Двери, которые лучше было не открывать
Балкон.
Дым.
Смех.
Покой.
И всё летит в пизду.
Первый звонок в домофон — как выстрел в безмятежность.
— Ты кого-то ждёшь? — Кай смотрит в сторону прихожей.
— Нет, — отвечаю, уже поднимаясь.
Второй звонок — длиннее, громче, нахальнее.
Телефон вибрирует.
Имя на экране:
Женя.
— Да ну нахуй... — выдыхаю.
— Кто это?
— Бывший.
— Ну заебись.
Он встаёт. Не торопится. Спокоен — на первый взгляд.
Но я вижу, как пальцы у него свелись в кулак. Как челюсть чуть подвинулась.
Как взгляд стал холодным. Как будто он вышел из себя, и теперь в теле просто представитель.
Я не открываю.
Жду.
Женя начинает звонить подряд. Снова. И снова. И снова.
Он знает, что я дома. Видел сторис. Узнал дома за окном.
Выследил.
— Сука, — выдыхаю и нажимаю кнопку.
— Настя, — говорит Кай, — сразу скажи, если начнётся срач.
Я киваю. Но знаю: если начнётся — уже не остановится.
⸻
Женя на пороге.
Как всегда — чуть приподнятая бровь, как будто он не просто пришёл, а удостоил своим присутствием.
Но в глазах — тревожный огонёк. Он не ожидал.
Он думал: «одна».
Он думал: «заскучала».
Он думал, у него всё ещё есть ключ от меня.
— Привет, — выдавливает.
— Что ты тут забыл?
— Просто... Я был рядом. Решил заглянуть.
— Чё, по району крысишь в надежде на мою тень? — врывается голос Кая. Он появляется за моей спиной. Растянутый чёрный худи, босиком, волосы растрёпаны.
Но в голосе — сталь.
Женя на секунду теряет ориентацию.
— Ты с ним?.. — без особой веры в голосе.
— Не твоё дело, — говорю я.
— Ты серьёзно?.. Этот?.. Музыкант?.. Очередной?
Он делает шаг.
И Кай тоже делает.
Навстречу.
Без агрессии. Но с видом человека, который уже просчитал, как именно ты упадёшь, если продолжишь.
— Слушай, — Кай говорит спокойно. — Мне похуй, кто ты. Мне похуй, что у вас было.
Но если ты ещё хоть на шаг приблизишься к ней — я тебя отпечатаю на этой лестничной клетке так, что твоё эго будет отслаиваться шпателем.
Женя закипает.
Он привык к тому, что его боятся. Что его голос решает. Что можно дернуть за поводок — и я вернусь.
А сейчас — я стою рядом с другим.
Я стою рядом с тем, кто не держит, но прикроет.
— Ты, блядь, кто вообще такой, а? — Женя сжимает кулаки. — Думаешь, она тебя всерьёз?.. Она всегда бегает. Она вернётся.
— Я не из тех, к кому возвращаются. Я из тех, с кем остаются. — Кай улыбается. Съедобно. Зло.
— Давайте, может, выйдем? — Женя рвёт на себе рубаху рыцаря, — Пиздаболов на районе хватает, но ты...
И он делает ошибку.
Хватает меня за запястье.
Следующая секунда — размазанная.
Кай двигается быстро. Жутко быстро.
Рука Жени — вывернута.
Он уже лицом в стену.
Кай шепчет ему что-то на ухо. Я не слышу, но вижу, как Женя побледнел.
— Въеби хоть раз — и я включаюсь, понял? — тихо, почти ласково. — Но если ты ещё хоть словом её тронешь — я тебя вырежу из этой реальности. Так, что даже твоя мать забудет, что рожала. Понял, клоун?
Он отталкивает его, как мешок мусора.
Женя пятится. Глаза бешеные. Я в первый раз вижу, как в нём нет власти. Он — маленький. Глупый. Жалкий.
— Уебывай — добавляю я, и дверь захлопывается прямо перед его носом.
⸻
Молчание.
Плотное.
Застывающее, как кровь.
— Ты в порядке? — Кай поворачивается.
— Да, — отвечаю, прижав ладони к груди. Сердце всё ещё несётся.
— Прости, что...
— Не извиняйся.
— Я хотел...
— Ты всё сделал правильно.
— Хочешь косяк?
— Хочу всё.
Мы идём на кухню.
И курим.
И не говорим ни слова.
Потому что мы оба знаем: старое окончательно мертво.
И теперь осталось разобраться — что будет жить.