22
Мой долгий рассказ леди Манобан слушала с разной степенью невозмутимости. Потом, прихлёбывая чай, что-то обдумывала, а в итоге сообщила вот что:
– Лиса, в том, что касается семян. Даже будь ты настоящей, кровной наследницей, лорд Паор не имел никакого отношения ни к Манобанам, ни к Вей. Уж поверь, я бы знала. Со вторым семенем тоже самое – наших кровных родственников можно пересчитать по пальцам, и никто в последние дни не умирал.
Я кивнула, принимая слова.
Отлично, значит к родству появление светящихся шариков отношения не имеет. Минус одна загадка.
А герцогиня, которая снова сидела в кресле, продолжила:
– Ты притягиваешь семена дара сама по себе. Причём это было ожидаемо, а я не сообразила. Впрочем, у меня есть оправдание – всё это слишком невероятно. Такого просто не могло быть. Зато теперь всё встало на свои места.
– Эм... Какие места? Вы, то есть ты, вообще о чём?
Эли печально улыбнулась.
– Это давняя история. Был в моей жизни один нетипичный случай. Через три года после гибели Альяны, я познакомилась с известным художником – вернее это он познакомился со мной. Увидел прямо на улице, догнал и заявил, что я должна позировать для его картины. Это был сам Джиен Скромный, и у меня даже мысли не возникло отказать.
– Мм-м, – глубокомысленно протянула я.
Просто понятия не имела кто такой Джиен. В том, что касается местного искусства, моя образованность пока сильно хромала.
– Я тогда решила, что это будет портрет, который моя семья сможет выкупить, но не вышло. Картину Джиен нарисовал странную, с так называемым «сказочным сюжетом». Причём в итоге заявил, что на холсте не я, что я просто похожа на девушку, которая ему грезилась. Под ногами у этой девушки лежало золото вперемешку с артефактами, а над головой витали семена.
Я сначала замерла, потом поперхнулась воздухом и закашлялась.
– Но мы всё равно хотели купить, – добавила Эли. – Только Джиен отказался продавать.
– И где эта картина теперь? – спросила я осторожно.
– Да вроде здесь, в Столичной галерее.
– То есть в итоге он её кому-то продал?
– Нет, – Эли мотнула головой. – Подарил королевской семье.
Так. Отлично. Почему как ни слово, то обязательно всплывает Чонгук?
– Значит мы можем на неё посмотреть?
– Можем. Только умоляю, не сегодня. – Герцогиня вдруг обмякла и словно бы постарела. – Прости, Лиса, я неспроста избегаю разговоров об Альяне. Эта тема меня... очень выматывает. Каждый раз я словно заново переживаю день её отъезда, и не могу справиться с чувствами. Ведь я пыталась её удержать. Почему не смогла?
В голосе Эли всё-таки прозвучали слёзы, а глаза заблестели от наполнившей их влаги.
Я болезненно улыбнулась. Хотела поддержать, но не знала как.
В итоге сказала:
– Прости.
– Нет, не нужно, – леди активно замотала головой. – Ты не виновата, а обсудить стоило. Меня вопрос родства тоже, признаюсь, мучал. Но теперь, когда мы разложили всё по полочкам, стало легче.
Да ничего мы не разложили, – едва не буркнула я.
Но сдержалась. Вероятно лучше принять версию Эли и не париться. Да и что изменит это родство?
Если Паор не родственник, значит оно способно сыграть какую-то роль только в случае разоблачения. Мол, пусть девушка чужачка и не Манобан, зато она из Вей! А они тоже знатные и вообще ого-го.
Только что-то подсказывало, что даже в случае полного краха моей конспирации, отношение некоторых людей не поменяется. Готова спорить – Псих с Джином точно от меня не откажутся. Да и Чонгук вряд ли расстроится. Возможно даже наоборот.
Сейчас я как бы маркиза, наследница богатейшего герцогства, со всеми вытекающими правами. Если же превращусь в безродную иномирянку, у Чонгука появится такой простор для манёвров, что ой.
Другой вопрос как он этим простором воспользуется. Не решит ли, что если я «никто», то и вести себя со мною можно как угодно? Хоть в башне какой-нибудь заточить, хоть силком затащить в постель?
Впрочем, нет. О таком лучше не думать!
И вообще, хватит о грустном. Проехали. Лучше сконцентрироваться на том, что здесь и сейчас всё хорошо.
– Тогда в выходной? – предложила я. – Съездим в выходной в галерею?
Бабушка согласилась.
– Служанку на разведку отправлю, – устало сказала она. – Чтобы убедилась, что картина на месте.
Я улыбнулась и благодарно кивнула. Затем глянула на часы и, обнаружив, что близится время обеда, засобиралась в Академию. Как раз забегу в столовую, а потом на занятия. Можно, конечно, пообедать и в особняке, но не в этот раз.
Я встала, а когда вспомнила о присланном по мою душу провожатом, татуировка выразительно зачесалась.
– Лиса, – неожиданно отвлекла Эли. – А про золотого карума – это не шутка?
– Нет. А что?
Бабушка прикрыла глаза. Кажется, она выпала из растерянности и... окунулась в тихий ужас. Чонгук, помнится, тоже излишне нервничал.
– Что не так с золотым монстром? – помедлив, уточнила я. – Его не следовало убивать?
Эли застонала, а я насторожилась сильнее прежнего. Только всё оказалось довольно просто, без подтекстов. Мне хмуро поведали, что золотые карумы – одни из самых опасных тварей этого мира. Входят в перечень самых смертоносных хищников.
– Так мы ещё и кладку уничтожили, – призналась я тихо. – Но кладку следопыты Чонгука то ли не обнаружили, то ли решили поберечь нервы величества. Ну либо Чонгук нарочно не стал её упоминать, чтобы... меня не прибить.
Герцогиня застонала громче и жалобней, а опомнившись, грозно потрясла в мою сторону пальцем.
Сговорились они с Чонгуком что ли? Ведь он пару часов назад точно так же тряс.
– Лалиса! Больше так не делай!
Ы! Отличное педагогическое заявление.
Напоминать, что от золотой самки спас Гришик, я не стала. Зато очень чётко поняла, что без вмешательства Хранителя мы бы были мертвы.
– Ладно, я, пожалуй, пойду, – сказала робко. Пока Эли не зацепилась за какие-нибудь иные детали вываленных на её голову приключений.
– Иди, – согласилась та.
Но тут же опомнилась и уточнила:
– А пластины с золотого карума?
Про это я тоже рассказывала, но повторила:
– Следопыты Чонгука нашли тушу, сняли пластины, а Чонгук отдал трофей нам.
– И? – подтолкнула бабушка.
– Сейчас пластины у Квана, он продаст, когда сможет.
– Я готова купить, – неожиданно заявила леди. – Скажи этому шалопаю, чтобы пришёл вечером к воротам.
– Вечером он не сможет, он слизняков в подвалах собирает.
В новом стоне леди послышалось что-то из серии «Лалиса! С кем ты связалась?» Но герцогиня быстро взяла себя в руки и предложила иной вариант:
– Тогда завтра днём, на большой перемене.
– А зачем они тебе? – поинтересовалась я.
– Затем!
В общем, мне действительно лучше вернуться в Академию. Похоже Эли реагировала на мою исповедь так мирно не только потому, что привыкла оправдывать авантюризм Вей, но и по причине шока.
Сейчас шок отступает... Если не исчезну, имею неплохие шансы огрести.
Чонгук
– Ваше величество, – с поклоном выдохнул докладчик, явившийся с той самой казни, – осуждённых убили.
– Ну это понятно, – буркнул я. – Как иначе?
Оказалось, что понял не так.
– Казнь не состоялась, – поправился визитёр. – Осуждённых не обезглавили, а именно убили. Длинные бронебойные стрелы, пущенные с нескольких точек. Мы засекли три точки на ближайших крышах, а пара выстрелов была сделана с чердака престижной гостиницы.
Я застыл в недоумении.
Убили? И это при том, что во время любых массовых мероприятий принимаются повышенные меры безопасности?
По периметру всей площади на крышах должна была находиться собственная гвардия, а не убийцы, пришедшие прикончить других убийц.
– Тоже наёмники? – уточнил я.
– Без сомнения. Целая группа с отличной подготовкой и с маскировкой, поддержанной магией.
Я хмыкнул.
– Кого-нибудь из них поймали?
Вопрос был риторическим, но докладчик всё равно ответил:
– Нет, ваше величество. Никого.
– А что в этот момент говорили приговорённые?
– Просто хвалились своим мастерством. Мол, никому другому до таких вершин мастерства не добраться. Называли себя едва ли не гениями спланированного убийства.
– М-да.
Я вздохнул и уставился на докладчика. Пожалуй хорошо, что Лалиса этого не увидела. Правильно, что мы уехали раньше, чем завершилась казнь.
– Другие заметные события были? – задал новый вопрос я.
– Только одно. Прикончив осуждённых, убийцы сделали несколько выстрелов по толпе, начались паника и давка. Это одна из причин, почему их не смогли поймать.
– М-да, – повторил я, и отпустил визитёра жестом.
Поднявшись из-за стола, принялся бродить по кабинету, обдумывая это всё. Спланированные убийства высшей и средней аристократии – зачем и кому это нужно?
Понимаю если один случай. Ну или несколько, но в рамках одной «проблемы» – например, при дележе имущества. Но те двое уничтожили очень многих. Для чего?
Ответа я пока не знал, зато ещё яснее понимал – Лалису Манобан нужно беречь пуще любых сокровищ.
Итогом этого понимания стал приказ об усилении охраны по периметру Академии и записка Калтуму с требованием «закрыть небо». У защиты лучшего учебного заведения Эстраола несколько степеней «развёрнутости». Сейчас она находилась на второй – в виде высокого кольца. Нужно раскрыть до состояния купола, иначе с воздуха на территорию может пробраться любой.
Дальше – записка председателю Парламента. Необходимо устроить закрытое заседание и обсудить проблему.
А ещё аристократия... На слух и память не жалуюсь, я выписал все имена, которые услышал, а оставшиеся на площади спецы дополнили список. В нём было некоторое количество и наших подданных. С семьями названных аристократов нужно поговорить.
Необходима большая общая аудиенция, а вот Эли... пожалуй с ней поговорю отдельно. Леди Манобан этого заслуживает.
Ну и последнее, не менее важное. Нужно привлечь Лалису к другому эксперименту, но для этого нужна правильная кандидатура. Человек, выбирать которого следует максимально тщательно. Вероятно, придётся отобрать даже несколько кандидатур.
Я понимал в каком направлении двигаться, но общий объём предстоящей работы был большим, а сроки, наоборот, поджимали. Решать и действовать нужно быстро, а в такой спешке есть риск что-нибудь упустить.
Поэтому последнюю задачу я задумал передать матушке... Она отлично разбирается в подобных вещах и, вероятно, справится даже лучше меня.
Лалиса
Чимин был галантен, мил и весел. Всю дорогу до Академии брюнет улыбался, раздавал комплименты и шутил.
Вот так посмотришь, и не вспомнишь, что когда-то этот мужчина нагло требовал с меня расписку за переданную королём побрякушку. Как и про то, что именно он выбрал в свои ассистенты Ким Намджуна
Чимин был слишком обаятельным, чтобы думать о всякой ерунде.
Невзирая на неприятные ощущения в районе татуировки, из кареты я вышла немного очарованной.
Думала, что тут мы и расстанемся, но королевский побратим взялся проводить.
Он лично довёл меня до главного корпуса, затем до столовой. А дальше – хуже:
– Кстати, – сказал Чимин. – Я бы тоже поел!
Столовая была ещё пуста, звонок пока не прозвенел, поэтому в зале присутствовал только персонал во главе с вышедшим на проверку обстановки поваром.
Однако никто из них не стал указывать Чимину, что вся представленная на столах раздачи еда для адептов. Более того, кто-то из сотрудников учтиво подал королевскому побратиму поднос.
Мне подносов не подавали, пришлось брать самой, из стопки. Затем прогремел тот самый звонок, раздался топот ног и случился весьма неожиданный для меня поворот.
Осуждение!
Адепты и адептки, явившиеся в столовую и заставшие меня с Чимином, уставились как на преступницу.
Этот момент обескуражил. Потом и вовсе возмутил – на что они сейчас намекают? По их мнению, я не имею права находиться в компании приятного, неженатого мужчины? А почему, позвольте спросить?
Зато лорд словно и не заметил. Проводил к столику, уселся напротив и продолжил рассказывать забавный случай из дворцовой жизни.
Как и в карете, Чимин веселился, улыбался, шутил.
Явившиеся через несколько минут Псих с Джином меня тоже заметили, однако приближаться не стали. Друзья уселись достаточно далеко, но часто косились в нашу сторону. При этом Джин без конца разглагольствовал, а Кван наоборот молчал.
Я же... Ну, собственно, вот. Так и обедала в компании раздражающего мою татуировку обаятельного типа.
Но финал трапезы оказался совсем уж запредельным.
Резко, без видимых причин, Чимин посерьёзнел. Он наклонился через стол и произнёс:
– Полегче с Чонгуком, леди Лалиса. Вы молоденькая и хорошенькая, вам кажется, что в ваших руках весь мир, но имейте совесть. Сейчас Чонгук очарован, но однажды он очнётся, и ему точно не понравится как вы им вертите.
От изумления у меня приоткрылся рот.
– Ой, только не надо невинных глаз, – хмыкнул мужчина. – На меня все эти штучки давно не действуют. На Чонгука, впрочем, тоже не действовали, до того, как появились вы. Лалиса, я серьёзно, не злоупотребляйте его симпатией.
– А в чём выражается моё злоупотребление?
– Во всём!
Очень логичный ответ.
Я рассердилась и одновременно испытала странное удовольствие. От понимания, что симпатия Чонгука мне не мерещится, в груди потеплело, а губы дрогнули в улыбке.
– Ну вот, – хмыкнул собеседник. – Что и требовалось доказать.
Чимин вернулся к еде, а я так и не смогла найти слов, чтобы опровергнуть его вопиющие подозрения.
Верчу Чонгуком? Серьёзно? Да я... я... Вообще никаких поводов ему не даю!
Ну разве что тогда, в общежитии, в попытке отвлечь от звуков иномирного происхождения. Но когда это было! С момента того поцелуя прошла целая вечность, и всё это время я была паинькой. А что касается самого величества – он даже капли инициативы не проявил.
Только если массаж во время полёта, и мурчание в ухо, и...
Так. Стоп.
Я решительно тряхнула головой и запретила себе все посторонние мысли.
У меня был сложный день, сейчас предстоит вернуться на занятия, и лучше думать об учёбе, нежели о чём-то ещё.
Миссию с посещением Урмаса я, можно сказать, выполнила. Эли исповедалась. Что ещё от меня нужно?
Уж кто, а Чимин точно не в праве что-то мне предъявлять.
– Доброго дня, лорд Чимин, – сказала я холодно и поднялась из-за стола. Доедать вкуснейший обед не хотелось, аппетит испарился.
– И вам доброго дня, леди Лалиса, – улыбчиво, как ни в чём не бывало, отозвался брюнет.