержав давления взгляда, опустила глаза. Ее голос стал едва слышным, будто она говорила о чем-то запретном, что не подлежит обсуждению.
— Леди не выходит из покоев короля... — пробурчала она, чуть ли не шепотом. — Она не покидает его ни на минуту. Вот уже четыре дня... Никого не слушает. Она у него... всегда.
Девиль резко сжала губы, ее глаза стали ледяными, а лицо — каменным.
— Боже... — тихо вырвалось из ее уст, когда она осознала, что происходило. — С момента ее приезда нам не будет покоя. Вечно она что-то замышляет! Ладно, иди с другими, я сама с ней разберусь.
Девиль прошла через мраморный зал, осененный полумраком, будто сама атмосфера дворца чувствовала надвигающуюся бурю. Миновав множество коридоров, она дошла до покоев короля. Здесь все было тихо. Тихо, как в могиле.
Когда она вошла, то замерла на пороге. Дженни, сидя на ковре, положив свою голову на руку Тэхена, спала. Тишина, царившая в комнате, была настолько гнетущей, что казалось, она заполнила собой каждую щель, каждое пространство.
Девиль пристально посмотрела на нее. Как можно любить так сильно, чтобы забыть о себе? Как можно любить, не думая о собственной судьбе? Но именно это Дженни и делала. Она была готова сражаться за него до последнего дыхания, даже если бы для этого ей пришлось пожертвовать собой.
Девиль посмотрела на нее с каким-то внутренним смущением, но в ее глазах пробежала искорка сочувствия. Тихо она прошептала, словно обращаясь к самой себе.
— Боже, какая же она глупая...
Она подошла к ней и осторожно прикоснулась к плечу Дженни. Вся тяжесть, которую несла эта женщина, отразилась в каждом ее жесте. Дженни не услышала ее, но, чувствуя легкое прикосновение, вскрикнула, открыв глаза, полные страха и боли.
— Тэхен?! — воскликнула она, ее голос дрожал, как у ребенка, который потерял все, что любил.
Девиль, не зная, что делать, присела рядом и мягко, но твердо, обняла ее.
— Это я... — сказала она, и ее голос стал мягким, как никогда прежде. — Все хорошо... Пойдем.
Но Дженни не смогла сдержать своих эмоций. Она вцепилась в Девиль, как в спасение, как в последнюю ниточку, которую она могла держать в руках. Слезы катились по ее щекам, как дождь, а ее тело тряслось от всхлипываний. Она была сломлена, а Девиль чувствовала, как ее собственное сердце разрывается от того, что происходило.
— Мадам... — срывающимся голосом Дженни попросила, почти не в силах говорить. — Скажите, что с королем все будет лучше... Мне так плохо без него. Я не могу... Я не переношу, если его не будет. Я лучше умру, чем увидеть его мертвым...
Слова Дженни прошли острием в душу Девиль. Она, которая всегда держала свои эмоции под контролем, вдруг почувствовала, как холод сковывает её сердце. Она не знала, как реагировать на эти слезы, на эту беспомощность, но что-то внутри заставило ее сделать шаг вперед.
Девиль слегка отстранилась от Дженни, взяла ее за плечи и взглянула в ее глаза.
— Дженни, — её голос был твердым, но проникнутым. — Ты сильная девушка. Мы все это знаем. Ты храбрая, твоя вера, твоя любовь... вот что может исцелить нашего повелителя. Ты смотри, он рядом с тобой, и он жив. Он не уходит. Его силы возвращаются, потому что ты рядом. Ты даешь ему эти силы. Ты не можешь позволить себе падать.
Дженни покачала головой, её глаза были полны боли, полны отчаяния.
— Нет... Девиль, — ее голос был еле слышен, почти в ужасе. — Неделя прошла... Он до сих пор слаб. Лекари говорят, что он ослаб... слишком сильно. Я не знаю, что делать... Я молюсь... я молюсь бесконечно. Я молю Бога, я плачу, я... задыхаюсь... Я теряю все свои надежды, они исчезают. Почему все это происходит?!
Ее слезы проливались, как река, без остановки, и Девиль, впервые за долгое время, не могла ничего сказать. Она просто обняла Дженни, чувствуя, как её боль проникает и в её сердце. Слова были бессильны.
Тихо, почти беззвучно, Дженни подняла голову и взглянула в ее глаза.
— Отвези меня в церковь, — попросила она, как умирающий человек, умоляющий о спасении. — Я должна помолиться. Пожалуйста...
Девиль кивнула. Без слов, без объяснений. Она просто встала и, взяв Дженни за руку, повела её из покоев. Тишина, которая осталась в комнате, казалась зловещей, как предвестие. Но они шли. Шли к надежде. В церковь, где, возможно, смогут найти ответ на этот молчаливый вопрос.
*****
Церковь в центре дворца была тихим, священным местом, где всё, казалось, поглощала мрак и тишина. Это было не просто святилище, а храм, который стоял как страж на границе между миром человеческим и божественным. Ее высокий купол, украшенный витражами, пропускал через них тусклый свет, который играл на холодных каменных стенах, погружая все вокруг в священную полумрак. Каждое окно с изображениями святых, каждый элемент резьбы на алтаре был создан с тщательной любовью, с тщанием и благоговением.
Дженни вошла в церковь одна, её шаги эхом отдавались по пустым и широким аллеям. Она двигалась к алтарю, где огромная деревянная статуя распятого Христа стояла, словно следя за ней. Она остановилась прямо перед ним, на коленях, и, закрыв глаза, положила руки на холодный каменный пол, почувствовав, как его тяжесть, холод, проникает в её тело, а сердце продолжает разрываться.
Её тело трясло, как осенний лист, когда она начала молиться. Она не слышала никого и ничего. Весь мир, её боль, тревоги — всё это отступало на второй план. Оставалась только она, её бесконечная любовь и страх за короля. Она повернула лицо к алтарю, и её глаза наполнились слезами.
— Господи... — её голос был тихим, почти шепотом, но в нём звучала вся безбрежная боль. — О Господи, Боже мой... Ты слышишь меня? Ты видишь меня, в этом месте, в этом ужасном страдании? Я потеряла всё... всё, что любила. Мой Тэхен... Господи, не забери его, не позволь ему уйти от меня... Он не заслужил этого. Он так много сделал для всех нас, для королевства, для всех, кто был с ним, для меня...
Она прижала руки к груди, как будто пыталась сжать сердце, которое так сильно болело, и закрыла глаза, словно обращаясь к самой душе.
— Я молюсь тебе, о Господи. Молю тебя о помощи. Пусть его болезнь уйдёт. Пусть он встанет, пусть его силы вернутся. Пожалуйста... Ты же всемогущий. Ты создал этот мир, Ты исцеляешь. Исцели его, Боже мой, и прими меня как жертву, если надо. Пусть он останется жив. Пожалуйста... дай мне его ещё хотя бы на мгновение. Я не смогу жить без него. Без него моя душа останется пустой, как этот храм, как это место... Без него я — ничего.
Слёзы потекли по её щекам, медленно, по одной, как маленькие реки, оставляя за собой следы боли и отчаяния. Она опустила голову, её темные волосы упали на её плечи, а из её уст вырвался одинокий, почти беззвучный вздох.
— Я готова отдать все, что у меня есть, Господи... Я готова к любому мучению, если это поможет ему... если он останется с нами. Я просто прошу, пусть он не уйдёт. Пожалуйста, не забирай его...
Слёзы теперь лились рекой, её лицо было мокрым, как если бы дождь омывал её, пытаясь смыть с её души все тяжести. Она не обращала внимания на холод, не обращала внимания на темноту, которая окружала её, и на тишину, что царила в этом святом месте. Она молилась с всей страстью, с которой только может молиться настоящий верующий человек, когда его душа полна страха и отчаяния.
— Я прошу тебя, Господи, пощади его! Пожалуйста... — её голос перешел в тихий рыданий, с каждым словом она всё больше теряла контроль, теряла себя, но её вера была твёрда, несмотря на боль. — Пусть он оживет, пусть он встанет... Пусть он будет рядом со мной! Я прошу Тебя, Господи, не забирай его.
Она замолчала, не зная, что сказать дальше, её тело сотрясалось от рыданий, но она оставалась на коленях, и её молитвы становились всё тише, тише, пока не превратились в молчаливое ожидание. Она просто сидела, обняв свои колени, чувствуя, как сердце всё глубже погружается в темную бездну, но в её глазах горел последний огонёк веры.
******