Знаешь, когда хуже всего?
Когда Серый закрыл за собой дверь, в квартире повисла такая тишина, что даже холодильник постеснялся жужжать.
Кай молчал.
Я — тоже.
И всё казалось каким-то выцветшим. Как будто нас вырезали из картинки, в которой раньше хоть что-то жило.
Я встала.
Бесшумно, как тень, прошла в комнату, где бросила свои вещи.
Доставать их из чёрной дыры чужого пространства оказалось даже проще, чем я думала. Как будто ничего важного тут и не оставляла.
— Ты уходишь? — его голос раздался сзади. Низкий. Неуверенный.
— А ты думал, я тут поселюсь? — оглядываюсь через плечо. — Могу кота завести, тапки носить по утрам. Только, знаешь, ты хоть скажи — меня тут кто-то ждал вообще?
Он подходит ближе, но не слишком. Словно боится спугнуть.
— Я просто... — он начинает и тут же останавливается. — Блять, я херово с этим совсем справляюсь.
— С чем? — я разворачиваюсь полностью. — С тем, что я вдруг оказалась не просто чьей-то сторис? Не просто теневым фоном на заднике твоей ебучей жизни?
Он стирает лицо ладонями. Вздыхает.
Подходит ближе. Теперь — почти вплотную.
— Я не знаю, как с тобой быть, — честно. — Ты как что-то, что сбивает прицел. Смотришь — и уже не туда.
Я улыбаюсь криво:
— Это поэтично, Кай. Но ты так же говорил про таблетки. И про музыку. И про Майса.
Он зажмуривается. Тихо.
— Ну вот видишь, я снова всё испортил.
— Ты не испортил, — качаю головой. — Просто не надо было делать вид, что это что-то значит.
И вот тут он срывается.
— Ты думаешь, я делал вид? Да мне легче было бы молчать и дальше, смотреть на тебя через экран. Но, чёрт, ты вывалилась в мою жизнь как баг в матрице. Как ошибка, которую я всё равно не хочу исправлять!
Я смеюсь. Горько.
— Ой, да брось. Ошибки не оставляют в квартире на пару дней. На ошибки не смотрят так, как ты смотрел ночью, когда мы курили на кухне. Ошибки не касаются волос так, будто в них можно утонуть.
Он молчит. Глотает что-то.
— Я просто не знаю, что делать с тем, что ты настоящая. Не сторис. Не демка. Не пьяная ночь.
— Ты ахуел, — выдыхаю. — Я сижу в твоей кофте, сжираю твой воздух, с тобой пью, смеюсь, не сплю, и ты только сейчас понял, что я настоящая?
Он делает шаг.
Я — назад.
— Ты боишься. — Он говорит это как диагноз. — Боишься, что тебе станет важно. Что я стану важен.
— Я боюсь, что всё это — не по-настоящему. Что ты забудешь меня, как забываешь биты, которые не сохранил.
И в эту секунду...
Он делает то, чего я не ожидала.
Просто садится на пол.
Спиной к стене.
И шепчет:
— Я не забуду. Блять, я уже не могу.
Стою.
Смотрим.
Дышим в разные стороны.
В комнате пахнет сигаретами и чем-то мёртвым, что раньше было надеждой.
Я сажусь рядом. Не глядя на него.
Просто прислоняюсь плечом.
Молча.
— Знаешь, когда хуже всего? — спрашиваю тихо.
— Когда?
— Когда кажется, что всё по-настоящему. А потом вдруг — кто-то стучит в дверь. И ты вспоминаешь, что это чужой дом.
Он не отвечает.
Мы просто сидим.
Долго.
Очень долго.
А потом Кай встаёт, идёт в кухню, открывает бутылку, возвращается, протягивает мне.
— Что, по второму кругу? — спрашиваю, взяв.
— Пока не сдохнем, — говорит он.
И вдруг я понимаю.
В этот момент мне становится плевать.
На отель.
На город.
На утро.
Плевать на всё.