Звонок
— Ты кого-то ждёшь?
Дима поднял взгляд от кружки. Чай с ромашкой. Да, ромашкой, блять. Мы дошли до того, что он заваривал мне чай ромашковый. Всё было так, будто мир затаил дыхание.
— Нет, — коротко.
Глаза — щёлки. Снова этот режим: всё норм, но что-то не так.
Дверной звонок — противный, хриплый, как будто его давно не чинили.
Я встала с дивана. Он — тоже.
Секунда напряжения.
— Ну? — Я смотрю на него. Он на меня. Ни один не двигается.
— Может, твоя доставка? — Я вскидываю бровь.
— Ты заказывала что-нибудь? — он всё ещё смотрит мимо.
— Нет. А ты?
— Нет.
Окей. Странно. В этот момент дверь начинают долбить кулаком. Тяжело. Мужская рука, уверенна.
И Диму будто выключает.
Он бледнеет. Настолько резко, что я даже не сразу понимаю, почему мне становится страшно.
— Кто это? — шепчу.
Он не отвечает. Просто подходит к двери, смотрит в глазок. Замирает. Я вижу, как напрягается его спина. Как он сжимает кулак — тот самый, которым он обычно держит сигарету.
— Не открывай, — говорю.
— Уже поздно, — отвечает он.
Щелчок замка.
Дверь открывается.
И на пороге стоит чувак, от которого веет бедой.
Бледный, как призрак, со шрамом через всю щёку, в чёрной куртке и с глазами, в которых нет ничего. Ничего, кроме пустоты и какой-то усталой ярости.
Я смотрю на него. Он — на меня. Потом на Диму.
— Живой, значит, — говорит он. Голос низкий, будто сигареты курит вместо еды.
— Что ты тут забыл? — Дима не дрогнул.
— Просто подумал, вдруг вспомнишь, кто ты, сука, есть на самом деле.
Тишина такая, что хочется орать.
— Может, скажешь, кто ты, нахуй? — я вырываюсь из ступора.
Мужик смотрит на меня с усмешкой.
— А ты кто? Очередная? Сколько у тебя их было, Димон? Или эта хотя бы знает, что ты не просто певец с драмой, а...
— Хватит, — отрезает Дима.
— О, щас будет весело, — он заходит в квартиру без приглашения, как чума на ножках.
— Эй! — я хватаю его за плечо, но он сбрасывает руку.
— Расслабься, кисонька. Я старый друг. Мы с твоим вот этим, — кивает на Диму, — столько дерьма пережили, что тебе и не снилось. Правда, брат?
Дима молчит. Смотрит, как будто сквозь него.
И тут я понимаю. Он не просто старый знакомый. Он — часть того, чего Дима не рассказывал. Та сторона, которую он хоронил под тонной битов, под дымом, под тишиной.
— Какого хрена ты пришёл?
— Услышал, что ты тут весь из себя... встал на путь света. Вот и пришёл напомнить, что из говна не вылезают — оно навсегда с тобой. Песни поёшь, говоришь, меняешься. А я помню, как ты...
— Заткнись, — впервые Дима повысил голос. Реально повысил, резко, зло. У него дрогнула скула.
— А чего ты нервничаешь? Боишься, что твоя девочка узнает, что ты ломал ребра, чтобы заработать на синт? Что ты сам валялся в крови, потому что провалил сделку?
— Это в прошлом, — процедил он.
— А прошлое, брат, всегда догоняет.
Я не знаю, что сказать.
Внутри всё переворачивается.
Я смотрю на Диму. Он будто гаснет на глазах. Стоит, но не здесь. Где-то в том дерьме, из которого выкарабкивался.
Мужик продолжает гнать:
— А теперь что? Она тебя спасёт? Ага, блять. Ты думаешь, можно просто взять и начать всё заново?
— Я думаю, ты ахуел, — говорю, уже не выдерживая.
Он ухмыляется.
— Ты в него веришь, да? Думаешь, он изменился? Ну-ну. Спроси, сколько тел лежит за его голосом.
И в этот момент Дима врезает ему. Молча. Без слов. Просто — кулак в челюсть.
Глухой удар. Мужик падает.
Я в шоке.
Он не кричит. Только встаёт и смеётся.
— Вот он ты. Здорово снова видеть тебя, брат.
Дима хватает его за грудки, вышвыривает в коридор и захлопывает дверь.
Тишина.
И он падает на пол. Прямо на полу, у двери. Дышит тяжело. Лицо в поту. Руки дрожат.
Я подхожу. Сажусь рядом. Молчу.
Он не смотрит на меня.
— Я пытался... всё похоронить.
— Я знаю.
— Я правда думал, что можно... начать заново. Что если ты рядом — значит, я уже не тот.
— Но ты всё ещё ты. Просто теперь у тебя есть я.
Он закрывает глаза. Кивает.
Я тянусь, обнимаю его.
Он зарывается лицом в мою шею, как ребёнок, как потерянный кот, которого впервые погладили.
— Прости, что не рассказал.
— Ты расскажешь, когда сможешь. А пока... Я просто тут.
Мы сидим на полу, пока не расцветает первый утренний свет за окном.