Только не ври
Его квартира — будто давно никого не ждала. Не то чтобы грязно. Просто... стерильно. Как палата для тех, кто научился жить с болью, но не привык её лечить.
Я захожу первой. Он не включает свет — только гасит сигарету в пепельнице у входа.
Всё будто в сером фильтре. Стены, мебель, даже воздух — тусклый.
Где-то глухо играет что-то без слов.
Наверное, так звучит депрессия, если её свести в минус.
— Разувайся, — кидает он, проходя внутрь.
Я молча скидываю ботинки. Смотрю на пол. Пыль. Тонкая, как компромисс.
А ещё там — струны от гитары, порванные, скрученные в кольцо. На полу, как чужие нервы.
— У тебя тут уютно, — говорю с тем самым тоном, который означает "нихуя не уютно".
Кай бросает на меня взгляд. Из разряда "я и сам знаю".
— Тут ничего не менялось давно. Как и я, — отвечает он. Потом вдруг резко: — Хочешь выпить?
— Нет, — резко, даже для самой себя. — Хочу услышать, что происходит.
Он проходит к кухонному бару. Достаёт бутылку, наливает себе. Не торопится. Делает глоток. Смотрит на меня поверх стакана.
— А что, по-твоему, происходит?
Я подхожу ближе.
— Я тебе не сторис. Не демка. Не строчка. Я не хочу быть между может быть и хз потом разберёмся.
Он молчит. Я чувствую, как в груди начинает давить — снова. Тот же вес, от которого не избавишься словами.
— Ты позвал меня к себе. Значит, что-то хочешь сказать. Так говори. Только, блять, не ври.
Кай ставит стакан на стол. С глухим стуком. Как будто ставит точку. Но не ставит.
— Мне с тобой некомфортно, — медленно говорит он. — Слишком честно. Слишком на ощупь. Как будто я живого человека трогаю, а не образ.
Я замираю.
Он продолжает:
— Все привыкли к образу. Ко мне в треках, в интервью, в этих ёбаных съёмках. А ты смотришь так, будто видишь... грязное, под ногтями. И не отворачиваешься. Это бесит. Это пугает.
Я не знаю, как реагировать. Не знаю, смеяться или ударить. Поэтому просто стою. И говорю:
— Тогда нахуй зови, если не готов.
— Я не звал, чтобы ты ушла, — бросает он.
— А зачем?
— Чтобы попробовать. Себя. Не трек. Не лайв. Себя. С тобой.
Молчание. Тяжёлое. Почти невыносимое.
Он подходит ближе. Совсем близко. Я чувствую его дыхание — с запахом сигарет и недосказанности.
— Только если ты тоже не врёшь.
— Я не умею. У меня все попытки вранья выглядят, как кринжовый стендап.
Угол его губ чуть дёргается. Не совсем улыбка. Почти облегчение.
— Тогда останься. Но без фальши. Если вдруг станет невыносимо — скажи. Не исчезай. Не бросай в черновиках.
— Я не твой проект, Кай.
— Знаю. Именно поэтому страшно.
Мы стоим. Метр друг от друга. Или пять сантиметров. Всё зависит от того, как считать.
И впервые за долгое время — никто не убегает.