Глава 3
Глава 3. Напрасная самонадеянность
***
На второй год после отъезда Гао Шидэ с чемоданом в руках вышел из здания аэропорта и набрал на телефоне кое-чей номер.
– Алло? Ты наконец-то ответил, я хотел с тобой поговорить...
Однако из трубки раздался чей-то незнакомый низкий голос, назвавший ему неизвестный адрес и пригласивший его в художественную галерею частной коллекции.
Гао Шидэ напряжённо сидел на стуле за квадратным столом и смотрел на мужчину средних лет, который назвался отцом Чжоу Шуи. Мужчина серьёзным взглядом окинул сидящего напротив молодого человека и сказал:
– Чжоу Шуи решил расстаться с тобой, поэтому больше не ищи его.
– Не может быть, Шуи не мог так сказать! Вероятно, произошло какое-то недоразумение. Я хочу увидеться с ним и всё объяснить.
Однако собеседник достал из кармана пиджака мобильный телефон с разбитым экраном и сказал:
– Если бы он не решил расстаться с тобой, отдал бы он мне свой телефон? Молодой человек, нужно уметь отпускать, когда приходит время. Найди девушку и заведи нормальные отношения. Не мешай жить моему сыну.
Гао Шидэ опустил голову и, посмотрев на лежащий на столе телефон, возразил:
– Вы можете не одобрять наши отношения, но у вас нет права судить, нормальные они или нет. «Любить» – значит просто любить человека и не важно, мужчина это или женщина. Я люблю Шуи. С того дня, как мы признались друг другу, я решил, что хочу провести с ним всю оставшуюся жизнь. Я не играю с ним, поэтому пока он сам мне в лицо не скажет, что хочет расстаться, я ни за что не сдамся.
Отец Чжоу Шуи нахмурился, посмотрел ни сидящего напротив парня, который выглядел мягким, но оказался весьма упрямым, и вздохнул:
– Гао Шидэ, Чжоу Шуи предстоит унаследовать мой бизнес. Если он будет с тобой, как сможет общаться с родичами-акционерами? Как сможет ими управлять?
Даже сейчас, несмотря на легализацию однополых браков, оставалось ещё много людей, которые в силу влияния менталитета подвергали жёсткой дискриминации такие отношения. Как отец, который горячо любит своего сына, он не хотел видеть, как из-за таких отношений в его сына начнут тыкать пальцем, и он даже может стать объектом критики и травли.
– Ты говоришь: «провести всю оставшуюся жизнь»? До чего наивно.
Мужчина встал, подошёл к парню и, похлопав его по плечу, указал на дорогую картину на стене.
– Когда-то я тоже был молод и энергичен. Всё, что имею сейчас, я заработал собственным трудом, и лишь потому, что я хотел всего добиться, я сумел это сделать. Но, парень, жизнь не так легка, как ты думаешь. Окружающим неважно, насколько сильно вы друг друга любите, они видят лишь отношения, которые не принимаются большинством людей. Более того, вы с Шуи живёте в совершенно разных мирах. Вот, например, эта коллекция. Какую бы картину ты ни выбрал, ты не сможешь позволить себе за неё заплатить. Если ты сдашься, Чжоу Шуи будет жить согласно моим представлениям и станет моим преемником в компании. Если ты не сдашься, ярлыка «гей», который навесят на него СМИ, будет достаточно, чтобы свести на нет все его усилия. И люди увидят не его великолепные способности, а лишь непринимаемые и неодобряемые обществом отношения.
Гао Шидэ встал и пристально посмотрел на мужчину:
– Что мне нужно сделать, чтобы получить ваше одобрение?
Видя, что его слов недостаточно, чтобы заставить стоящего напротив парня отступить, мужчина решил сменить тактику:
– Пять лет! Я даю тебе срок в пять лет. Сумеешь построить карьеру, которая удовлетворит меня, и я перестану вмешиваться в ваши отношения. Однако... – отец Чжоу Шуи поднял указательный палец и внёс ещё одно условие. – Если за это время у Шуи появиться девушка или он сам бросит тебя, ты должен будешь безоговорочно отказаться от него. И, кроме того, ты не должен позволить никому узнать о нашем соглашении. Справишься?
Гао Шидэ с горечью усмехнулся. Справедливое, по мнению противника, условие в реальности ставило его в безвыходное положение и лишало всякого шанса на победу.
– Вы пытаетесь загнать меня в ловушку. Одобрение – вещь субъективная. До тех пор, пока вы говорите «нет», я никогда не смогу выполнить условия этого соглашения.
Мужчина холодно усмехнулся, даже не собираясь опровергать его слова:
– Торговаться со мной ты не можешь.
– Вы – отец Чжоу Шуи, поэтому мне остаётся лишь согласиться. Без вашего ободрения Шуи никогда не будет счастлив. Я обязательно выполню наше соглашение. Пожалуй, я пойду, – с этими словами парень поклонился мужчине, затем развернулся и покинул увешанную картинами частную галерею.
Отец Чжоу Шуи смотрел в след Гао Шидэ. Он восхищался этим мальчишкой, но в тоже время должен был остановить его ради будущего своего сына.
***
Настоящее время, дом Чжоу Шуи
– Вот как всё было, – Гао Шидэ, сидя на чёрной кушетке, рассказал о пятилетнем договоре.
Отец Чжоу Шуи, стоявший посреди гостиной, рявкнул на парня, который не сдержал обещание и встретился с его сыном раньше оговорённого времени:
– Это всё твоя вина!
Изначально он планировал устроить сыну свидания вслепую с дочерями других предпринимателей. Даже если бы Гао Шидэ смог сделать карьеру, к тому времени было бы уже слишком поздно. Он тщательно всё продумал, но никак не ожидал, что «Хуацин Технолоджи», которую собиралась приобрести «Чэнъи», окажется компанией, основанной матерью Гао Шидэ.
В итоге именно он стал тем олухом, который свёл двоих парней раньше времени.
– Уходи или я тебя изобью.
– Верно! Если не уберёшься, я тебя изобью!
Отец Чжоу Шуи указал на Гао Шидэ и угрожающе повторил слова сына. Но он никак не ожидал, что его сын повернётся к нему и, уставившись сердитым взглядом, скажет:
– Это ты должен убраться отсюда.
– Шуи... Почему ты так говоришь? – он попытался обнять сына, но встретил сопротивление.
Глаза Чжоу Шуи покраснели, он сдержал гнев, встал с дивана и направился по лестнице на второй этаж:
– Каждый раз, когда ты говоришь «это ради твоего блага», я становлюсь лишь несчастнее. Когда мне было десять лет, ты взял меня с собой прыгать с парашютом, и я чуть не упал в ущелье. В одиннадцать лет ты заставил мне заняться дайвингом и научиться плавать, но, к счастью, в тот раз я не утонул. Когда мне было двенадцать, ты сказал, что любой уважающий себя мужчина должен подняться на гору, и я едва там не умер. В тринадцать лет ты заявил, что игра в баскетбол поможет мне стать выше, всё закончилось переломом... Мне продолжать?
– Но Шуи, я правда делал это всё ради твоего блага, – тихо последовавший за ним мужчина с обидой посмотрел на сына, переставшего ему улыбаться.
– Не нужно ничего делать ради моего блага, я сам решу, что хорошо для меня, а что нет.
Видя, что он не может переубедить сына, мужчина вынужден был пойти на компромисс и тихо сказал:
– Хорошо-хорошо, я во всём виноват. Что мне сделать, чтобы ты перестал злиться?
Рядом со своим сыночком он просто глупый отец, горячо любящий своего ребёнка, а не владелец бизнеса, и уж конечно не суровый и неулыбчивый солидный мужчина, каким он был в глазах Гао Шидэ.
– Уходи! Немедленно!
– Хорошо, я уйду... Я правда ухожу. Уже ухожу.
Отец Чжоу Шуи вздохнул и, хотя уже собирался сделать шаг к сыну, отступил назад, развернулся, направившись к выходу. Но каждые шаг-два он, не удержавшись, оборачивался, чтобы узнать, не смягчился ли его сын и не позовёт ли его обратно. Однако, даже спустившись по лестнице и встав у входа, он так и не услышал голос окликающего его сына. Поэтому он лишь молча вышел из дома Шуи, закрыв за собой тяжёлую дверь, встал около небольшого цветника за дверью и, глядя на небо, вздохнул.
Чжоу Шуи подошёл к окну на втором этаже, посмотрел на парня, стоявшего в гостиной, и сказал:
– Ты тоже иди. Я не хочу тебя видеть.
– Шуи...
Подняв голову, Чжоу Шуи взглянул на нежное лицо и, подавив гнев, произнёс:
– Гао Шидэ, ты смотришь на меня свысока и поэтому решил взять всё на себя? Ты думаешь, что сможешь сам решить все проблемы? Всё ещё считаешь, что я недостаточно серьёзно воспринимаю твои чувства и не смогу вместе с тобой противостоять своему отцу?
– Я...
Услышав его слова, Гао Шидэ потерял дар речи.
–Ты веришь в своё «вместе на всю жизнь», но не можешь поверить в моё «вместе и навсегда»! Гао Шидэ, я постоянно проигрывал тебе, но это не значит, что я недостаточно силён. Если для тебя иметь с кем-то отношения – значит держать партнёра в золочёной клетке и ежесекундно о нём заботиться, тогда тебе стоит найти кого-нибудь другого. Мне нужен партнёр, который сможет любить меня, верить в меня, сражаться бок о бок и вместе со мной противостоять трудностям.
– ...
Слова Чжоу Шуи привели в оцепенение того, кого с детства воспитывал один родитель и кто давно привык сталкиваться с трудностями в одиночку. Именно он втянул Чжоу Шуи в эти отношения, полные дискриминации и нападок, и поэтому чувствовал, что должен до конца нести за это ответственность. Словно идущий впереди проводник, он должен срезать колючий кустарник, оставляющий царапины на коже, и устранять возникающие впереди препятствия. Даже если его тело покроют шрамы, он должен проложить путь для того, кто следует за ним, чтобы этот человек мог идти со спокойной душой.
Но он забыл, что его партнёр – мужчина, чьи способности неотличимы от его собственных. Может быть, ребёнок, выросший в тепличных условиях, и был растерян, когда впервые ступил на реальную тропу жизни, но со временем он сумел догнать его самого, и они могли бы идти рука об руку, срезая колючий кустарник и устраняя все препятствия на их общем пути.
– Уходи, – Чжоу Шуи повернулся спиной, чтобы Гао Шидэ не увидел слёзы, стекающие по его лицу. – Может быть... нам вообще не стоило начинать встречаться.
Взять, например, здание, построенное в стиле «брутализм». Начиная с пропорций компонентов бетона, его замеса и до заливки опалубки – каждый шаг проделывается очень старательно, и всё для того, чтобы результат мог затрагивать сердца.
Любовь подобна этому процессу.
Если нет доверия, то, как бы ни была прекрасна жизнь, когда ты влюблён, жестокая реальность сшибёт тебя с ног, словно песчаную скульптуру на берегу моря, которая превращается в груду рыхлого песка, стоит только набежать большой волне.
Находящийся в гостиной парень виновато опустил голову и молча вышел из дома, где ему были не рады, но рядом с цветником за дверью он увидел всё ещё стоявшего там отца Чжоу Шуи.
(афигенный кадр эхехе)
***
Бар
– Что мне делать, если Шуи начнёт меня игнорировать?
– Как бы он Вас ни игнорировал, Вы всё равно останетесь его отцом. Отношения между отцом и сыном нельзя разорвать.
Двое сидящих у барной стойки мужчин, которых хозяин вышвырнул из дома, одновременно подняли бокалы и отхлебнули по глотку виски. Старший мужчина качнул бокал, который удерживал кончиками пальцев, и тяжело вздохнул:
– Я и подумать не мог, что «Хуацин Технолоджи» принадлежит твоей семье. Вначале я воспользовался соглашением, чтобы обмануть тебя и разлучить с сыном, но получилось так, что именно из-за меня вы встретились снова.
– Обмануть меня?
Гао Шидэ с изумлением посмотрел на собеседника. Он же тогда сказал, что Шуи расстался с ним, разве нет?
– А что, нельзя?
Отец Чжоу Шуи покосился на человека рядом и недовольно сказал:
– Сначала я ждал, что после окончания учёбы мой сын женится на девушке из хорошей семьи, чтобы я мог когда-нибудь обнять своих внуков. Я и подумать не мог, что он придёт и скажет, что ему нравится такой, как ты, неспособный порадовать потомством. Да ещё и пригрозил, что, если я не дам своего одобрения, он разорвёт наши отцовско-сыновние отношения.
«Ты думаешь, что сможешь сам решить все проблемы? Всё ещё считаешь, что я недостаточно серьёзно воспринимаю твои чувства и не смогу вместе с тобой противостоять своему отцу?»
«Ты веришь в своё «вместе на всю жизнь», но не можешь поверить в моё «вместе и навсегда»! Гао Шидэ, я постоянно проигрывал тебе, но это не значит, что я недостаточно силён. Если для тебя иметь с кем-то отношения – значит держать партнёра в золочёной клетке и ежесекундно о нём заботиться, тогда тебе стоит найти кого-нибудь другого. Мне нужен партнёр, который сможет любить меня, верить в меня, сражаться бок о бок и вместе со мной противостоять трудностям».
Он сразу же вспомнил слова Чжоу Шуи... Оказывается, тем, кто действительно «заботился», был именно он.
Чем больше отец Чжоу Шуи говорил, тем больше злился, и тыча пальцем в нос своего противника, продолжал бушевать:
– Ты сказал, быть отцом просто? Я думал, что только дочери подобны пролитой воде*. Откуда я мог знать, что с моим сыном будет то же самое? Почему он беспокоится о тебе, придурке, который начал встречаться с американской, как только уехал в Америку?Почему?
[*прим.: «дочери подобны пролитой воде» – образное выражение, говорящее о том, что после замужества дочери покидают родной дом и реже навещают своих родителей; они подобный воде, которую разлили, и их уже невозможно вернуть в родной дом.]
– С американкой?
– А ты как думаешь, почему ты больше не нужен Шуи? Бессовестный мальчишка, улетел заграницу и как будто пропал. Не возвращался и даже на звонки отвечал с неохотой, полгода от тебя не было никаких известий. А когда он в тревоге позвонил тебе ночью, ответила какая-то девушка. Шуи сказал мне, что у него есть дела на восточном побережье Штатов, но на самом деле это был предлог, чтобы поехать найти тебя. И там его ждал большой сюрприз!
Отец Чжоу Шуи холодно фыркнул, сделал большой глоток виски и, указав на браслет, который Гао Шидэ носил на правом запястье, продолжил:
– В результате он увидел тебя с милой американской девушкой, держащей на руках ребёнка. Домой он вернулся полумёртвым от рыданий.
– Шуи прилетал ко мне в Америку?
Почему Чжоу Шуи об этом не упоминал? Могла ли «американка», которую увидел Чжоу Шуи, быть Эшли, а «ребёнок на руках»... Оскаром?
Отец Чжоу Шуи схватил Гао Шидэ за воротник пиджака, притянул к себе и, глядя на него покрасневшими глазами, срывающимся голосом произнёс:
– Ты не только не отвечал на сообщения, но и имел наглость просить моего сына подождать, пока ты закончишь разбираться с семейными делами, прежде чем объясниться с ним?
Гао Шидэ нахмурился и ответил вопросом на вопрос:
– Закончу разбираться с семейными делами?
«Шуи, я не рассказывал тебе ничего по телефону, потому что боялся, что не сдержусь и начну тебе жаловаться. Прошу, подожди меня ещё немного. Когда я разберусь с семейными делами, вернусь и всё объясню тебе лично. Шуи... я скучаю... я очень сильно скучаю по тебе...»
Откуда этот мужчина знает о том, что он писал Шуи, когда был в Америке? Неужели...
Отец Чжоу Шуи понял, что сболтнул лишнего, и быстро сменил тему, сердито сказав:
– Короче говоря, ты изменил моему сыну!
– Я ему не изменял! –тут же возразил Гао Шидэ, услышав резкое обвинение в предательстве.
Неудивительно, что Ши Чжэюй и Лю Бинвэй не скрывали презрения, когда встретились с ним, и их отношение не позволило ему даже приблизиться к Чжоу Шуи. Оказывается, все считали его «изменником», но никто так и не удосужился подойти к нему и лично спросить, что у него с этой упомянутой американкой и ребёнком. Он действительно кое-что скрыл, но он не изменял Чжоу Шуи. И раз уже неважно, сознается он или будет скрывать, в конечном итоге он всё равно будет лишь отдаляться от Чжоу Шуи всё больше и больше. Поэтому на этот раз он не отступит.
Он хочет сам вернуть то, что потерял. А если столкнётся с контратакой, то будет пытаться переломить ситуацию.
И пусть все... пусть тот, кто терпел одиночество и ждал его... увидит, как настоящий «Гао Шидэ» отвоюет то, что ему дорого.
Поэтому он поставил свой бокал, посмотрел на мужчину, который уже был пьян на семьдесят или восемьдесят процентов, встал и сказал:
– Дядюшка, прошу простить меня, но в этот раз я не могу отступить.
Затем Гао Шидэ достал из нагрудного кармана бумажник, вытащил несколько купюр и, придавив их бокалом к столу, вышел из бара, где звучала мелодия фортепиано.
Отец Чжоу Шуи потряс головой и закричал в спину уходящего парня:
– Отступить? Отступить от чего? Гао Шидэ, выражайся яснее, эй!
***
– Разве ты не говорил вчера, что собираешься работать сверхурочно? Так почему не пришёл? Во всей компании только мы с Чжэюем занимались этим контрактом, отчего пострадало наше свидание. Тебе лучше дать мне разумное объяснение. О, точно, и оплату за сверхурочные.
– Извините, но у меня внезапно заболел живот, и я никуда не поехал. Перешли мне контракт, я сейчас его прочитаю.
– Уже переслал. Я добавил несколько пунктов в договор, и ты должен их просмотреть. Ах, да, мой любимый вчера не выспался из-за твоего звонка, поэтому на понедельник берёт отгул.
Держа в руке мобильный телефон, Чжоу Шуи встал, подошёл к принтеру и забрал из лотка для бумаги контракт, который только что отправили ему по факсу, затем вернулся к обеденному столу, где стоял ноутбук.
– Лю Бинвэй! Передай Чжэюю, чтобы перестал ходить вокруг да около, у вас будет удвоенная оплата за сверхурочные в качестве компенсации за ваше несостоявшееся свидание.
– Спасибо, босс! Позаботься о своём здоровье и, если что, звони мне в любое время.
– Угу. Займись делами. Пока.
Стоило только Чжоу Шуи нажать кнопку завершения звонка, как он почувствовал пульсирующую боль в желудке. Он вошёл в гостиную в холодном поту, но обнаружил, что банка с лекарством для желудка уже пуста.
– Шуи, нам нужно поговорить.
Экран лежащего на диване планшета внезапно загорелся, и на нём появилось изображение с камеры, установленной в дверном глазке. Человек, который только недавно покинул его дом, стоял прямо за дверью.
Потирая всё сильнее и сильнее болящий живот, Чжоу Шуи мягко опустился на колени на пол. Хотя он не хотел видеть этого человека, но он единственным мог сейчас ему помочь.
– Заткнись и отвези меня в больницу.
Слабый крик о помощи через планшет донёсся до мужчины, стоявшего снаружи. Шуи нажал на экране кнопку, отпирающую дверь, после чего упал на пол и потерял сознание.
***
Рядом с баром-рестораном
Ближе к началу вечера, как только Пэй Шоуи, который был занят приготовлениями в ресторане, подхватил два стула, к нему бросилась некая фигура, выхватила их из его рук и самостоятельно расставила стулья по местам. Работник ресторана удивлённо посмотрел на внезапно появившегося молодого человека и с любопытством спросил:
– Босс, это ваш друг? Пришёл устраиваться на работу?
Пэй Шоуи нахмурился и, явно теряя терпение, ответил:
– Не обращайте на него внимания.
Однако взгляд его невольно остановился на силуэте усердно трудящегося парня, и он вспомнил события прошлой ночи...
– Пэй Шоуи! – громко окликнули его взволнованным голосом.
После закрытия бара он пошёл выкинуть мусор и увидела человека, бегущего к нему.
– Наконец-то я нашёл тебя. Ты сказал, что если я не сдамся, ты дашь мне шанс. Я искал тебя все эти годы. Как же давно мы не виделись. Как у тебя дела?
Человек с широкой улыбкой на лице крепко обхватил руками талию Пэй Шоуи, уткнулся лицом в его грудь и потёрся щекой, словно щенок.
– Отпусти меня.
– Сначала ответь на мой вопрос. Как у тебя дела?
– Отлично. Отпусти.
– Нет.
– Ты уже не ребёнок, перестань себя вести, как раньше.
– Нет, иначе ты опять спрячешься от меня. Я искал тебя двенадцать лет.
В его тоне, как и прежде, двенадцать лет назад, сквозила детскость...
Как и прежде, это его раздражало.
Как и прежде, он вносил хаос в его тихий мир.
Высвободившись из крепких объятий Юй Чжэньсюаня, он положил ладонь ему на левое плечо, отодвинул на расстояние вытянутой руки и с холодным тоном, которым разговаривают с незнакомцем, сказал:
– Я не просил тебя меня искать. Двенадцать лет назад я решил уйти и сейчас мой ответ не изменился.
– Пэй Шоуи...
Его лицо сморщилось, словно он собирался заплакать, но в следующую секунду на нём расплылась яркая улыбка лишь только потому, что Пэй Шоуи однажды сказал, что больше всего он ненавидит чужие слёзы.
– Я не могу тебя отпустить.
Не желая больше обращать внимание на сумасшедшего, не понимающего человеческого языка, Пэй Шоуи поставил полиэтиленовый пакет с мусором в зоне для перерабатываемых отходов, развернулся и со спокойным лицом ушёл.
– Пэй Шоуи! Я тебя не отпущу! Ни за что не отпущу! – настойчиво продолжал кричать Юй Чжэньсюань ему вслед.
Речная гладь, отражающая уличные огни и ночное небо, окрашенные в синий цвет цементные ограждения и зелёная трава под светом фонарей – всё это вместе вызывало ассоциации с картинами импрессионистов, демонстрируя миру множество ярких цветов.
А человек в совершенно неказистом сером вязаном кардигане медленно опустился на корточки и, обхватив колени руками и плача, молча смотрел на всё больше удаляющийся от него силуэт мужчины. Закусив губу, он старался сдерживать тихие всхлипы, которые ненавидел этот человек...
– Вот же морока, – нахмурившись, раздражённо выругался Пэй Шоуи, наблюдая из-за барной стойки за усердно трудящимся человеком.
***
Машина свернула с проезжей части и, после того как умолк двигатель, остановилась перед отдельно стоящим домом. Гао Шиде распахнул водительскую дверь и вышел наружу. Обойдя машину, он открыл правую дверь и посмотрел на спящего.
Тихо отстегнув ремень безопасности на его груди, Гао Шидэ взглянул на побелевшие от боли в желудке губы и, словно зачарованный, медленно наклонился. За мгновение до поцелуя Чжоу Шуи внезапно открыл глаза и, оттолкнув парня, вышел из машины. Всё ещё ощущая боль в желудке, он побрёл к дому.
– Отдай мне лекарства и можешь идти.
Чжоу Шуи остановился у обеденного стола, повернулся и посмотрел на вошедшего вслед за ним в дом человека. Протянув руку, он хотел забрать лекарство, которое прописал ему врач.
– Я останусь и позабочусь о тебе.
– Прекрати совать нос в чужие дела.
Взяв оставленный на столе телефон, он набрал номер Лю Бинвэя, намереваясь продолжить работу, которую бросил, почувствовав себя плохо.
– Бинвэй, я только что прочитал контракт, есть один пункт, который нужно... – успел сказать Чжоу Шуи прежде, чем Гао Шидэ вырвал телефон из его рук.
– Верни мне телефон.
– Больной должен соблюдать режим.
– Не твоё дело.
– Ещё как моё!
– Что ты делаешь?
Гао Шидэ внезапно наклонился, поднял Чжоу Шуи на руки и, не обращая внимания на его протесты, понёс больного на второй этаж. Опустив его на светло-голубое постельное бельё, он заглянул ему в глаза.
– Если бы в тот год я не встретился с твоим отцом и не согласился на его условия, а пошёл к тебе, ты бы... ты бы уехал вместе со мной? – задал он вопрос, кончиками пальцев нежно коснувшись прохладной мочки, а затем наклонившись к самому уху.
– Гао Шидэ, не навязывай свои чувства другим. Чувства – это не то, что ты можешь получить в качестве награды, приложив усилия. Кроме того, не всё можно повернуть вспять.
«Чжэюй, не навязывай свои чувства другим. Чувства – это не то, что ты можешь получить в качестве награды, приложив усилия».
Когда-то именно этой фразой он обосновал свой отказ Ши Чжэюю.
Теперь отвергнутым оказался он сам.
– ...
Гао Шидэ закрыл глаза, глубоко вздохнул и встал с кровати. Накрыв больного одеялом, он спустился по лестнице, зашёл на кухню и набрал номер Пей Шоуи...
– Я не работал врачом уже много лет, ты не к тому человеку обратился.
– Подскажи хоть что-нибудь.
Разложив купленные продукты на столе, Гао Шидэ прижал телефон плечом к уху и расспрашивал своего двоюродного брата, у которого было медицинское образование.
– Что ты купил?
– Ямс, корень лотоса, бамию, рыбу, капусту и яйца. Если я всё это добавлю в кастрюлю с кашей, поможет ли это желудку быстрее? Хотя... увы, он вышвырнет меня, когда ему станет лучше. Похоже, что до тех пор, пока мы нормально не поговорим, я могу находиться в доме Шуи только в роли сиделки и повара.
– Даже по телефону способен хвастаться своей любовью. Гао Шидэ, а ты хорош. Какой же ты милый. Как будет время, заходи. Старший братик посочувствует тебе от всей души.
– Больше я ничего тебе не скажу, мне нужно варить кашу.
– Ладно, пока!
***
Носа Чжоу Шуи коснулся запах еды.
– Шуи, встань и поешь. А после выпьешь лекарство и ляжешь спать... Шуи, проснись... Мой маленький слуга, проснись же...
Имя, словно доносящееся откуда-то издалека, знакомое тепло, голос и запах окунули спящего мужчину в воспоминания о времени учёбы в университете.
– Маленький слуга, мы опоздаем, вставай.
В голосе, который он помнил, было меньше вины, меньше боли, напротив, он был более радостный и уверенный.
– Сегодня пары ведёт преподаватель Ян Юйтэн. Ты же знаешь, он любит заваливать студентов!
– Плевать. Я хочу спать.
– Скорей вставай, я приготовил завтрак.
Обладатель голоса – что в прошлом, что в настоящем – любил, пока он безмятежно спит, касаться его носа и шеи, мешая видеть сладкие сны.
– Я ещё посплю... Плевать...
Сонный Чжоу Шуи, не замечая, что его обняли, удобно устроился на чужой руке и крепко уснул.
– Шуи, ты тоже хочешь вернуться в прежние времена, верно?
Гао Шидэ посмотрел на спящего человека, прислушиваясь к его бормотанию во сне, и вспомнил прекрасные мгновения прошлого.
Вот только...
Не всё в этом мире можно вернуть.
Что прошло, то прошло.
Что потерял, то потерял.
Что не можешь найти, найти в принципе невозможно.
А даже если и найдёшь, как прежде уже ничего не будет.
Гао Шидэ медленно провёл рукой с браслетом по груди Чжоу Шуи и нежно его обнял, прикоснувшись к его правому запястью, на котором не было браслета. Теперь, когда он знает, что произошло, есть ли у него шанс на прощение?
Когда крепко спящий парень проснётся, он будет отвечать на любые вопросы до тех пор, пока сердце Чжоу Шуи не избавится от всех тревог, и он не будет готов вновь его принять.
***
Бар-ресторан
– Босс, ваш друг сцепился с клиентом, что будем делать? – шёпотом сказал один из сотрудников, в смятении прибежав к Пэй Шоуи.
– Вызывай полицию.
– Хорошо.
Попросив бармена, отвечающего за смешивание напитков, подменить его, Пэй Шоуи тут же вместе с работником выбежал наружу. На набережной рядом с баром он заметил Юй Чжэньсюаня, стоявшего напротив двух мужчин.
– Что ты сейчас сказал?
– Я сказал, что выпивка тут отвратная.
– Не нравится, так не пей.
– Вот и не буду. Тебе какое дел, псих?
Рассчитывая на численное преимущество, мужчины окружили Юй Чжэньсюаня и бросились в драку. Но они никак не ожидали, что с виду хилый псих сможет дать им отпор. Юй Чжэньсюань воспользовался моментом, чтобы укусить одного из них за руку, а когда тот, заорав от боли, стряхнул его, он ногой толкнул двоих напавших на асфальт.
– Ну же, иди сюда!
Юй Чжэньсюань бросился к мусорным контейнерам, схватил стеклянную винную бутылку и ударил ей по ближайшему уличному фонарю. Держа в руках щерящуюся острыми краями бутылку, он махнул ею в сторону скандалистов и громко заорал.
– Хватит уже! – Пэй Шоуи схватил руку, сжимающую бутылку, и, пытаясь остановить разгорячённого Юй Чжэньсюаня, крикнул двум мужчинам: – Вам ещё мало? Хотите умереть?
– Я тебя, блять, запомнил! Тьфу! – сидящие на асфальтированной дорожке парни в страхе встали и, попятившись, плюнули в сторону сумасшедшего.
– Сяо Лю, возвращайся в бар.
– Хорошо.
Отослав работника, Пэй Шоуи вырвал из рук Юй Чжэньсюаня разбитую бутылку и кинул её в мусорный контейнер, а затем подошёл к нему и холодно окинул взглядом. Последний отвернулся, избегая взгляда Пэй Шоуи. Он знал, что вновь сделал что-то не так и вызвал недовольство этого человека, поэтому повернулся к нему спиной, пряча покрасневшие глаза, и собрался уходить, но внезапно его схватили за левую руку. Закинув его на плечо, Пей Шоу отнёс его в зону на открытом воздухе рядом с баром.
Там он поставил Юй Чжэньсюаня на пол. Увидев, что Пэй Шоуи принёс с кухни аптечку и достал марлю и йод, мужчина в панике затараторил:
– Я не специально затеял драку. Но они плохо о тебе говорили. Сказали, что у тебя плохая выпивка.
– Какая разница, кто и что говорит? Наплюй на их слова. Тебе уже за тридцать, а всё ещё ведёшь себя как старшеклассник, – с иронией произнёс Пэй Шоуи, но получил лишь серьёзный ответ.
Юй Чжэньсюань, не отводя взгляда от человека, который наносил ему лекарства, сказал:
– Никто не смеет говорить о тебе плохо.
– Юй Чжэньсюань, когда ты уже избавишься от своего комплекса птенца?
– Я... я не птенец.
[Прим.: только что родившиеся птенцы часто сильно зависят от взрослых птиц. О комплексе птенца говорят, когда человек походит на птенца и испытывает сильное чувство зависимости от определённого человека, но этим человеком не обязательно будет кто-то из родителей. Им может быть и одноклассник, и друг или знакомый в сети.]
– Птенец, иначе бы в старшей школе ты не бегал целыми днями в медкабинет в поисках меня.
Пэй Шоуи повернулся, держа в руках ватную палочку, и вздохнул:
– Если бы я знал наперёд, что всё закончится вот так, я бы не стал лезть в твои дела, когда встретился с тобой.
– ...
В носу у Юй Чжэньсюаня засвербело, на глаза навернулись слёзы.
«Отчего ты говоришь так ужасно о самых прекрасных воспоминаниях в сердце? Пей Шоуи, я лишь бельмо на глазу, от которого ты никак не можешь избавиться? Или дело в том, что пристающий к тебе человек не он?»
– Гао Шидэ... – слова, в которых зависть смешалась с ревностью, сорвались с губ Юй Чжэньсюаня.
– Откуда ты знаешь Шидэ?
– Если на моём месте был бы он, ты бы не чувствовал, что тебе надоедают? – днём он услышал его разговор с Пэй Шоуи...
«Даже по телефону способен хвастаться своей любовью. Гао Шидэ, а ты хорош. Какой же ты милый. Как будет время, заходи. Старший братик посочувствует тебе от всей души».
Он увидел, как Пэй Шоуи, на лице которого редко появлялась улыбка, улыбнулся человеку на том конце провода. Он страстно желал узнать, какие отношения связывают его с генеральным директором. Но поскольку он боялся услышать ответ Пэй Шоуи, то предпочёл молча отступить, не видеть предназначенную не ему улыбку... не видеть предназначенную не ему любовь.
– Тебе нравится Гао Шидэ. Он тебе нравится. И поскольку он тебе нравится, что бы я ни делал, я не смогу понравиться тебе? – Юй Чжэньсюань улыбался, но из глаз его текли горькие слёзы.
Внезапно его охватила зависть к этому маменькиному сынку, у которого было то, чего он страстно желал.
– Ты знаешь, какой смысл заложен в слово «любить»?
– Знаю, потому что с того момента, когда ты подобрал меня двенадцать лет назад, я влюбился в тебя... Пэй Шоуи, я люблю тебя.
А затем он протянул руку и, обхватив ладонью лицо Пэй Шоуи, сам поцеловал его.
В этот поцелуй он вложил свои истинные мысли, словно хотел поведать о своей тоске за эти двенадцать лет и чувствах, которые тогда не понимал и не успел высказать.
– ...
Пэй Шоуи не оттолкнул его и просто ждал, когда он закончит этот невесомый поцелуй.
В этот момент он не стал отталкивать Юй Чжэньсюаня, потому что боялся вновь увидеть обиду в его глазах. Он совершенно не хотел ничего объяснять, побоявшись, что вновь его слова будут чересчур резки. И внезапно придя в смятение, он сделал вид, что этот поцелуй ему совершенно безразличен. Он лишь молча схватил кровоточащую руку, которой Юй Чжэньсюань ударил посетителя бара, открутил крышку флакона с йодом, капнул немного коричневой жидкости на ватную палочку и смазал рану на тыльной стороне ладони.
---------------------------
Перевод: kaneda_r
Редактор: Rishima
----------------------------