23.
Я резко села на край кровати, чувствуя, как всё ещё трясёт от злости и адреналина. В груди клубком сидела обида, ревность и страх.
Том закрыл за собой дверь и медленно подошёл ко мне. Его шаги были тяжёлыми, будто он сам не знал, как себя повести. Он опустился рядом, и матрас чуть просел под его весом.
— Агата, — его голос звучал тише, чем обычно, почти спокойно, — я не знаю, как она сюда попала. Но одно я могу тебе обещать: такого больше никогда не будет.
Я вскинула на него глаза.
— Обещания? — я горько усмехнулась. — Том, она рылась в моих вещах, как будто имеет право. Это не просто случайность.
Он посмотрел прямо в мои глаза, его взгляд был твёрдым, обжигающим.
— Я не позволю ей обидеть тебя. Никому не позволю, — тихо произнёс он и положил ладонь поверх моей.
Я хотела отдёрнуть руку, но замерла. Чёрт, его прикосновение сбивало с толку. Сердце билось чаще.
— Знаешь, что самое ужасное? — я прошептала, стиснув пальцы. — Что мне не плевать. Что я... ревную. Хотя не должна.
Его губы тронула слабая, почти виноватая улыбка.
— Хорошо, что ревнуешь, — сказал он спокойно, будто это что-то само собой разумеющееся. — Значит, я не безразличен.
Я резко обернулась к нему.
— Ты идиот, Том. — мои слова прозвучали злым шёпотом. — Я боюсь влюбиться в тебя, а ты ведёшь себя так, будто этого и добиваешься.
Он не стал отрицать. Просто чуть сильнее сжал мою ладонь и наклонился ближе, его голос прозвучал почти у моего уха:
— Может, именно этого я и добиваюсь.
Я резко оттолкнула его, вскакивая с кровати. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на весь дом.
— Прекрати! — сорвалось с моих губ. — Ты хоть понимаешь, что творишь? Ты всё время ломаешь правила! Нарушаешь контракт!
Том медленно поднялся на ноги, его взгляд был спокойным, но в нём читалась та самая опасная уверенность, от которой у меня подкашивались ноги.
— Контракт? — он чуть усмехнулся, сложив руки на груди. — Агата, мы уже давно перешли за его рамки. Ты это знаешь.
Я сжала кулаки, чувствуя, как пальцы врезаются в ладони.
— Нет, Том, — мой голос дрогнул. — Я не могу... я не хочу влюбляться в тебя. Это опасно. Всё это... опасно.
Он сделал шаг ко мне, и я рефлекторно отступила, пока спиной не упёрлась в стену. Его высокая фигура нависала, тень падала на меня, а в глазах — эта хищная решимость.
— Поздно, малышка, — его голос был тихим, низким, пробирающим до дрожи. — Ты уже влюбляешься. И меня это чертовски устраивает.
Я сжала губы, стараясь не выдать, как сильно его слова попали в самую точку. Снаружи — злость и упрямство, внутри — шторм, который я больше не могла контролировать.
— Ты... ненормальный, — выдохнула я, чувствуя, как предательски дрожит голос.
— Возможно, — он наклонился ближе, его дыхание коснулось моей щеки, — но я точно знаю: ты моя.
И в тот момент мне захотелось одновременно ударить его и поцеловать.
Он был слишком близко. Его запах кружил голову, его взгляд прожигал насквозь, а моя спина упиралась в холодную стену. Бежать было некуда.
— Том... — выдохнула я, будто пытаясь его остановить, но голос предательски сорвался.
Он наклонился чуть ближе, и я почувствовала, как губы коснулись моих. Сначала осторожно, будто проверяя мою реакцию, но уже через секунду — жадно, требовательно, так, что я потеряла всякое сопротивление.
Моё сердце билось так громко, что я была уверена — он его слышит. Я подняла руки, чтобы оттолкнуть его, но пальцы сами собой вцепились в его рубашку.
Поцелуй был бурным, горячим, в нём чувствовалась вся та страсть, которую мы так долго пытались сдерживать. Его ладонь легла на мою талию, прижимая к себе, а я, словно обезумев, ответила, забыв о контракте, о страхах, о здравом смысле.
— Чёрт, Агата... — прошептал он, отрываясь на секунду, и снова впился в мои губы.
И в ту же секунду я поняла: всё, что я боялась, уже случилось.
Его руки были крепкими, уверенными. Том вдруг подхватил меня на руки и мои пальцы вцепились ему в плечи. Сердце колотилось, дыхание сбивалось, а он всё так же жадно приникал к моим губам, не давая и секунды передышки.
Я чувствовала, как мы оба теряем контроль. Словно мир вокруг исчез — остались только его горячее дыхание и мои дрожащие от волнения руки.
Том уложил меня на кровать, прижавшись сверху, и не переставал целовать — настойчиво, жадно, так, что я больше не понимала, где заканчиваюсь я и начинается он. Его ладонь скользнула к моему лицу, пальцы нежно, но властно провели по щеке, будто он боялся отпустить.
Мне хотелось сопротивляться... но тело предало меня.
Он ловко снимал с меня одежду. Быстрее чем я моргала.
Джинсы, блузка, нижнее бельё. Всё летело в разные стороны.
Его одежду ждала та же судьба.
Я не знаю, когда именно перестала сопротивляться. Может, в тот момент, когда его губы прижались к моим так жадно, что они начали болеть. Может, когда его руки коснулись моей кожи, оставляя за собой горячие следы.
Я тонула в этом поцелуе, в его дыхании, в том, как он шептал моё имя так, будто оно значило для него больше, чем всё остальное. Моё сердце стучало так громко, что я была уверена — оно сейчас взорвется.
Я чувствовала, как рушатся все мои стены. Контракт, обещания самой себе, страхи — всё растворялось в этом огне. Я знала, что должна оттолкнуть его, но тело меня предало. Я хотела его. Хотела больше, чем когда-либо хотела кого-то.
Его движения были и резкими, и нежными одновременно — как будто он боролся с самим собой, но не мог остановиться.
И я не хотела, чтобы он останавливался.
Хотелось просто расплавиться от его движений. Утонуть. Взорваться. Что угодно, лишь бы он не переставал двигаться.
Я ловила каждый его поцелуй, каждый взгляд, каждый стон, каждый толчок.В этот момент я перестала думать о том, что будет завтра. Был только он. Только мы.
И, наверное, именно тогда я окончательно влюбилась.
Я и сама не поняла, как так вышло. Ещё вчера я была готова клясться, что никогда не позволю себе переступить черту. Контракт, правила, дистанция — всё это казалось чем-то непоколебимым. А теперь? Теперь я лежала в его постели, с его запахом на своей коже, и понимала: мы переспали.
Класс. Просто супер. О каком контракте теперь может идти речь?
Я перевернулась на бок, уставилась в потолок и чувствовала, как внутри поднимается смесь ужаса и сладкой эйфории. С одной стороны, я ненавидела себя за то, что поддалась. С другой — каждая клеточка тела кричала, что это было правильно. Настолько правильно, что я готова снова и снова падать в эти объятия.
Но что дальше? Как мы будем смотреть друг другу в глаза? Он будет делать вид, что ничего не произошло? А я? Смогу ли я просто стереть это из памяти?
И ещё хуже... Я поймала себя на мысли, что не хочу это стирать.
Вдруг я почувствовала губы Тома у себя на плече. Горячие, настойчивые. Я вздрогнула, сама не знаю почему — то ли от неожиданности, то ли от того, что сердце ухнуло куда-то вниз и бешено заколотилось.
— Всё хорошо? — его голос прозвучал низко и хрипло, прямо у моего уха.
Я сжала губы, не решаясь повернуться к нему. Всё внутри кричало, что нужно отстраниться, отодвинуться, напомнить ему про чёртов контракт. Но тело меня предало. Я будто приросла к матрасу, и каждая клеточка тянулась к нему.
— Том... — тихо выдохнула я, не зная, что именно хочу сказать. Предупредить? Остановить? Или наоборот — разрешить?
Он медленно провёл ладонью по моей талии, подтянул ближе. От этого прикосновения у меня по коже побежали мурашки.
Я ненавидела себя за то, что хочу, чтобы он не останавливался.
— Том... об этом нужно забыть, — выдохнула я, резко отстраняясь от него. Моё сердце всё ещё бешено стучало, щеки горели, но я заставила себя подняться с кровати.
Он нахмурился, уже собираясь что-то сказать, но я не дала ему шанса. Я вскочила, натянула на себя нижнее белье и начала торопливо собирать вещи, которые валялись по комнате.
— Агата, — его голос прозвучал низко, сдержанно, но слишком опасно для моих нервов.
— Нет, Том, — я резко обернулась к нему, — мы заключили контракт. Я не собираюсь превращать это в настоящие... — я осеклась, не в силах произнести слово «отношения». — Мы совершили ошибку. И всё.
Я отвернулась, чтобы он не видел, как дрожат мои пальцы, пока я застёгиваю бюстгальтер.
— Забудь. Просто забудь, — повторила я снова, будто убеждая не его, а саму себя.
***