Мы просто два бита без текста
— Подожди... — я резко оборачиваюсь, вглядываясь в диван, где, по идее, меня не должно было быть.
— Да?
— Мы ж не... ну... — я жестикулирую, как полный даун, будто это поможет точнее передать «переспали/не переспали».
Кай, жуя холодную пиццу, делает квадратные глаза:
— В смысле?
— В СМЫСЛЕ, мы НЕ трахались?
Он сдавленно угарает, чуть не подавившись коркой.
— Бля, да нет, ты чё, — кивает он. — Мы даже до кровати не дошли. Ты уснула, уткнувшись мне в плечо, и всю ночь бурчала про то, как ненавидишь пледы.
— А, — я откидываюсь на спинку дивана. — Ну и слава богу. Было бы неловко, если бы ты потом не позвонил.
— Блять, я бы сгорел от стыда, если бы это случилось, — фыркает он. — Ты пьяная — это всё равно что кошка в пакете: орёт, кувыркается и укусит, если тронуть.
— Сама ты кошка, блять, — говорю я, скатываясь на пол. — Доставай остатки алкоголя, у нас ещё есть силы умереть красиво.
Он долго не ищет. Вытаскивает пару невнятных бутылок с мутным содержимым, включает какой-то трип-хоп, и мы снова валимся в запой, как в детство. Стены как будто расползаются. Слова — ни к чему. Время — жидкое.
— Я бы хотела остаться в этой квартире навсегда, — говорю я, уставившись в потолок. — Просто стать плесенью на твоих обоях.
— Только не забудь платить половину за коммуналку, плесень, — бурчит он, прикуривая.
И тут — звонок в дверь.
Оба замираем.
— Ты кого-то ждал? — шепчу я.
Он медленно поворачивает голову, как будто вспоминает, как его зовут.
— ...Блять.
— Что?
— БЛЯТЬ.
Он подскакивает, босиком шлёпает к двери, открывает...
И туда вваливается Майс — с рюкзаком, в худи, в тёмных очках, с усталым, но живым лицом.
— Оу. Ты, блядь, забыл, что я должен был сегодня заглянуть?
Он оглядывает квартиру. Вонь. Бутылки. Пепел на подоконнике. И я — в кофте Кая, с сигаретой и прической «меня всосала розетка».
— Ну нихуя себе у вас тут, — говорит он, чуть приподнимая брови.
Кай чешет затылок, как школьник, которого застали с краденым дневником.
— Майс, бро, я... я думал ты завтра.
— Сегодня, — кивает Майс, заходит. — Но вижу — не вовремя. Или, наоборот, пиздец как вовремя?
Он смотрит на меня. Мы встречаемся глазами.
И в этот момент всё как-то перекашивается. Из нашей уютной деградации — в треугольник, где вдруг неясно: кто здесь чужой.
— Меня зовут... — начинаю я.
— Не надо, — перебивает он. — Ты выглядишь так, будто тебя зовут «Вчера Была Хорошая Идея».
Я ржу, но внутри — сжимается что-то.
Потому что в комнате стало тесно.
Потому что теперь — нас трое.
А значит, кто-то скоро окажется лишним.