Это только начало

Никита и Давид стояли на обломках того, что когда-то было их миром, обгоревшими останками, которые как бы напоминали о древней, прежней реальности. Ветер, пронизывающий их, приносил холод, но не такой страшный, как сами остатки этого мира, которые ещё не распались окончательно, но уже были на грани разрушения. Неизвестность переполняла воздух, и каждый звук здесь казался слишком громким, как последний крик в безмолвном море. Они стояли среди этих руин, а их шаги, отзывающиеся в пустом пространстве, становились всё более бессмысленными, как последние попытки удержать в руках то, что невозможно было сохранить.

Никита сжимал руку Давида, его взгляд был решительным, но в глубине глаз ощущалась тень неопределенности. Его руки были холодными, но этого не замечал Давид. Он ощущал только крепкое сжатие пальцев, которые держали его как будто он был единственным его ориентиром среди всего этого хаоса.

— Ты понимаешь, что сейчас главное? — голос Никиты звучал глубоко, его слова как выстрелы из пистолета. В них была твёрдость, которую невозможно было не услышать, но ещё и тревога, просачивающаяся через каждый звук. — Мы должны защитить игру. Если она упадет, погибнут не только мифы. Мы тоже не сможем выбраться назад.

Давид, чувствуя тяжесть его слов, оставался молчаливым, пытаясь осмыслить то, что стало их задачей в этот момент. Он внимательно изучал лицо Никиты, ища ответы в каждой его линии, в каждом жесте. Пальцы Никиты сжимали его запястье, как знак того, что он готов бороться до конца. Однако Давид видел и то, как напряжение, как живое чудовище, окутывает Никиту, как его плечи поднимаются от напряжения, как каждое его движение напоминает о будущем столкновении.

Но Давид не боялся. Его взгляд был спокойным, хотя сердце билось быстрее, а мысли путались. Теперь всё зависело только от того, смогут ли они выбраться из этого мира, который держал их в своих лапах.

Он немного наклонил голову вбок и через мгновение встретился с взглядом Никиты, который пылал решимостью. Давид ощущал, как его грудь сжимается, как тяжело дышать, но не мог остановить своих слов.

— Я не дам этому случиться, — прошептал Давид, и его слова были полны веры, которой не было в его голосе ещё пару минут назад. Это был не просто крик отчаяния, это была клятва. Они пройдут это вместе, и пусть будет что будет. Иначе не могло быть.

И вот, как воплощение этой клятвы, Давид притянул Никиту к себе. Его губы, хоть и мягко, но настойчиво, коснулись губ Никиты. Это был тот самый поцелуй, который должен был сказать больше, чем все слова, которые они могли бы произнести. Его поцелуй был мягким, нежным, с того самого слияния, которое растворяло не только тревогу, но и боль от того, что они уже пережили.

Никита вздрогнул от неожиданности, но не отстранился. Его пальцы крепче обвили талию Давида, а другая рука обвила его шею. Между ними больше не было слов, не было страха. И, как бы не пугала их тьма вокруг, они держались друг за друга, как будто то, что давало им силу идти дальше. Тепло Давида растапливало ледяную оболочку их существования, и этот момент был единственным, что действительно имело значение.

— Мы не сдадимся, — тихо прошептал Никита, подтягивая Давида ближе к себе.

В этот момент ощущалась единство, полное растворение в объятиях. Это был их момент истины. Они вместе — и этого должно было быть достаточно. Но в том же тёмном уголке мира, от которого они пытались сбежать, возникла тень. Невидимая, но реальная. Она напоминала, что время не на их стороне.

И, когда они отдохнули от волны общего спокойствия, их глаза снова встретились. Над миром отозвался голос, который не поддавался времени, а лишь быстро прыгал через невидимые шрамы этого пространства.

***

Мифы объединялись в группы, как тело, что собрало себя после тяжёлого ранения. Каждый из них имел свои роли, свои обязанности. Их взгляды были настороженными, их сердца — насторожены. После недавнего обрушения, которое потрясло всю реальность, и напряжённых стычек с Лукасом и КендиМеом, они поняли, что спокойствие — это всего лишь момент, который они не имеют права пропустить.

Казалось, всё вернулось в нормальный ритм, но именно это и пугало. Существовали сомнения, невидимые линии, которые кто-то мог нарушить, кто-то мог стать на путь, который приведёт к новой катастрофе. Мифы, хоть и казалось бы мирно наблюдали за новыми реалиями, были готовы реагировать на любые изменения, даже на малейшие признаки опасности.

В среде этих групп было трудно скрыть любые подозрения. Каждый движение, каждое слово имело значение. Один из мифов, Зимбер, который всегда чувствовал, что находится на самом краю реальности, был уверен, что это ещё не конец. Спокойствие, которое сейчас царило, было всего лишь временным. Это было обманкой, хитростью, чтобы ввести их в состояние беспечности.

— Что-то здесь не так, — тихо сказал Зимбер, его взгляд был суровым, а лицо напряжённым, как в бою. Он стоял на границе, наблюдая за тем, как всё вокруг кажется спокойным, но чувствовал в сердце, что это всего лишь тишина перед бурей.

Его интуиция не подвела его и в этот раз. Все вокруг пытались верить, что это просто обычный кошмар, который вот-вот пройдет. Однако Зимбер чувствовал, что тёмная тень не исчезла. Она оставалась здесь, в каждом углу, в каждом взгляде.

Мифы ещё не поняли, что Зимбер прав, но он был уверен, что это всего лишь вопрос времени, когда они все осознают. Но пока он только тихо наблюдал, ожидая, когда первая трещина в их мире начнёт расширяться. И тогда, когда малейший знак подозрения снова прорвёт эту стену спокойствия, они должны быть готовы.

***

Мимик чувствовал, как его сердце бьётся быстрее, когда он принял решение. Он решил рискнуть, выйти на улицу, хотя и понимал, что это может привести к нежелательным последствиям. Но в его сердце горела непреодолимая любопытство и ощущение, что он должен узнать, что происходит за пределами их укрытия. Лес казался тихим, почти пустым, когда Мимик двигался через его заросли, как будто мифы вокруг него могли исчезнуть в любой момент, не оставив никаких следов.

Он дошёл до края леса, и вдруг, среди темноты, появились две фигуры. Они двигались быстро, тенями, и сразу исчезли в гуще деревьев. Мимик на мгновение остановился, рассматривая их, но его сердце сжалось от страха и подозрения. Это были чужаки — он точно их не узнал.

И в тот момент он понял, кто это может быть. Хробрин и Бергобрин. Два мифа, которые не принадлежали к их кругу, а их присутствие здесь означало только одно — они имели свои собственные цели, и эти цели могли быть опасными для всех.

Мимик не стал ждать. Он сразу повернулся и помчался обратно в укрытие. Ноги несли его так быстро, как могли, даже не давая возможности оглянуться. Его сердце билось всё быстрее, а его разум уже был переполнен подозрениями. Хробрин и Бергобрин — они не могли быть здесь случайно.

Зимбер, который стоял на месте, ожидая любых изменений, почувствовал присутствие Мимика ещё до того, как тот подбежал. Тонкая линия между миром реальности и миром, в котором они существовали, была настолько тонкой, что Зимбер всегда чувствовал даже малейшие изменения.

— Зимбер! — крикнул Мимик, бросаясь к нему. Его дыхание было тяжёлым и тревожным. — Чужаки! Хробрин и Бергобрин! Они здесь!

Зимбер поднял голову, его взгляд стал острым и решительным. Все, кто не принадлежал к их кругу, были потенциальной угрозой. И сейчас, когда этот момент настал, не было времени на сомнения.

— Ты уверен? — Зимбер ответил, не отводя взгляда от горизонта, где Мимик только что видел этих мифов.

Мимик, не выдержав напряжения, начал быстро объяснять. Он видел их, знал их, и чувствовал, что что-то в их присутствии было не так. Это были не просто случайные прохожие. Это было нечто большее.

Зимбер слушал внимательно, а потом, не сказав ни слова, сделал шаг вперёд. Он знал, что теперь нужно действовать быстро. Они не могли оставить это на потом, не могли позволить чужакам проникнуть слишком близко. Мифы должны были быть готовы к любой угрозе, и Зимбер был готов действовать.

— Иди ко всем остальным и не высовывайся.

***

Зимбер всегда был готов к неожиданностям, и в этот раз его интуиция не подвела. Он знал, что чужаки, появившиеся, могут быть причиной серьезной угрозы, поэтому не стал ждать, пока ситуация выйдет из-под контроля. Он быстро собрал свои силы и сосредоточился на защите. Из его рук вырвалось мощное силовое поле, которое мгновенно охватило пещеры, где они находились, создавая барьер, не позволяющий чужакам и любым нежелательным элементам попасть внутрь.

Поля появились и вдоль самого периметра, оставляя только маленькие щели, через которые могли проходить только свои. Это была не просто защита — это был сигнал для всех, кто находился внутри. Теперь, когда Зимбер активировал поле, весь лагерь мифов стал настороженным. Они почувствовали изменение энергии, а сама атмосфера стала напряженной.

Мифы начали обмениваться взглядами. Некоторые нервно чесали затылок, другие обращали внимание на каждый звук вокруг. И хотя большинство из них ещё не осознавали, насколько велика опасность, многие уже чувствовали, что Зимбер действует не без причины. Каждый раз, когда он прибегал к таким крайностям, это означало, что ситуация гораздо серьезнее, чем они могли себе представить.

— Это серьезно, — прошептала одна из мифов, глядя на силовое поле, нависшее над ними, как большой купол. — Если Зимбер установил такое поле, это значит, что угроза реально приближается.

Другие начали подтверждать её слова, и в их глазах появился новый выражение — не только тревоги, но и решимости. Они уже не могли больше игнорировать ситуацию. Что-то происходило, и они не могли оставаться в стороне.

Зимбер, наблюдая за реакцией своих братьев, понял, что они готовы действовать. Но всё же он был недоволен. Их готовность действовать — это только первый шаг. Нужно было понять, что на самом деле происходит за пределами их укрытия и почему чужаки, Хробрин и Бергобрин, появились здесь. Бродят ли они просто так, или это часть более масштабного плана, который мифы ещё не могли разгадать?

— Они не остановятся, пока мы не поймём, что они планируют, — Зимбер обратился к остальным, его голос был тихим, но таким, что сразу привлёк внимание. — И если мы не будем действовать сейчас, нам придётся иметь дело с последствиями позже. Они могут быть гораздо более разрушительными.

Мифы уважали Зимбера за его решительность и силу, и теперь, когда он настроил поле, каждый из них понимал: они должны быть готовы к чему-то гораздо большему, чем просто встреча с чужаками.

***

Время неумолимо шло к ночи, и каждая минута приносила с собой всё больше тревоги. Все вокруг чувствовали напряжение, как будто тёмная туча накрыла их души. Спать было опасно — никто не мог расслабиться, потому что с каждым шагом приближалась неизвестность, которая не обещала ничего хорошего. Но, несмотря на всё, тело требовало отдыха. Они должны были набраться сил, даже если это означало оказаться в опасности.

Никита, чувствуя, как страх сжимает его грудь, обнял Давида крепче. Он не мог позволить себе отпустить его, даже на несколько секунд. Чужаки были близко, и он боялся, что если Давид будет далеко, это станет их концом. Он просто не мог представить, что будет без него. Давид почувствовал этот страх в его объятиях и, как бы утешая, поцеловал Никиту в лоб.

— Спи, — тихо сказал он, — всё будет хорошо. Я рядом.

Эти слова стали своего рода успокоением. Давид свернулся в его объятиях и медленно начал засыпать. Хотя его сердце всё ещё быстро билось, он знал, что хотя бы на какое-то время они могут расслабиться, веря друг другу. Никита, не в силах избавиться от чувства тревоги, оставался настороже, но его глаза тоже начали тяжелееть.

Тем временем Мимик, не имея сил оставаться один, подполз к Зимберу. Он не мог заставить себя лечь и уснуть, чувствуя, как каждая клеточка его тела пытается уловить малейшее движение или звуковой сигнал. Однако рядом с Зимбером он хотя бы ощущал некоторую безопасность. Все мифы были насторожены, и каждый из них понимал, что сейчас, когда время шло к ночи, никто из них не может позволить себе потерять бдительность.

Зимбер заметил, как Мимик подошёл к нему, и без слов жестом пригласил его сесть рядом. Это был молчаливый союз, который говорил больше, чем любые слова. Мимик прижался к нему, его тело дрожало от страха, и хотя он ничего не говорил, в его глазах было видно всё: большую неуверенность и нарастающее чувство опасности. Он знал, что если всё идёт так, как он чувствует, то ближайшие часы будут решающими.

Зимбер сдерживал себя, но в его взгляде можно было заметить тень тревоги. Он тоже не мог позволить себе впасть в забытье. Все должны быть готовы к тому, что может случиться в ближайшие минуты. Чужаки, которые приближались, не обещали ничего хорошего, и Зимбер знал, что их выживание зависит не только от силовых полей и оборонительных мер, но и от того, как они будут действовать вместе.