Это только начало

Ночь окутывала всё вокруг своей тьмой, и казалось, что время замедлилось, став почти тяжёлым для дыхания. Никита всё ещё держал Давида в объятиях, но вдруг почувствовал, как жгучая боль пронзила его грудь. Сначала это было едва заметное ощущение, которое всё больше набирало силу, как невидимая боль, проникающая в сердце. Он стиснул зубы, пытаясь не выдать свою боль. Не хотел будить Давида, не хотел, чтобы тот переживал.

Его грудь дрожала от боли, и каждый вдох давался с большими трудностями. Никита поднял руку, пытаясь протереть лоб, чтобы ощущение неприятного жара на коже не стало ещё хуже. Но в этот момент произошло нечто странное: его зрение, как будто, начало глючить. Пространство перед глазами стало размытым, линии и цвета расплывались, как ошибки в системе, будто реальность сама по себе начала шипеть и искажаться.

Он снова пытался сосредоточиться, но боль в груди затуманивала сознание. Его разум словно боролся с этой ситуацией, но вдруг боль стала настолько невыносимой, что он едва мог удержать свою руку в воздухе. Но так же быстро, как она появилась, эта физическая боль исчезла, оставив только чувство усталости и слабости. Никита сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться.

Неизвестно почему, но что-то менялось в нём. Это ощущение было очень похоже на механический сбой — как ошибка, которая вдруг исправляется, и словно ничего и не было. Он всё ещё держал Давида, пытаясь успокоиться, но в его душе зародилась новая тревога. Что это было? И почему это случилось именно сейчас?

Никита попытался вернуться к реальности, но этот момент оставил после себя тяжёлое ощущение: будто что-то было не так, будто изменились сами законы мира, который он знал. Это могло быть просто физическим сбоем, но сердце не могло не тревожиться.

***

Ночь медленно приближалась к своему концу, но Давид не смог снова заснуть. Он почув, как вокруг было тихо, только храп других мифов и слабые звуки ветра в лесу. Все спали, только Хики и Пустой Человек стояли на страже у силового поля Зимбера, внимательно наблюдая за темнотой, которая окутывала их лагерь.

Вдруг Давид почувствовал странное ощущение — как будто его рука начала терять форму. Сначала он подумал, что это просто усталость, но когда посмотрел на свою руку, то увидел, как она начала исчезать до локтя, а потом внезапно вернулась на своё место. Он отдёрнулся, едва не уронив голову на грудь Никиты, с которым всё ещё был в объятиях.

Этот момент продолжался всего несколько секунд, но Давид понял: это не могло быть обычным сбоем или усталостью. Его рука словно исчезала в пустоте, а потом возвращалась. Это не было физическим, а скорее цифровым, или... что-то похожее на глюк в реальности.

Чувство страха охватило его, когда он подумал: Может, это сигнал? Может, что-то происходит с временем? Возможно, они возвращаются в своё время. Давид не мог понять, правда ли это, или его разум просто создаёт иллюзии под воздействием стресса и тревоги.

Он вибрировал от волнения, но пытался оставаться спокойным. А что если это не просто ошибка системы, а нечто гораздо более серьёзное? Его рука была в прямом контакте с тем, что происходило — будто он переживал какую-то параллельную реальность или боролся с самим потоком времени.

Тишина вокруг становилась всё глубже, и Давид снова сжался к Никите, пытаясь успокоиться. Он не знал, как реагировать на это. Все спали, и хотя Зимбер активировал силовое поле, это не обещало защиты от того, что происходило с ними.

В его голове начали прокручиваться разные варианты: А что если это не просто сбой, а сигнал, что их реальность начала поддаваться изменениям? Если это так, то это был бы только начало. Они могли оказаться в ловушке времени, в мире, который был не совсем ихним.

Давид решил, что ему нужно поговорить с Зимбером. Он мог бы дать ему хоть какие-то объяснения. И хотя большинство мифов спали, Давид чувствовал, что ничего не может быть таким, как раньше.

***

Когда наступило утро, Давид решил поговорить с Никитой о том, что случилось с его рукой. Он понимал, что то, что он видел, не могло быть случайностью, и что Никита, вероятно, знает больше о том, что происходит. Однако, когда Давид попытался обсудить это с ним, Никита отреагировал очень странно. Он вел себя нервно, постоянно отвлекался и пытался избегать прямого разговора. Давид сразу понял, что что-то не так. Он почувствовал, что Никита пытается скрыть свои собственные переживания или, возможно, даже боится признаться в чем-то важном.

Озадаченный, Давид решил обратиться за помощью к Боби, надеясь, что тот сможет пролить свет на ситуацию. Он подошел к нему, демонстрируя свою руку, которая снова начала глючить, исчезая и появляясь на мгновение. Давид спросил Боби, что это может означать и связано ли это с тем, что происходит с ними.

Боби внимательно осмотрел руку Давида и, немного подумав, ответил:

— Это не просто сбой, Давид. Это сигнал. Нотч начинает перенастраивать игру. То, что происходит с твоей рукой — это часть изменений, которые он запускает. Он может вернуть вас с Никитой обратно в свой мир, потому что вы не являетесь частью этой игры.

Давид почувствовал, как его сердце ударило в груди. Это означало, что их существование, их игровой мир были просто частью какой-то более большой игры, и то, что они переживали, не было случайными событиями, а частью большого плана. Теперь все становилось на свои места — изменения, сбои в реальности, их странная роль во всем этом.

— Так что нам нужно делать? — спросил Давид, пытаясь сохранить холоднокровие в своем голосе, хотя на самом деле его сердце все еще было полно сомнений.

Боби посмотрел на него серьезным взглядом и сказал:

— Нам нужно быть готовыми к тому, что это может быть началом большой перемены. Если мы не остановим перенастройку, мы можем попасть обратно в тот мир, откуда пришли. И готовы ли мы к этому — вот вопрос, который мы должны решить сейчас.

Давид не мог поверить своим ушам. Теперь он понимал, почему Никита вел себя так странно — он, наверное, чувствовал те же самые изменения, но, возможно, не хотел возвращаться в мир, где все было предсказуемо. Все это время они жили в мире, который был лишь частью игры, и теперь им нужно было сделать важный выбор: остаться в этом мире и бороться за свою реальность, или вернуться в тот, откуда пришли.

***

Давид поспешно побежал к Никите, желая рассказать ему о том, что он узнал от Боби. Но вдруг его сбили с ног. Он не успел понять, что произошло, как его тело уже летело по земле. На него приземлился Бергобрин — миф, который внезапно возник из тени. Миф тихо шептал что-то, что походило на заклинания или заговоры. Это было страшно и непонятно, но Давид чувствовал, что здесь не все так просто.

Более того, он понял, что Бергобрин хочет что-то сделать с ним, возможно, свести счеты или что-то хуже. Но Давид не имел времени на размышления. Его рефлексы сработали быстро: он сбросил Бергобрина с себя, собрав всю свою силу, и как раз успел нанести удар, ударив его головой о камень. Миф остолбенел и на мгновение остался неподвижным, оглушенный от сильного удара.

Давид не ждал, он быстро поднялся на ноги и, стараясь не оглядываться, побежал в лагерь, чтобы предупредить всех об опасности. Но его путь преградил Пустой Человек, который появился, как будто из ничего, как призрак.

— Осторожно, Давид! — воскликнул Пустой Человек, схватив его за плечи и оттащив от опасной зоны. Как раз вовремя — ведь Бергобрин, оправившись от удара, уже снова начал двигаться в их сторону.

Пустой Человек схватил Давида крепче и потянул его в безопасное место, далеко от места боя. Пока они бегали, Давид не мог сдержать своего удивления.

— Он... он не один, правда? Это часть чего-то большого? — спросил Давид, понимая, что их мир не только перестал быть безопасным, но и начался открытый конфликт.

Пустой Человек бросал настороженные взгляды назад, где Бергобрин пытался восстановить силы, и молча ответил:

— Да, он часть того, что происходит. Они начали наступление, и мы должны быть готовы. Те, кто пытается проникнуть в наш мир, уже среди нас.

Эти слова, произнесенные таким серьезным тоном, подтвердили то, что Давид уже чувствовал — они вступили в фазу, где их жизнь и свобода могут быть под угрозой, и им придется выбирать, как действовать дальше.