Сцена
Утро встретило меня болью в шее и непрошенной тревогой. Типа всё нормально, а будто и нет. Будильник в телефоне выл как пожарная сирена, хотя я его дважды выключала. На этот раз — финальный аккорд: съёмки.
Дима ещё спал, поджав руку под щёку, волосы растрёпаны, как у ребёнка, и в темноте он не выглядел как тот, кто стоял с сигаретой у моей двери и держал в себе «полгорода». Он выглядел... обычным. Настоящим. И мне было пиздец как тепло от этого.
Хотелось залипнуть. Остаться. Отменить. Но, увы.
Я съебалась как ниндзя, поцеловав его в висок и шепнув:
— Не потеряйся.
⸻
Съёмочная площадка встретила меня как сраная армейская казарма: вонючий кофе, перегар в глазах у оператора, режиссёр с утренним бодунищем, всем похуй на твою душу — главное, не упасть в кадре.
Я пыталась не думать. Не думать о его руках. О том, как он выдохнул в темноту: «С тобой тихо». Как будто кто-то тёплый зашёл внутрь и тихо прикрыл за собой дверь.
Сцены шли одна за другой. Диалоги, слёзы, крупные планы, где надо было страдать, а я просто ловила себя на мысли, как он тогда смотрел — будто давно меня знает. Не моё лицо, а под ним. Кто, блять, дал ему ключ?
Ближе к вечеру всё сдулось — продюсер пришёл и сказал, что последний блок переносится на завтра. Камера сдохла, свет не тот, локацию затопило — короче, звёзды не сошлись.
Я стояла в гримёрке с телефоном в руке и 40 уведомлениями. Один от агента, два от какой-то хуйни с PR, остальное — мусор. Ничего от него.
И вот тогда я решила.
А почему, собственно, нет?
⸻
Концерт был в клубе, который я когда-то ненавидела — слишком тесно, слишком пахнет пивом и потом, но в эту ночь мне было плевать. Я надела чёрный худак, кепку, очки — камуфляж нарциссической стервозности. Вписалась в толпу, как растворённый сахар в вине.
На сцене был свет. И Дима.
Он стоял посреди неё, будто родился там. Не позер — маг. Огонь в пальцах, яд в голосе. Слова лились, как будто он не пел, а кричал в чью-то грудную клетку.
Я стояла в толпе и наблюдала.
Он не знал, что я здесь.
И, честно, это было красиво.
Он двигался, как будто его дёргали за невидимые нити. Проклятие и благословение одновременно. Эти демки, которые мы слушали у него в кухне, сейчас оживали, как будто я видела его снизу вверх, как бога с небес, которого когда-то ненавидела за хаос. И тогда мне подумалось, и вправду ангел...
Толпа кричала его имя. А я произносила другое. Настоящее. Дима.
Он смотрел в зал и не видел меня. И в этом было что-то честное. Я не была актрисой в его глазах, не была нужной, красивой, удобной — я просто была. А он был — собой.
Моя грудь сжалась.
На одном треке я не выдержала. Закрыла глаза. Придумала, как подойти. Придумала, что скажу. Потом передумала. Я даже не уверена, зачем пришла. Просто... посмотреть.
Когда всё закончилось, я не пошла к гримёрке. Не написала. Не подсунула записку. Я просто развернулась и ушла.
Иногда любовь — это остаться в темноте и не мешать свету. Иногда — это не сцена. А задний ряд.