39.
От лица Агаты:
Я проснулась от лёгких, почти невесомых поцелуев в шею. Сначала подумала, что это сон — слишком уж нежно, слишком осторожно, будто боялся разбудить. Но сонливость быстро рассеялась, и я почувствовала знакомый запах его парфюма.
Том.
— Доброе утро, — его низкий хрипловатый голос прозвучал прямо у моего уха, и у меня по спине пробежали мурашки.
Я чуть повернула голову и встретилась с его взглядом. В нём не было привычной дерзости — только какая-то тихая решимость и... страх?
— Агата, — его голос стал серьёзным. — Мы должны поговорить.
Я сглотнула и вдруг почувствовала, как сердце бешено заколотилось.
— О ребёнке?
Он кивнул.
Мне хотелось отвести взгляд, но я не смогла — его глаза будто приковали меня к месту.
— Я не собиралась говорить тебе так скоро... — призналась я тихо. — Но ты всё равно узнал.
Он не дал мне договорить, обнял и прижал к себе.
— Я не отпущу тебя. И нашего ребёнка тоже, — прошептал он в мои волосы.
И вот в этот момент я впервые за долгое время позволила себе заплакать — не от злости, не от боли, а от облегчения.
Я всё ещё сидела в его объятиях, пытаясь успокоиться, когда он чуть отстранился, чтобы посмотреть на меня.
В его глазах больше не было той холодности, которую я видела раньше.
— Ты знаешь, — тихо сказал Том, проведя пальцами по моей щеке, — ты очень сильно изменила меня.
Я моргнула, не сразу поняв, к чему он ведёт.
— Изменила?
Он усмехнулся уголком губ, но в этой усмешке было столько тепла, что мне стало немного не по себе.
— Раньше я жил так, как хотел. Делал только то, что выгодно мне. А теперь... — он положил ладонь мне на живот, и я почувствовала, как сердце сжалось. — Теперь у меня совсем другие взгляды на жизнь.
Он говорил так серьёзно, что я даже перестала дышать.
— И знаешь что? — Том наклонился ближе и поцеловал меня в висок. — Я рад, что ты беременна. Рад, что у нас будет ребёнок.
Я не ожидала таких слов от него. Всю злость, которую я носила в себе последние дни, словно смыло. Я смотрела на него и думала, что, наверное, впервые вижу настоящего Тома, а не того, кто играет роль уверенного в себе мужчины.
— Ты правда так думаешь? — спросила я едва слышно.
— Абсолютно, — ответил он без раздумий. — И я сделаю всё, чтобы ты это почувствовала.
Мы сидели на летней террасе небольшого ресторана на углу улицы. Париж уже просыпался, мимо проходили люди, кто-то смеялся, кто-то спешил на работу, а я всё никак не могла оторвать взгляда от этого города.
Я медленно размешивала ложкой свой латте, собираясь с мыслями. Том читал новости в телефоне, но я чувствовала, что он всё равно ждёт, когда я что-то скажу.
— Том? — я наконец решилась.
Он поднял глаза, и в них мелькнула лёгкая улыбка.
— Мм?
Я глубоко вдохнула, посмотрела на него и выдала:
— Знаешь что? — я поставила чашку на стол. — Я не хочу больше жить в Берлине.
Он нахмурился, но не сердито — скорее удивлённо.
— В смысле?
— В смысле, — я пожала плечами, — я хочу остаться здесь. В Париже.
Я обвела взглядом улицу, где дети бежали за мячом, а старики играли в петанк.
Том отложил телефон и откинулся на спинку стула, внимательно изучая меня.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно, — ответила я, встретив его взгляд. — Я не хочу возвращаться к той жизни, что была до этого.
Он молчал несколько секунд, а потом тихо усмехнулся.
— Знаешь... — он потянулся к моей руке, — я, наверное, тоже не против.
Я не смогла сдержать улыбку — будто в тот момент моё сердце стало легче.
Я удивлённо моргнула.
— Ты серьёзно? — переспросила я, хотя он уже держал мою руку и смотрел так, будто даже не думал отступать.
— Абсолютно, — кивнул Том. — Если ты хочешь жить здесь — значит, будем жить здесь. Дом можно продать или оставить как запасной вариант. Мой бизнес... часть работы я могу вести удалённо, а остальное — переложу на партнёров.
— А друзья? — я чуть нахмурилась. — Не хочу их терять.
— Мы их не потеряем, — уверенно сказал он. — Будем летать в Берлин, когда захочется. И они смогут приезжать к нам. Может, им даже понравится тусоваться в Париже.
Я улыбнулась, уже представляя, как Ванесса с восторгом снимает сторис на фоне Эйфелевой башни.
— Получается, — я задумчиво посмотрела на наши пустые тарелки, — мы собираемся полностью перевезти свою жизнь в Париж.
Том слегка наклонился ко мне и поцеловал в висок.
— Не собираемся. Мы уже решили, — сказал он мягко. — Я хочу, чтобы наш ребёнок рос там, где ты счастлива.
Господи, что же этот парень творит со мной...
Сижу напротив него, и сердце буквально выпрыгивает из груди. Он так спокойно говорит о том, чтобы бросить всё и переехать со мной в Париж, будто это самое естественное решение в мире.
— Знаешь, Том, — сказала я, отставляя чашку кофе, — мы должны всем рассказать правду.
Он поднял на меня внимательный взгляд, явно не понимая, к чему я веду.
— Какую правду? — спросил он осторожно.
Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.
— Что наш брак изначально был фиктивным. Что мы не любили друг друга, не строили планов, а просто подписали бумаги ради выгоды. — Я сделала паузу, чувствуя, как внутри поднимается волнение. — А потом... потом всё изменилось. Мы влюбились.
Том какое-то время молча смотрел на меня, а затем его губы тронула едва заметная улыбка.
— Ты права, — тихо сказал он. — Пусть знают, что мы выбрали друг друга не из-за контракта, а потому что не смогли иначе.
Мне стало легче. Словно огромный камень упал с души.
***