Тени на стенах
Дима сидит на диване, заваленном подушками, как всегда, как в старые добрые времена.
Поглощает тишину, запивая её дешёвым пивом. У него на лице — такое выражение, будто он только что столкнулся с каким-то своим внутренним монстром, которому пришлось жертвовать собой, чтобы не отдать этот мир. Теперь он сидит и ничего не чувствует.
Не дёргается.
Не двигается.
В голове — ни одной ясной мысли. Ничего. Пустота.
Вот это называется разрыв.
Серёга приходит.
Тот ещё тип.
Не останавливается перед дверью, не стучится. Он, как всегда, просто входит, как будто всё это его. И все эти разговоры о том, что у них "нет никаких обязательств" — просто слова, которые давно не означают ничего. Входит, со своей подворотни, и на лице у него то ли агрессия, то ли тошнота, потому что что-то он не переварил. Он всегда такой.
— Ты где был, сука, что с тобой, блять? — Рычит Серёга, врываясь в квартиру, что-то кидая на пол.
— Ты нормальный вообще? Бля, ты уже сколько сидишь здесь, как пёс под воротами?
Дима не отвечает.
Он просто сидит.
Отворачивается, берёт ещё одну бутылку.
Убирает взгляд, потому что до сих пор держит в голове её лицо. Как она уходила. Её взгляд. Как-то так пусто внутри.
Серёга делает два шага, хватает бутылку.
— Ты что, с ума сошёл? Ты уже неделю не поднимаешь головы, блять. Ты с какой стороны вообще... В чём проблема?
Дима поднимает голову, но его взгляд остаётся затуманенным, усталым. Он не смотрит в глаза Серёге. Он смотрит в пустоту.
— Пиздец. Ничего не понимаю, Серёга. Да я вообще не понимаю, что происходит, блять. Какое-то говно в голове.
Серёга хмурится.
Неожиданно он берёт его за плечо, поворачивает к себе.
Он как-то всегда был этим мостом между истерикой и вменяемостью. Всегда.
— Ты решил со мной поговорить или в тоске сидеть до конца своих дней? Тебе вообще поебать, что ты натворил, да?
— Мне поебать. Понял?
— Поебать, сука, — Серёга смеётся. — Так вот, понимаешь, ты не можешь так! Ты не можешь вот так взять и слиться, будто тебе поебать на всех. Ты думаешь, что если ты будешь сидеть и пить, то будет легче?
Дима молчит.
Он действительно не может ничего сказать.
Серёга отпускает его плечо, вдыхает дым, заливая себя очередной порцией ядовитой смеси. Потом кладёт руку ему на спину.
— Ты, блять, хоть понимаешь, что это не конец? Она ушла. Она ушла, и ты как пёс сидишь и чухаешь себе яйца. Ты чё? А я? Мне что с этим делать? Ты от меня тоже ушёл. Ты — какой-то тупой чёртов хипстер, который бросает всё, а потом сидит и сосёт мандарины, будто это норм.
Дима оглядывается. Он снова пьёт. Серёга видит этот взгляд. И понимает, что это не просто какой-то случайный отрывок. Это не случайный момент.
Это — конец чего-то. И конец этого нельзя игнорировать.
Дима встаёт.
Шагает по комнате, открывает окно. Молчит.
Серёга сидит в кресле, допивает пиво, с удивлением наблюдая за его движениями. Он никогда не видел такого Диму. Всегда был рядом, но не в эти моменты. В такие моменты он исчезает.
Когда ты уходишь в пустоту, ты не возвращаешься.
Серёга встает.
Остался только голос.
Жестокий, бешеный.
— Блять, у тебя есть шанс. Ты же понимаешь это, да? Ты можешь быть нормальным. Ты можешь не быть этим выебанным типом, который забывает про всё, и всех, и уходит. Ты можешь остановиться и вернуться к людям. Но ты чё, просто сидишь и смотришь на свои руки.
Дима наконец-то поворачивается к нему. Но вместо ярости или боли в глазах — он просто пуст.
— Я не могу, Серёга. Я не могу, блять. Всё, что я сделал — дерьмо. Всё, что я был — дерьмо. И она ушла, потому что не хочу больше врать. Я не был хорош для неё. Ты не понимаешь этого, да? Ты не видишь, что я разрушил всё, и теперь я ничего не могу с этим сделать. Я стал этим, и я не верну, что было.
Серёга начинает понимать, что они оба сидят в одной и той же тюрьме, только разной. У каждого своя. Но каждый — тоже в клетке.
Он не может помочь.
Он не может ничего изменить.
Он просто уходит. Понимая, что этот разговор уже ничего не изменит. Оставив Диму с его пустотой, и той грязью, которую он не смог вынести.
Дима остаётся один. В одиночестве. И как будто жизнь проходит мимо. Стена из стекла, через которую можно только смотреть, но не двигаться.
Тишина.