Глава 6
Глава 6. Я не могу больше скрывать свои чувства
***
Двенадцать лет назад
– Проваливай !
Юй Чжэньсюань сидел под большим деревом у края спортивной площадки, обхватив колени руками. Увидев, что кто-то направляется к нему, он тут же вскочил и заорал на него. А когда этот человек ушёл, он снова сел на землю, обняв колени.
Через несколько минут только что ушедший человек вернулся с аптечкой в руках. Сев на бетонные ступени рядом с большим деревом, он открыл коробку, достал ватные палочки и йод и, не заботясь о том, нравится ли это Юй Чжэньсюаню или нет, он с силой поднял его голову и смазал рану коричневой жидкостью.
– Больно! – в ярости запротестовал Юй Чжэньсюань, недовольно уставившись на мужчину, но вновь был проигнорирован и поэтому взревел ещё яростнее: – Оставь меня в покое!
– Тогда не попадайся мне на глаза, – пренебрежительно ответил мужчина. Его реакция в корне отличалась от реакции других людей, поэтому Юй Чжэньсюань застыл и, широко распахнув глаза, с неверием глядя на этого человека.
– Как тебя зовут?
– Юй Чжэньсюань. А тебя?
– Пэй Шоуи.
– Пэй Шоуи, – энергично кивнул Юй Чжэньсюань.
Он запомнит, что этого странного человека зовут Пэй Шоуи.
Услышав серьёзный ответ мальчишки, Пэй Шоуи не удержался и произнёс:
– Пожалуй, стоит тебе сказать, что я работаю врачом в этой школе. Поэтому если встретишь меня во время занятий, обращайся ко мне «учитель» или «доктор».
– Пэй Шоуи, – возразил парень, помотав головой.
Нет уж, эти два слова звучат намного лучше, чем «учитель».
Все учителя в школе ужасно его раздражали: они либо смотрели на него с сочувствием, либо относились как к хулигану, часто появляющемуся в кабинете директора или полицейском участке.
Поэтому он ненавидел учителей и ни за что не стал бы называть его учителем.
– Как хочешь.
Если бы не тот факт, что этот парень примерно того же возраста, что и Гао Шидэ, и если бы на его униформе не было бы вышито название школы, в которой он начинает работать, Пэй Шоуи поленился бы лезть в чужие дела.
В настороженном словно у зверя взгляде понемногу проступило принятие. Юй Чжэньсюань принял то, что этот человек сидит настолько близко, прикасается к нему и наклеивает на рану пластырь. Взгляд парня упал на правую руку мужчины, которую он укусил, и, посмотрев в глаза Пэй Шоуи, он со стыдом спросил:
– Твоя рука...
– Не твоё дело, – расправив края пластыря, мужчина аккуратно придавил их к коже его левой щеки, затем приподнял голову мальчишки за подбородок и нанёс лекарство на рану в уголке его рта.
Но когда он встретился глазами с этим ясным взглядом, его руки замерли...
***
Двенадцать лет спустя, полицейский участок
– Преступник уже найден, почему ты не уходишь?
Получив взывающий о помощи звонок от своего двоюродного брата, Пэй Шоуи вынужден был уйти из ресторана, который как раз готовился к открытию, и на мотоцикле помчаться в полицейский участок. Когда он увидел съёжившегося в углу Юй Чжэньсюаня, у него в памяти сразу всплыла картина их первой встречи.
– Разве ты не говорил: «Не попадайся мне на глаза»? Так что оставь меня в покое, не лезь в мои дела.
– Ты уходишь или нет?
– Нет!
– Так ты пойдёшь или нет?
– Я никуда не пойду, останусь сидеть здесь.
– Юй Чжэньсюань!
Упрямец столкнулся с упрямцем, и в споре коса нашла на камень. Стоявший рядом с двумя мужчинами Лю Бинвэй вынужден был вмешаться:
– А вы двое хорошо ладите.
– Заткнись!
– Заткнись!
Они одновременно повернулись и в один голос обругали незадачливого Лю Бинвэя. Тот неловко поскрёб лицо и невольно отступил в сторону.
Пэй Шоуи повернулся и вежливо сказал молодому полицейскому:
– Не могли бы вы снять с него наручники.
– Хорошо.
Полицейский, которого уже много дней выводили из себя, ослепительно улыбнулся и подумал, что бог всё-таки смилостивился над ними, и этого мастера по части доставления неприятностей наконец-то заберут отсюда.
Он достал ключ и открыл наручники, которые пришлось снова надеть на Юй Чжэньсюаня, поскольку они не давали ему поддаться порыву и причинить себе вред. Но Юй Чжэньсюань продолжал, подтянув к себе ноги, сидеть на скамье, как будто это было единственное место, где он мог почувствовать себя в безопасности.
Вот только на этот раз нетерпеливый мужчина больше не пытался уговаривать Юй Чжэньсюаня. Он схватил его за руку, дёрнул к себе, закинув на плечо, вынес из полицейского участка и бросил на заднее сиденье своего мотоцикла. Надев запасной шлем на голову Юй Чжэньсюаня, он сам надел шлем и, заведя припаркованный возле участка мотоцикл, умчался прочь.
Гао Шидэ в это же время позвонил Лю Бинвэю и выяснил, что только что произошло.
– Бинвэй, спасибо за отличную работу.
– Не стоит. А тот человек, которого ты позвал, настоящий ловкач. В последние дни в полицейском участке Юй Чжэньсюань вообще никому не позволял приближаться к нему. А если кто-то пытался подойти, он сразу кусался. Но кто бы мог подумать, что, когда придёт этот мужчина, твой технический директор перестанет сопротивляться и послушно даст унести себя на плече.
– Скажем так, если Чжэюй захочет, чтобы ты отправился на восток, пойдёшь ли ты на запад?
– О, понимаю.
Простое и понятное объяснение рассмешило юриста на другом конце провода. Оказывается, связаны не только ослик и морковка, но и хозяин и бродячая собака.
– Что там с Юй Чжэньсюанем?
Когда Гао Шидэ закончил разговор, Чжоу Шуи взял стакан с водой с обеденного стола, подошёл к своему возлюбленному и передал стакан ему.
– Шоуи унёс его на плече, – Гао Шидэ сел на диван и не смог удержаться от вздоха. – Ну и отлично. Им двоим нужно нормально поговорить.
Чжоу Шуи тоже сел на диван и сказал:
– У Пэй Шоуи аффективное расстройство. Как они смогут поговорить?
– Не знаю, проблемы есть у них обоих. Однако посторонний помочь им тут не сможет. А мы... будем делать то, что должны делать сейчас, – с этими словами он поставил стакан с водой на низкий столик возле дивана, взял лежащую у правого бока Чжоу Шуи серую подушку, положил её на колени своего возлюбленного и, улёгшись на бок, устроился на ней.
– Ты сказал, что мы вот это должны делать? – Чжоу Шуи приподнял уголки губ и ткнул пальцем в голову собеседника. – Иди спать в комнату.
– Нет. В последнее время я работал сверхурочно и недосыпал, к тому же по ночам я «находился при твоей особе». Я правда физически истощён.
Его слова были намеренно двусмысленными, из-за чего Чжоу Шуи смутился и шлёпнул его рукой по лбу.
– Вставай, дитятко.
– Как больно. Ты меня отправил в нокаут, я не могу встать, – воспользовавшись моментом, Гао Шидэ поёрзал и нашёл наиболее удобную позу, устроившись на спине и положив голову на колени возлюбленного.
Чжоу Шуи, наклонившись, посмотрел на капризничающего парня и беспомощно улыбнулся:
– Ты невыносим.
Хотя он и сказал это, он всё равно нежно похлопал Гао Шидэ по груди. Опасаясь, что солнечный свет не даст ему спокойно спать, Чжоу Шуи мягко накрыл его веки ладонью, заслонив истощенного человека от света. А затем другой рукой он принялся листать лежавший справа журнал, пока дыхание Гао Шидэ постепенно не замедлилось, и он не заснул.
***
– Я помылся.
Юй Чжэньсюань переоделся в белую одежду, накинул на плечи полотенце и с мокрыми волосами вышел наружу. Пэй Шоуи как раз расставлял столы и стулья в обеденной зоне на открытом воздухе, готовясь к вечернему открытию. Увидев, что Юй Чжэньсюань надел чистую одежду, он пододвинул стул ближе к ступенькам у входа и сказал:
– Иди сюда.
– Угу.
– Садись.
– Ага.
Одна команда – одно исполнение, и Пэй Шоуи почувствовал себя так, словно случайно накормил бездомную собаку, и с тех пор пёс признал его хозяином. Открыв аптечку, он достал из неё йод и ватные палочки. Их отношения, кажется, неразрывно связаны с аптечкой.
– Когда ты учился в старшей школе, я сказал, что даже если ты умрёшь у меня на глазах, у меня это не вызовет никакой реакции. Проблема не в тебе, а во мне.
Откупорив пузырёк, он капнул коричневую жидкость на ватную палочку, а затем аккуратно нанёс раствор на запястья Юй Чжэньсюаня, на которых виднелись потёртости от наручников.
– Affectivedisorders, или аффективное расстройство, так называется моя болезнь. Из-за неё у меня отсутствует способность эмоционально реагировать на всё, что меня окружает. Я не могу чувствовать эмоциональную связь с другими людьми. Любые эмоции или чувства для меня – просто слова, и я никогда их не почувствую.
– Ты лжёшь, я видел, как ты улыбался этому маменькиному сын... – оборвав себя на полуслове, Юй Чжэньсюань посмотрел на собеседника и возразил: – Когда ты разговаривал с Гао Шидэ, ты улыбался.
Эта улыбка вызывала у него зависть. Потому что она была тем, чего он страстно желал, но никогда не получал.
Однако мужчина, всё так же низко опустив голову, продолжал наносить йод на раны:
– Я могу наблюдать за поведением других людей и реагировать нужным образом. Поэтому, если я улыбаюсь, это не значит, что я счастлив, если я злюсь, это не значит, что я рассержен. Это всего лишь навыки общения. Ты двенадцать лет искал меня, для тебя, возможно, эти двенадцать лет были полны тоски, чувств, самоотверженности, боли и тревоги. И нормальный человек был бы удивлён, растроган и как-нибудь отреагировал бы. Но для меня это просто двенадцать лет. Я не способен понять, каково это – провести двенадцать лет в поисках кого-то. Ты пытаешься поделиться со мной своими чувствами, но это всё равно что бросать камень в море, ты никогда не получишь отклика.
– Невозможно! – Юй Чжэньсюань энергично замотал головой, не принимая слова Пэй Шоуи.
Разве в фильмах не так бывает? Письмо в бутылке, брошенное в море – сколько бы его ни носило течениями – всегда возвращается к берегу, и человек, которому оно предназначено судьбой, подберёт его. Так что это невозможно, отклика не может не быть.
Если он будет работать немного усерднее, приложит ещё чуть больше сил, то однажды непременно наступит день, когда человек, которого он любит больше всего на свете, полюбит его в ответ.
– Даже если ты потратишь ещё двенадцать лет, результат не изменится.
Пэй Шоуи опустил руку, положил йод и неиспользованные ватные палочки обратно в аптечку, затем закрыл крышку и встал. Глядя на набережную рядом с рестораном, он постучал по груди в том месте, где билось сердце, и безразлично сказал:
– У меня здесь пусто, ничего нет, и вложить сюда тоже ничего нельзя.
– Но...
Юй Чжэньсюань наблюдал, как этот человек похлопывает себя по груди и его глаза мгновенно покраснели, он внезапно вспомнил, что совсем недавно произошло, и у него появилась надежда.
– В прошлом ты больше всего ненавидел, когда тебе доставляют хлопоты, но позволял надоедать тебе. Одноклассники говорили, что ты был очень добр ко мне. И сейчас, сейчас тоже ты приехал в полицейский участок, чтобы забрать меня. Разве это не значит, что ты беспокоишься обо мне? Пэй Шоуи, ты единственный не замечаешь, что действительно очень заботишься обо мне? – под конец речи у Юй Чжэньсюаня от волнения перехватило дыхание, и он даже не мог говорить. Ему потребовалось приложить все свои силы, чтобы донести до этого человекавсё, что он хотел сказать.
– Я пошёл за тобой в полицейский участок, потому что Шиде попросил меня о помощи.
– ...
Одна фраза вдребезги разбила его последнюю надежду. Юй Чжэньсюань опустил голову, снял висевшее на плечах полотенце и молча опустил его на ближайший стол. Протянув дрожащую руку, он положил её на грудь Пэй Шоуи и, сглатывая солёные слезы, умоляюще произнёс:
– Здесь даже капли нет? Мне не нужно много, я хочу лишь чуть-чуть тебе нравиться.
Мужчина положил руку на тыльную сторону ладони Юй Чжэньсюаня, убрал его руку со своей груди, а затем сказал:
– Не трать на меня время. Оно того не стоит, и толку от этого не будет.
– Всё в порядке, у меня много времени, я могу подождать. Пэй Шоуи, я действительно могу подождать, – снова принялся умолять Юй Чжэньсюань, схватив мужчину за рукав куртки. Но на этот раз из его хватки безжалостно освободились, не одарив даже взглядом.
Он смотрел, как не сказавший больше ни слова человек подобрал аптечку, развернувшись, вошёл в ресторан и закрыл застеклённую дверь, разделяя их миры... Неужели их отношения закончатся вот так?
Как бы он ни старался, всё, что он получит – это безразличие и отвращение?
***
Сидевший на диване Чжоу Шуи сам не заметил, в какой момент заснул, но его внезапно разбудили голоса.
– Интересно, сказала бы ты это, если бы я его не вернул... Ну а как по-твоему? Мы уже живём вместе. После передачи «Хуацин» я присоединюсь к «Чэнъи» в качестве его специального помощника.
Чжоу Шуи открыл глаза и прислушался к звукам, доносящимся из кухни. Он не знал, с кем разговаривает Гао Шидэ, но его тон был очень нежным. Поэтому он встал, на цыпочках прошёл через гостиную в кухню и со спины крепко обнял парня.
– Ох! – Гао Шидэ испуганно дёрнулся из-за проделки возлюбленного, но повернул голову и с обожанием улыбнулся. – Проснулся?
Это был тот Чжоу Шуи, которого он хорошо знал. Тот Чжоу Шуи, который только с ним был озорным и ребячливым. Он вернулся, он, наконец, вернулся.
– Угу, проснулся, – озорник вытащил беспроводной наушник из левого уха Гао Шидэ, прижал его к своему уху и сказал: – Как я могу позволить тебе быть лишь специальным помощником? Я могу дать тебе должность технического директора.
Гао Шидэ улыбнулся и поведал о своих эгоистичных желаниях:
– Но технический директор не может всё время находиться рядом с тобой, а специальный помощник может...
Чжоу Шуи поцеловал своего возлюбленного в затылок, и тут услышала в кухне голос третьего человека...
– Когда я вижу, что у вас такие хорошие отношения, я чувствую облегчение.
Напуганный этим голосом Чжоу Шуи тут же отскочил от Гао Шидэ, закрутил головой, оглядываясь вокруг, и увидел возле мойки мобильный телефон, используемый для видеозвонка.
– Здравствуйте, тётушка.
Он уважительно поприветствовал маму Гао Шидэ, которую заметил на экране, а затем, понизив голос, высказал своё возмущение украдкой улыбающемуся мужчине. – Я думал, что это обычный звонок, но оказалось, что это видеосвязь.
– Давно не виделись, Сяо И. Как у тебя дела?
– У-у меня всё хорошо.
– Я прошу у тебя прощения, тогда я не знала, что беременна. Меня госпитализировали, едва я сошла с самолёта. Потом у меня чуть не случился выкидыш, и в компании возникли проблемы, так что Шидэ пришлось разбираться со всеми делами. Мне очень жаль, что это вызвало недопонимание между вами.
Чжоу Шуи покачал головой. Его возлюбленный уже рассказала ему об этом, все возникшие недоразумения исчезли, и они были очень счастливы.
– Тётушка, безопасность и здоровье вашего ребёнка и вас важнее всего.
– Ты всё ещё принимаешь эту ситуацию близко к сердцу?
– Нет.
– А почему ты тогда до сих пор называешь меня тётушкой, ты должен звать меня мамой.
– Мамой? – невольно повторил за женщиной ошеломлённый Чжоу Шуи. Услышавшая его мать Гао Шидэ счастливо рассмеялась.
– Да, верно. Подожди, я познакомлю тебя с Брэндоном и Эшли... – мать Гао Шидэ взяла мобильный телефон, надела тапочки и пошла к членам своей семьи, которые сажали цветы во дворе. Изображение на экране некоторое время дрожало, а затем на нём появились два незнакомых лица.
Чжоу Шуи посмотрел на незнакомцев на экране. Мужчина средних лет с бородой, разумеется, был вторым мужем тётушки, а девушка рядом с ним...
– ...
– Что такое? – наклонив голову, спросил Гао Шидэ, когда заметил вспышку удивления на лице своего возлюбленного. Чжоу Шуи смутился и, помахав девушке, энергично приветствовавшей его с экрана, произнёс так, чтобы его мог слышать только возлюбленный:
– Это её я видел, когда приехал в Америку, чтобы найти тебя...
– Та самая «американка»?
– Угу.
Последний кусочек паззла наконец-то встал на своё место: оказывается, все недоразумения начались из-за его сводной сестры Эшли. Гао Шидэ приподнял уголки рта и с намёком сказал:
–Теперь-то ты сможешь простить меня за ту сцену с «американской девушкой»?
– Гао Шидэ... – со стыдом произнёс его имя Чжоу Шуи, понизив голос и опустив взгляд.
Оказалось, что девушка, которую он видел, была дочерью второго мужа тётушки и сводной сестрой Гао Шидэ. Он сам всё неверно понял и решил, что его возлюбленный, уехав в Америку, полюбил другую.
– Прости, я...
Чжоу Шуи закусил губу. Хоть он и сказал, что ГаоШидэ не должен ничего ему объяснять, если бы в то время у него хватило смелости подойти к возлюбленному и расспросить его, никаких последующих событий не произошло бы. Они бы не расстались на пять лет и не страдали вдали друг от друга.
– Тс-с! – приложив палец к губам возлюбленного, Гао Шидэ покачал головой. – Всё уже закончилось, и тебе нет необходимости извиняться передо мной.
Чжоу Шуи ошибался, но и он тоже. Если бы он отбросил стремление создать образ победителя всех и вся, если бы нашёл способ поговорить с Лю Бинвэем и Ши Чжэюем или отказался от пятилетней договорённости с отцом Чжоу Шуи и прямо поговорил со своим возлюбленным, ничего бы этого не произошло.
Но, как на зло, один из них был самолюбив, а другой – малодушен. Как сказал бы Лю Бинвэй: статья уголовного кодекса «Совокупная причинно-следственная связь». Если к дозе яда, изначально недостаточной для убийства, добавить ещё одну, то это приведёт к непоправимому результату.
К счастью, они снова нашли друг друга и обрели счастье взаимной любви. Они переглянулись и увидели умиротворение в глазах друг друга.
– Шуи, когда я в следующий раз буду на Тайване, могу я провести время с тобой? –спросила с экрана Чжоу Шуи радостная Эшли. Парень, которому был задан вопрос, улыбнулся и кивнул, соглашаясь на просьбу.
– Конечно.
Гао Шидэ тихонько приник к уху возлюбленного вне обзора объектива камеры, украдкой погладил браслет на его правом запястье и сказал:
– Впредь, как бы ты на меня ни злился, не смей снимать браслет. Ты не представляешь, как тяжело у меня было на сердце, когда я не видел его у тебя на запястье!
– Думаешь, браслет может связать меня с тобой на всю жизнь?
Услышавший его дерзкий ответ парень сощурился и, не понижая голоса, прямо при своих матери, отчиме и младшей сестре заявил о праве владения:
– Чжоу Шуи, даже и не думай о сне по ночам.
– Что ты несёшь! Мы не одни.
Кулак возмездия покрасневшего парня грубо с силой впечатался в живот Гао Шидэ так, что этого не было видно через объектив камеры. Получивший болезненный удар мужчина лишь беззаботно рассмеялся.
Неудивительно, что после его возвращения, каждый поцелуй его возлюбленного был гораздо яростнее, чем прежде, выдавая сильное желание единоличного владения. Оказалось, всё дело в том, что, когда Чжоу Шуи был в Америке, он видел, как Эшли вытирает ему губы.
К счастью, сделав круг, они снова смогли заключить друг друга в объятия и больше не выпускать друг друга из рук.
Той ночью Чжоу Шуи взял на себя инициативу позвонить своему отцу...
– Папа, ты свободен на выходных? Шидэ сказал, что хочет приготовить ужин и пригласить тебя, так что... – рука, держащая телефон, слегка дрожала.
После той ссоры они уже долго пребывали в состоянии холодной войны и за всё это время ни разу не ели вместе и даже не разговаривали лицом к лицу.
И в тот момент, когда Чжоу Шуи понял, что не знает, что сказать, надёжные руки скользнули по его бокам и обхватили поперёк груди.
Гао Шидэ крепко обнял своего возлюбленного со спины, своей поддержкой и уверенностью давая ему опору.
– Шуи, ты счастлив? – раздался из трубки хриплых голос после нескольких секунд молчания.
– Очень счастлив, – с улыбкой ответил Чжоу Шуи, расслабившись и прислонившись к груди Гао Шидэ.
– Ну и славно, – с удовлетворением сказал его отец, доброжелательно улыбнувшись.
Пока ребёнок счастлив, его отец тоже счастлив.
– Скажи этому мальцу, что, если он хочет пригласить меня на ужин, он не должен добавлять в жареный рис морковь.
Старший мужчина, который также был разборчив в еде, не забыл в конце поведать о своих предпочтениях.
– Пф-ф, ладно, я обязательно ему передам, – не смог удержаться от смеха Чжоу Шуи. Закончив разговор, он надменно отдал приказ беспомощно улыбающемуся возлюбленному. –Ты сам всё слышал, мой папа сказал, что добавлять морковь в жареный рис запрещено.
– Как прикажет мой уважаемый тесть.
Ничего не поделаешь. Даже если бы его попросили потратить три дня и две ночи на приготовление блюд, требующих солидных навыков и времени, то, чтобы снискать расположение отца своего возлюбленного, он бы непременно выполнил миссию. Что уж говорить о жареном без моркови рисе.
Глаза Чжоу Шуи загорелись, словно он обнаружил оправдание своей разборчивости в еде:
–Тогда мой жареный рис тоже...
Гао Шидэ обвил руками грудь возлюбленного, покачал головой и ответил:
– Отказано. Я уверен, что мой уважаемый тесть тоже не хочет, чтобы ты был столь привередлив в еде.
– Почему моему отцу можно быть разборчивым в еде, а мне нельзя?
– Нельзя, значит, нельзя. Будь послушным. Уже очень поздно, присоединись-ка ко мне в постели.
С этими словами, воспользовавшись своим преимуществом в росте, он закинул Чжоу Шуи на плечо и направился к лестнице, ведущей на второй этаж.
– Опусти меня!
– Я же тебе сказал, сегодня тебе будет не до сна.
– Гао Шидэ! – запротестовал висящий у него на плече парень. Его щёки покраснели, но он не остановил властного возлюбленного и украдкой счастливо улыбнулся.
***
Рядом с баром-рестораном
Юй Чжэньсюань стоял на берегу реки с коробкой в руках и смотрел на сияющий огнями бар-ресторан. Слушая весёлые голоса посетителей, доносящиеся изнутри, он представлял себя одним из этих людей.
Ещё в детстве он отличался от других детей.
Он не мог ни на чём сосредоточиться, не мог играть с другими детьми, неуклюже двигался и говорил не так, как нормальные люди. Имея вспыльчивый характер, он не знал, как его контролировать. Он умел выплёскивать свои эмоции только с помощью агрессии и насилия.
Со временем дети в детском саду перестали с ним играть, а воспитатели стали на него странно смотреть. А дома его родители часто ссорились из-за его поведения. Постепенно мать стала всё реже и реже приходить домой, постепенно отец стал всё больше и больше пить.
Только бабушка приходила к нему каждые несколько дней, помогала вымыть сальные волосы, переодевала в чистую одежду и водила куда-нибудь поесть, чтобы он ел что-нибудь помимо лапши быстрого приготовления. Позже из его жизни исчезла мать, а затем и отец. И только бабушка со слезами на глазах обняла его и сказала:
– Не бойся, малыш, бабушка рядом, бабушка тебя не бросит.
С этого дня в его мире, кроме него самого, была только его бабушка. До того дня, когда в старшей школе за ним погнались избившие его хулиганы...
– Бабушка, помимо тебя, Пэй Шоуи – единственный человек, который хорошо ко мне относится, хотя и думает, что я надоедливый.
Юй Чжэньсюань присел на корточки на асфальтовой дороге возле ресторана, обхватив колени руками, и зажал нос, сдерживая слёзы. И вот так он ждал, пока его тело не заледенело от ветра, ждал, когда бар-ресторан закроется, а все сотрудники разойдутся.
Затем, взяв стоявшую перед ним пластиковую коробку, он шаг за шагом направился к ресторану, глядя как этот мужчина заходит в обеденную зону под открытым небом, отодвигает стул, садится за стол, закуривает сигарету и смотрит на ночной город на другом берегу реки.
– Пэй Шоуи.
– ...
Мужчина, которого окликнули по имени, удивлённо посмотрел на парня, стоявшего у подножия лестницы. Нахмурившись, он потушил окурок и уже собирался развернуться и идти в ресторан, когда его снова окликнули.
– Не сердись, я здесь, чтобы вернуть тебе вещи, – нервно сказал Юй Чжэньсюань, держа коробку в руках. – Я уже размышлял, смогу ли я продолжать оставаться рядом с тобой, если ты не примешь меня, если ты не будешь любить меня. И затем я отчётливо понял, что не должен досаждать тебе. Ты прав, я должен наконец повзрослеть. Вещи в коробке – это вещи, которые были со мной эти двенадцать лет. Они мне очень дороги. На самом деле, они и твои, хотя ты, возможно, их не помнишь.
Всякий раз, поднимая ногу и делая шаг, он вспоминал очередное событие из прошлого. Каждый раз, наступая на ступеньку, он на один шаг приближался к этому человеку.
– Здесь куртка, которую ты накинул мне на плечи при нашей первой встрече, а ещё пластырь, который ты наклеил мне на лицо, когда я поранился. Полотенце и тапочки, которые ты дал мне, когда я остался в медпункте, зубная щётка и паста, которые ты приготовил для меня, когда я проснулся там на следующее утро. А ещё моя любимая лапша быстрого приготовления, которую ты оставлял для меня в шкафу...
С каждым шагом всё ближе подходило время прощания...
Ещё один шаг.
– И стикер, который ты мне оставил, с надписью: «Как проснёшься, убирайся отсюда», рабочая тетрадь, в которой ты заставлял меня писать, а ещё письмо, которое ты написал мне, перед исчезновением, и чашка, которую ты забыл забрать...
Двенадцать лет назад этот человек его бросил.
Наконец, помимо бабушки, в его мире появился ещё один человек, но затем он снова остался один. Пэй Шоуи не знал, почему он пошёл искать его в медпункте той ночью, когда шёл сильный дождь.
В тот день умерла его бабушка...
В новых кроссовках, тайно купленных ему бабушкой, он направился в освещённую часть кампуса. Бабушка была единственным человеком, который его любил, единственным человеком, который не называл его умственно отсталым, не считал его неуклюжим и не отправлял в полицейский участок за учинённые драки. И он не хотел, чтобы его бабушка умерла от инфаркта.
Никто ему больше не скажет: «Не бойся, малыш». Больше никто не произнесёт: «Бабушка здесь, бабушка тебя никогда не оставит».
– Пэй Шоуи, с тех пор, как ты ушёл, я искал тебя. Я смотрел на эти вещи каждый день и продолжал размышлять... Если бы я был более зрелым и взрослым, ты позволил бы мне остаться с тобой? – дрожащими губами, задыхаясь, произнёс Юй Чжэньсюань слова, которые повторял сам себе все эти двенадцать лет. По его щекам катились слёзы. Затем он ступил на последнюю ступеньку, поставил заполненную воспоминаниями коробку на стол, пододвинул её к Пэй Шоуи и произнёс:
– Возвращаю всё это тебе. Я подумал, что прежде чем отпустить тебя, я должен отпустить себя. Если ты захочешь что-то сохранить, то сохрани, если захочешь выбросить, то выбрасывай. Хотя, возможно, ты сожалеешь о том, что влез куда не следует и помог мне, но я тебе благодарен. Ты первый человек, который спросил меня: «Тебе больно?». Благодаря тебе мой мир изменился, он стал лучше, теплее и счастливее...
Он думал, что, хоть его бабушки уже нет с ним, он нашёл другого человека, который был готов его понять.
Но внезапно, когда он радостный вбежал в медпункт с табелем успеваемости в руках, желая поблагодарить Пэй Шоуи за помощь с учёбой, он увидел записку, оставленную на шкафу, которая гласила:
«Малец, я шёл. У тебя нет причин оставаться со мной. Пора взрослеть!
P.S. Береги себя. Не думай, что я не догадался, что травмы ты наносил себе сам. До встречи... Нет! Прощай!»
Пэй Шоуи равнодушно поднял коробку и повернулся спиной к парню, который не мог позволить себе плакать.
– Пэй Шоуи! Последнее, что я хотел сказать... – Юй Чжэньсюань посмотрел в спину остановившемуся мужчине и, плача, ослепительно улыбнулся. – Надеюсь, ты сможешь найти человека, которому позволишь остаться рядом с собой. Желаю тебе счастья, –затем он вытер слёзы, в последний раз улыбнулся и отвернулся.
Он спустился по ступенькам, собираясь уйти из того места, где был Пэй Шоуи, и вернутся в тот мир, где есть только он один.
Однако сзади вдруг раздался голос:
– Юй Чжэньсюань.
Пэй Шоуи поставил на землю коробку с воспоминаниями, обернулся и посмотрел на медленно удаляющийся силуэт.
Никто никогда не заставлял его чувствовать себя так. Каждый раз, когда Юй Чжэньсюань произносил хоть слово, сердце Пэй Шоуи болело. Возможно, незаметно для него этот человек заполнил дыру в его груди. Разве не он сказал: «Ты единственный не замечаешь, что действительно очень заботишься обо мне».
В момент их первой встречи этот мальчишка ворвался в его мир как проблема, от которой он не мог избавиться, но и оттолкнуть его он не мог.
Смотреть на его слёзы было настолько мучительно, что Пэй Шоуи не мог дышать. И только тогда он понял, что этот мальчишка уже занял очень важное место в его сердце, но ошибочно продолжал думать, что у него нет к нему ни капли чувств. Пэй Шоуи всегда разворачивался и уходил первым, но теперь спина Юй Чжэньсюаня заставила его почувствовать печаль. Из-за своего аффективного расстройства он был отделён эмоциональной стеной от мира нормальных людей. Но этот мальчишка, незаметно для него, продолжал с упрямой любовью мало-помалу разбивать высокую стену вокруг него, и понемногу через маленькие трещинки начали проникать эмоции, которых Пэй Шоуи никогда не испытывал.
– Юй Чжэньсюань! – впервые он во весь голос окликал человека по имени. Окликал человека, которого так не хотел потерять. – Я могу обещать тебе лишь, что попробую.
Попробует приблизиться к досаждающему ему мальцу.
Попробует приблизиться к нормальным человеческим чувствам.
Попробует не испытывать ненависти к мальчишке по имени Юй Чжэньсюань.
Попробует позволить этому мальчишке быть рядом с ним, позволит стать тем... кто сможет помочь ему ощутить счастье.
Юй Чжэньсюань распахнул глаза, удивлённо уставился перед собой, а затем энергично закивал. Развернувшись, он изо всех сил бросился к Пэй Шоуи и впечатался ему в грудь точно так же, как когда они встретились в первый раз, решив для себя, больше никогда от него не уйдёт.
«Отпусти меня!»
«Не попадайся мне на глаза».
«Как тебя зовут?»
«Юй Чжэньсюань. А тебя?».
«Пэй Шоуи».
«Пэй Шоуи».
Юй Чжэньсюань запомнил.
Он – Пэй Шоуи, странный-престранный человек, Пэй-Шоу-И.
***
Кампус университета
– Уважаемый выпускник, позвольте узнать, как вы себя чувствуете, вернувшись в свою альма-матер, чтобы произнести речь? – Гао Шидэ сжал в кулак левую руку, изображая репортёра, обратившегося к закончившему выступление мужчине.
– Классно! – громко прокричал идущий по аллее Чжоу Шуи, подняв обе руки вверх. Затем посмотрел на Гао Шидэ и самодовольно сказал: – На этот раз я выиграл. Я раньше тебя вернулся в университет, чтобы произнести речь. Готовься признать поражение! Гао Шидэ, я больше никогда тебе не проиграю.
– Сколько времени прошло с нашего выпуска? Так ли важно, кто занял первое, а кто второе место? После того, как я понял, что люблю тебя, я проиграл тебе всю свою жизнь.
– Гао Шидэ...
Уважаемый выпускник, только что уверенно вещавший со сцены, покраснел от внезапного признания своего возлюбленного.
– Уважаемый выпускник, мы так редко бываем здесь, так что давай устроим экскурсию по кампусу! – с ослепительной улыбкой на лице Гао Шидэ схватил Чжоу Шуи за руку и понёсся в одно определённое место кампуса.
– Куда мы?
– Не спрашивай.
И вот они вдвоём вбежали в отремонтированный бассейн, вода в нём была такой же голубой, какой они помнили. Гао Шидэ покрепче сжал руку Чжоу Шуи, состроил страдальческое лицо и сказал:
– На самом деле я совсем не был счастлив, когда состоял в плавательном клубе.
– Почему?
– Каждый день я видел, как желанный кусочек мясца маячит передо мной, но попробовать его не имел возможности. Мне было так тяжело. Я так страдал, что даже тайком плакал возле бассейна.
– Идиот!
Чжоу Шуи пихнул Гао Шидэ рукой в грудь, но никак не ожидал, что столкнёт парня выше себя в бассейн. Глядя на типа, который претворяется, что тонет, Чжоу Шуи сказал с улыбкой:
– Скорее вылезай, я ухожу.
Но в ответ из воды услышал наполненный мукой голос:
– У меня судорога.
– Не ври.
– Помоги, спаси меня...
– Ладно, прекрати уже шуметь!
Увидев, как Гао Шидэ медленно опускается на дно бассейна, Чжоу Шуи быстро снял пиджак и прыгнул в воду. Но когда он поймал парня за запястье, ему брызнули в лицо водой, дёрнули за галстук и, притянув к чужой груди, поцеловали в губы.
Чжоу Шуи оттолкнул негодяя, который неожиданно поцеловал его, отплыл в сторону и, прищурившись, спросил:
– Только не говори мне, что это и есть то место, куда ты так хотел прийти.
– Одно из них.
– А какое второе?
–Раз-де-вал-ка!
– Иди ты!
Двусмысленный намёк в очередной раз окрасил румянцем щёки уважаемого студента.
***
Бар-ресторан
Сегодня вечером в баре-ресторане всё было не так, как обычно. Он был открыт только для определённых гостей.
Держа в руке бархатную коробку, Лю Бинвэй с тревогой ходил взад и вперёд по обеденной зоне под открытым небом, а затем рукой вцепился в Гао Шидэ и спросил:
– Как ты думаешь, моё предложение руки и сердца будет успешным?
Человек, который всегда, сталкиваясь с разнообразными сложными ситуациями, умело с ними справляется, редко терял голову, как подросток. Конечно, ведь ему вечно доставалось от Ши Чжэюя.
– Не нервничай, я верю, что у тебя всё получится.
Как его лучший друг с университета Гао Шидэ подбодрил Лю Бинвэя и подтолкнул его в спину. Только тогда Лю Бинвэй на дрожащих ногах направился в уже подготовленную часть обеденной зоны.
Сидящий за столом в обеденной зоне Ши Чжэюй самодовольно улыбнулся Чжоу Шуи и прошептал:
– Сегодня этот парень сделает мне предложение.
– С чего ты взял?
– Я подглядел это в его маленьком дневничке, к тому же... он обронил обручальное кольцо у меня дома, а я положила его обратно в его машину. И с его характером он точно не сможет ждать больше недели.
Чжоу Шуи улыбнулся. Он чувствовал, что и прежде, и сейчас Лю Бинвэй его любит. Вот уж точно мазохист.
– Ты согласишься?
– Почему бы и нет? В любом случае от предложения до брака... – Ши Чжэюй развёл руки в стороны и игриво произнёс, – ещё так далеко.
– Теория осла и морковки?
– Именно.
Чжоу Шуи посмотрел на двух мужчин, идущих к ним, и с сочувствием остановил взгляд на взволнованном юристе. Затем он увидел, как Лю Бинвэй громко хлопнул в ладоши, подзывая приглашённых друзей и сотрудников компании.
– Внимание всем, я хочу сделать объявление.
Когда все собрались, Лю Бинвэй взял Ши Чжэюя за руку и вытащил из толпы. Глядя на возлюбленного, чьей благосклонности добивался много лет, он серьёзно сказал:
– Я знаю, что часто тебя раздражаю, и что я довольно медлительный, но ты всегда прощал мне это. Мне очень нравится жить с тобой, и я надеюсь, что так будет и дальше. Поэтому я хочу знать, Ши Чжэюй... – Лю Бинвэй вдохнул и опустился на одно колено перед человеком, стоящим напротив него. – Ты выйдешь за меня?
– Выходи!
– Соглашайся!
Сначала окружившие их люди удивились, а затем обрадовались, и громкие аплодисменты и свист мгновенно эхом разлетелись по ресторану.
– Твой способ сделать предложение – отстой, но... – Ши Чжэюй высокомерно задрал подбородок, помолчал несколько мгновений, отчего задержавший дыхание в ожидании ответа мужчина чуть не начал задыхаться, и громко произнёс: – Я со-гла-сен!
–Чжэюй.
Растроганный Лю Бинвэй крепко обнял возлюбленного, за которым гнался много лет. Когда окружающие начали скандировать «целуй», «целуй», он медленно склонился к возлюбленному, но неожиданно тот сам схватил его за шею и накрыл рот горячими губами.
Глупому ослу даже и думать не стоит о том, чтобы одолеть высокомерную морковку. Никогда.
По залитому огнями ресторану разносился смех. Также он был полон счастьем и любовью.
Находящийся в ресторане Юй Чжэньсюань обеими руками держал чашку молока и кружил вокруг суетящегося Пэй Шоуи. Мужчина, вокруг которого он вертелся, не только не выказывал раздражения, но и напротив, когда у него появилась свободная минутка, он, оторвавшись от готовки, погладил Юй Чжэньсюаня по волосам и еле заметно улыбнулся.
Чжоу Шуи посмотрел на своего университетского друга, добившегося результата после долгих стараний, и подумал, что божество брака уже давно связало этих двоих красной нитью. Двое людей, которые в годы учёбы были не слишком благосклонно настроены друг к другу, пройдя длинный путь, превратились в завидных партнёров.
Чёрт возьми! Почему он немного завидует Ши Чжэюю? Интересно, когда он сам станет главным действующим лицом сцены с предложение руки и сердца и какой сюрприз подготовит ему господин Гао? Нет, в таком деле он должен быть первым, иначе этот молчун неизвестно через сколько лет и зим догадается о его желании пожениться.
Гао Шидэ посмотрел на стоящего в толпе возлюбленного и увидел, что некоторое время он был радостным, но вскоре разозлился, а затем нахмурился, о чём-то размышляя. Ну как он мог не понять, о чём думает этот парень?
В этой жизни он хотел своими собственными руками оберегать улыбку в глазах любимого. Потому что счастливчик «Гао Шидэ» хотел посвятить всю свою жизнь этому дару, «Чжоу Шуи». Потому что их взаимная любовь – преподнесённый им дар.
---------------------------
Перевод: kaneda_r
Редактор: Rishima
--------------------------
Друзья, это еще не все. Далее нас ждут сладкие спешлы =)