Часть 24
До конца недели мы разбирались с работой, в субботу Рану пришлось выйти снова на заказы, которые накопились за эти дни, что он был на Филлипинах, а сегодня… Сегодня тот день, когда появилась на свет я.
Мои губы накрыли чужие и я открыла глаза, смотря в пронзительные фиолетовые.
— Доброе утро.
— Доброе утро, Ран.
Он отодвинулся и, подняв с пола огромный букет красных роз, положил на меня.
— С днём рождения, язва моя.
Я вдохнула аромат цветов, такой нежный и ярко выраженный, шипы были срезаны, видимо об этом позаботился Хайтани. Легко улыбнувшись, уткнулась в него носом, никогда ранее мне такой огромный букет не дарили.
— Очень приятно, спасибо! Особенно за язву.
— Ты же знаешь, что я любя.
— Конечно знаю.
Ран стал целовать меня, нежно и орывисто, я отложила букет в сторону, обхватив руками его шею.
— Разрешите трахнуть вас, уже на год повзрослевшую?
— Ошейник.
— Чего?
— Хочу одеть на тебя ошейник.
Хайтани ухмыльнулся и потянулся к прикроватной тумбе. Отодвинув ящик, он достал тот самый ошейник с шипами и поводок.
*Звук мобильного*
— Это мой.
— Ясен хуй. Такие звериные крики только на твоём телефоне могут стоять.
Я рассмеялась. Почему-то для звонка решила выбрать трек группы Slipknot, что периодически пугает Рана. На экране увидела, что звонит папа по видео-связи. Немного поправив волосы и натянув повыше одеяло — ответила, а Хайтани закинул пошлый атрибут под подушку.
— Привет, ото-сан.
— Здравствуй, дочка! С днём рождения, родная! Желаю…
Папа говорил миллион пожеланий, что мой мозг перестал уже воспринимать информацию. На фоне послышался женский голос, до боли знакомый.
— С кем говоришь?
— С Намико.
Рядом с экраном устроилась Акира — моя мать.
— Тебя ещё не посадили?
Её лицо как всегда было недовольное и мерзкое.
— Как видишь.
— Акира, ну ты чего? У нашей дочери день рождения!
Моя мать уставилась на отца злобным взглядом.
— Это в первую очередь мой день! Я родила её и из-за неё у меня ужасный шрам на животе! Я намучилась, чтобы родилась такая неблагодарная дрянь как она.
Акира начала поливать меня грязью из слов, режущих прямо в сердце. Продолжала обзывать меня — дрянью, сукой и мразью, которая испортила ей жизнь, самое обидное то, что это абсолютно ко мне не относилось. Я не была такой, какой она видит меня. Ран пристально смотрел на мой профиль, его взгляд оставлял желать лучшего. Слëзы предательски потекли, а Хайтани резко схватил мой телефон.
— Госпожа Масуда. Добрый день!
— Ты ещё кто такой? — зыркнула в экран Акира.
— Я парень Намико.
— Ты? П-ха-ха. Не смеши меня.
— Я говорю на полном серьёзе. Хочу разложить всё по полочкам в твоей голове.
— Мальчик, имей уважение.
— Это ты! Да-да ТЫ, мать твою, имей уважение! Намико — моя девушка, я люблю её и не позволю такой суке как ТЫ, разговаривать с ней в таком тоне!
— Как ты смеешь?! Сатоши, какого ты молчишь?!
Папа смотрел на нас, в его взгляде читалось уважение к Рану, но и мать он все же любил, а потом опустил глаза вниз.
— Акира, ты сама всё это начала.
— Что ты сказал?
— Что слышала, иди, куда шла и не порти настроение нашей дочери в этот день.
Мать фыркнула и удалилась из кадра. Ран тяжело выдохнул.
— Простите, господин Масуда. Не так я представлял знакомство с вами.
— Ты молодец… Ран? Верно?
— Да.
— Ты защищал свою женщину, это многое объясняет. У моих двух самых любимых людей не простые отношения, и я ничего не могу с этим поделать…
Мы молчали, мне было неловко, даже не знаю перед кем больше. То ли перед папой за Рана, то ли перед Раном за мать, но папа поднял взгляд на нас и продолжил свою речь:
— Получается, ты любишь мою дочь?
— Очень.
— Береги её Ран, она не простая, но очень хорошая.
— Я знаю…
Мы снова молчали. Все чувствовали себя некомфортно из-за сложившейся ситуации.
— Я на следующей неделе прилетаю наконец-то в Японию. Как смотрите на то, чтобы увидеться?
Я переглянулась с Раном улыбнувшись друг другу.
— Мы только за. А… Мама?
— Прекрасно! Мама остаётся на Гавайях.
— Отлично.
— Тогда до встречи. Люблю тебя, дочка!
— И я тебя, ото-сан.
Вызов прекратился, а Хайтани хмурил брови, недовольно что-то бормотал себе под нос.
— Ты чего?
— Так некрасиво вышло с твоей матерью.
— Поверь, она этого заслужила. Я ей никогда не могла и слова сказать.
Он прижал меня к себе, целуя в висок, массировал костяшки пальцев.
— Люблю, и никому не позволю обижать тебя, особенно в такой день.
Ран нежно взглянул на меня, а я пальцами второй руки побежала по груди, он ухмыльнулся.
— Ну так что? Не хотите оседлать меня, госпожа?
— С превеликим удовольствием.
Я залезла на него сверху, руки Рана сжимались на моих ягодицах. Наши языки страстно сплелись воедино, губы Хайтани спутились на шею, а я прижимала его сильнее, сжав крепко волосы.
— Ошейник, псина.
— Что ты сказала?!
Ран мягко говоря охуел. Да и я сама, не думала, что выпалю такое. Стараясь смягчить данную ситуацию.
— Ошейник. Пëсик. Мамочка будет учить тебя манерам.
Скользкая улыбка пробежала на его лице.
— Научи меня, госпожа.
Я наклонилась и взяла за ним, под подушкой, тот злочатный ошейник. Облизав шею Хайтани, он возбуждено вздохнул, а потом надела, закрепив спереди поводок — притянула к себе.
— Чëрт.
— Нравится?
Он не ответил, только тяжёлое дыхание, было ответом на этот вопрос. Покрепче сжав кожанный ремешок, с наслаждением смотрела, как тонкие шипы проникают в его шею.
— Сделай для начала приятно мне.
Ран сполз и остановился между моих ног лицом, я продолжала держать крепко поводок, а его язык стал медленно раздвигать складки. Двигаясь осторожно, он вёл кончиком языка от входа до клитора, делая акцент на выступающей чувствительной точке.
— Быстрее.
И он ускорился натягивая лобок, я смотрела вниз. Волосы Хайтани рассыпались по подушке, глаза были прикрыты, а ресницы подрагивали, его лицо потихоньку становилось мокрым от слюней и моей смазки. Я натянула ремешок, требуя, чтобы он посмотрел на меня. Ран открыл глаза и приоткрыл рот.
— Ты выглядишь как настоящая блядь, Хайтани.
Он закусил губу, схватив меня за талию плотно насадил на свой язык.
— Блять!
Я вскрикнула, насколько охуенно он вылизывал меня изнутри. Мои ягодицы сжимались под плотно лежащими на них руками Хайтани, бёдра стали двигаться от сладких волнообразных приливов. Потянув за шею наверх Рана, он присел облокотившись на подушку.
— Госпожа уже мокрая, а пëс ещё нет. Нечестно.
Я опустилась вниз. На самом деле его член уже давно был готов, но ещё не настолько как хотелось мне. Смотря на такого уязвимого Хайтани, голодно осматривающего меня с этим ошейником, поясок расслаблено лежал на напряжённом прессе, который потихоньку вздрагивал от тяжёлого дыхания. Язык прошёлся от самой мошонки до головки, губами я обхватила её — посасывая, а потом опустилась глубоко на него. Ран дёрнулся и я натянула ремешок.
— Блять!
— Не двигайся, щеночек.
Его бёдра приподнимались наверх, а пальцы сжимались на простыне.
— Детка, иди ко мне.
Губы плотнее прижались вокруг члена, стремительно двигаясь по нему. Рукой я дополнительно помогала себе, и стала быстрее двигать головой.
— Прошу, малыш, сядь на него.
Подняв лицо, одарила Хайтани хитрой улыбкой.
— Что ты сказал?
— Прошу.
Я немного усмехнулась, было так приятно смотреть на умоляющего Рана. До невозможности приятно.
— Скажи ещё раз.
Он сморщил нос, покусывая губы, когда моя рука стала двигаться по его члену.
— Прошу сука… Сядь. На мой. Член.
Я потянула за поводок, забираясь на него, а потом накрыла его губы своими.
— Видишь, умеешь же быть милым котиком, а не злой псиной.
Язык залез глубоко в рот, и затянул мой язык в этот похотливый поцелуй, Хайтани приподнял мой зад и просунул внутрь влагалища пальцы — быстро ими двигая. Я громко застонала, прикрикивая.
— Да, кричи. Кричи моё имя.
— Ран!
— Да! Кричи сучка, кричи!
— Ран! Д-да, ещё!
Он вынул пальцы и резко насадил меня на своë возбуждение. Хайтани стал кусать мои плечи, монотонно дыша.
— Боже, как хорошо в тебе.
Прерывисто двигаясь во мне, он покрывал шею поцелуями и лёгкими укусами. Его руки сжимали грудь, а язык прошёлся по острым соскам. Я положила руки на его плечи и стала двигать бёдрами. Ран сжимал мою тонкую талию, вбивая свой член. Голова кружилась от вкусных движений, совсем позабыв о том, что сегодня, главная тут я. Было уже настолько плевать на эти игры, мне хотелось только одного — чтобы он не останавливался.
— Малыш, в тебе уже так узко.
— Хочешь закончить в меня?
— Очень хочу.
Ран целовал меня, схватив за затылок — начал ускоряться. Громкие хлопки наших тел раздавались по комнате, даже стоны не могли их перекрыть. Внизу стало всё натягиваться, внутри в бешенном темпе начало всё сокращаться, а потом взрыв по всему телу и горячий напор заполнил меня. Хайтани сжимал затылок, ещё несколько раз вдавливая меня в себя, а потом откинулся на подушку и я вместе с ним. Поглаживая его грудь кончиками пальцем, вела им по чёрной татуировке. Ран зарылся носом в мои волосы и стал целовать.
— Ты мне сейчас член сломаешь.
Я улыбнулась и вытащила орган из себя, а потом снова устроилась на его плече.
— Почему ты такая?
— Какая?
— Охуенная.
Хайтани потянулся к тумбочке и взял телефон. Я взглянула на него, а он что-то внимательно читал.
— Ты чего?
— Санзу пишет, чтобы мы приехали в клуб, говорит у него сюрприз для тебя.
— У Санзу? Для меня?
— Ага.
— Пулю в лоб мне выпустить хочет? Эпичненько будет.
— Ну, поехали узнаем.
Я встала с кровати, чувствуя, как по ногам стекает его оргазм.
— Не расплëскивай моих детей по полу. Беги в душ.
— Мне быстрее нужно выбрать одежду на сегодня.
— Любимая, я уже об этом позаботился. Иди скорее в душ, потом покажу.
Я наклонилась, придерживая между ног стекающую жидкость и поцеловала Рана, всё ещё лежащего в постели, а затем быстро ушла в душ.
Когда пришла, на кровати лежало чëрное шëлковое платье, а сам Хайтани; в чёрных брюках, белой рубашке, галстуке и одевал поверх чёрную жилетку.
— Ты меня под венец вести собрался?
— Уже согласна? — повернулся в мою сторону Ран.
— Неа.
— Ну посмотрим.
— Посмотрим?
— Одевайся давай. У меня для тебя ещё сюрприз.
— О, как интригующе.
— Язва.
Я вытащила из комода нижнее бельё в цвет платья, а потом и его само надела. Облегающее, без рукавов и с лентами, что завязываются на шее. У Хайтани потрясающий вкус в одежде.
— Поможешь?
Ран без слов подошёл и убрал волосы на плечи. Завязав шёлковые ленты на моей шее, осторожно коснулся губыми открытой спины.
— Красивая.
— Спасибо, — развернулась и поцеловала его губы.
— За что?
— За то, что делаешь меня счастливой.
— Тебе спасибо, — улыбнулся он.
Мы смотрели друг на друга, а зрачки бегали от чувств, которые мы испытываем друг к другу.
— Ладно, я пойду букет пока поставлю в вазу. Буду ждать тебя на кухне.
Ран ещё раз оставил короткий поцелуй и вышел. Я добралась до своей сумки и достала косметику. Нарисовав стрелки, подкрасила ресницы и немного припудрила лицо, сняла пирсинг с губ и надела линзы. Волосы небрежно завернула в пучок, а потом вышла из комнаты на кухню. Зайдя в арку, кухня была усыпана шарами, а рядом с подаренным букетом была бархатная коробочка. Ран сидел за барным стулом, попивая кофе, а сзади за талию меня приобняли женские руки.
— С днём рождения, дочка.
Обхватив её руки своими, я прикрыла глаза и прижалась к её лбу макушкой.
— Спасибо, Кая.
Я развернулась, а она просунула мне коробочку с белым бантиком.
— Это тебе.
— Не стоило.
— Стоило.
Я развязала ленту и открыла крышку. Серёжки. Видно, что старинные и украшенные камнями.
— Это серёжки моей мамы. Когда она отдала мне их, то попросила подарить дочери. Дочь у меня не родилась, но появилась ты.
Слезинки стали наливаться на глазах, и я быстро их смахнула, дабы не испортить макияж.
— Спасибо Кая, я ценю это.
Она прижала меня к себе, поглаживая спину.
— Одень их, девочка. Они подойдут к твоему сегодняшнему образу.
Мы разомкнули объятья, и я стала надевать серёжки, а потом улыбнулась Каяо.
— Спасибо тебе. За всё спасибо.
Она так же тепло улыбнулась и тихо прошептала:
— Похоже Ран что-то тоже подготовил. Иди к нему.
Я кивнула и подошла к Хайтани.
— Открывай.
Приоткрыв коробочку, там лежал ключ-карта с логотипом L.
— Ран… Это что? Машина?
— Ага, пошли покажу, - потянул он меня на выход.
— Lexus? Ты с ума сошёл?
— Малышка, последняя модель LS 500.
— Ра-ан, я ж водить не умею.
— Научу.
— И прав нет.
— Сделаем. Надевай.
Возле порога стояли бархатные чёрные туфли на небольшом каблуке, Ран тоже обулся и снова взял меня за руку и мы вышли к лифту. Всё это время я была, откровенно говоря, в ахуе. И вот мы на улице, Ран подходит к серой машине и прикладывает ключ, автомобиль начинает сверкать, в прямом смысле везде. Боже, она такая красивая, у водителя моего отца был тоже лексус, но совершенно другой.
— Садись.
— На водительское сиденье?
— Естественно.
Ран открыл мне дверь и я, поправив платье, села. Белый салон, панель приборов словно из дерева, а запах ни с чем не сравнить. Хайтани сел рядом и стал рассматривать мои эмоции на лице.
— Ну как тебе?
— Ран, она прекрасна.
— Естественно, комплектация люксовая.
Я гладила руль и не могла поверить, что мне мой мужчина подарил такую дорогую машину. Мне! Машину! Кто мог вообще такое представить?
— Заводи, поехали.
— Ты смеëшься?
— Нет.
— Я не хочу в свой день рождения попасть в аварию.
— Сыкуха, пересаживайся.
Мы поменялись местами.
— Ну что, готовься. Она разгоняется до ста киллометров за пять секунд.
— Чего?
Хайтани, не дожидаясь, нажал на газ, машина сорвалась с места и мы направились в клуб. Всю дорогу я вжималась в сиденье, Ран очень опасно водит, а сегодня особенно. Мы доехали до клуба и я пыталась успокоить бешенный ритм сердца. Хайтани с азартом улыбался, смотря на меня.
— Крутая, да?
— Вообще ништяк.
— Ты чего, детка?
— Мы когда-нибудь после твоего вождения разобьёмся.
— И они умерли в один день… Как романтично.
— Смешно.
Ран вышел и закурил, а потом обошёл машину и открыл мне дверь подав руку. Скрепив пальцы в замок, мы направились внутрь клуба. Странно, что там было темно, хотя сегодня воскресенье и время уже доходит к 19:00. Хайтани осторожно заглянул, выкинув бычок за спину, а затем протолкнул меня вперёд. Свет загорелся и стали стучать хлопушки. Заиграла музыка, а вокруг летали шарики, накрытые столы и растяжка с надписью: «С днём рождения!». Стояли все, кроме Моччи и Хаджиме, хлопая в ладоши:
— С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!
Харучьë словно в жопу ужаленный пританцовывал, держа в двух пальцах сигарету, Майки с Риндо закатывали глаза, тихо посмеиваясь. Хару подошёл к нам и обвил мою талию.
— С днём рождения, малышка. Сейчас привезут лично от меня подарочек.
Он был словно пьяный, а зрачки на глазах расширены.
— О, подарочек.
— Бля-ять!
Это ехал огромный торт в виде члена.
— Ты серьëзно?
Харучьë закатился смехом, когда ЭТО подъехало ко мне в плотную.
— КУСАЙ! КУСАЙ!
Я откусила головку этого причиндала, а внутри был жидкий молочный крем, как я понимаю, имитирующий сперму. Слизнув крем с губ, ко мне подходили парни, даря цветы, подарки.
— А где Моччи?
— За женой уехал, — ответил мне Риндо.
— Парни, извините, нам нужно отъехать, приедем через час-два, - обхватил мою талию Ран.
Бонтенские недовольно загудели.
— Скоро будем.
Хайтани старший перехватил из моих рук подарки, и мы вышли к машине. Он закинул всё на заднее сиденье и сел за руль.
— Мы куда?
— Увидишь.
— Сегодня день сюрпризов?
— Тип того.
Мы выехали, двигаясь в направлении самого сердца Токио, где вечером проиходит вся тусовка. Было уже прилично темно, недалеко светила телевизионная башня, а перед нами выгнутый светодиодный экран, на котором шла разнообразная реклама. Ран взглянул на часы.
— Мы рекламу менструальных чаш приехали посмотреть?
— Тихо. Жди.
Экран погас, а потом на нëм высветелись фотографии. МОИ БЛЯТЬ ФОТОГРАФИИ! С того дня в ресторане, где я с бокалом вина улыбаюсь, потом профиль, с прикусанной губой. Люди выстроились смотря на мелькающие фотографии сопровождающиеся надписью: «С днём рождения, любимая», а затем надпись сменилась на «Ответь мне на вопрос». Я растеряно повернулась на Рана, а глаза упали вниз. Он стоял на одном колене с открытой коробочкой в руке, а в нём кольцо с огромным бриллиантом.
— Намико, ты выйдешь за меня?
Толпа уставилась на нас, а я… я не знаю, что ему ответить.