20.
— Подождите! — вдруг воскликнула Аурелия, доставая телефон. — Это же момент, который нельзя упустить!
Она радостно замахала руками, подзывая всех ближе.
— Встаньте рядом, — она показала на меня и Тома. — А лучше... Том, обними её, пусть будет романтично.
Я почувствовала, как кровь прилила к щекам.
Но Том, словно только этого и ждал, без лишних слов притянул меня к себе, его рука легла на мою талию так уверенно, будто я всегда принадлежала ему.
— Так-то лучше, — довольно сказала Аурелия, щёлкнув пару кадров. — Но чего-то не хватает...
Она задумчиво прищурилась, а потом хитро улыбнулась.
— Ах да! Поцелуй! Давайте, это будет идеальная фотография для альбома!
— Что? — я уставилась на неё с округлившимися глазами.
— Ты права, милая, — поддержал её Билл, весело усмехнувшись. — Поцелуй же свою красавицу-жену, Том.
Я обернулась к нему — и, конечно же, он уже смотрел на меня с этой своей дьявольской ухмылкой, от которой хотелось то ли придушить его, то ли... сдаться.
Но он даже бровью не повёл. Его пальцы крепче сжали мою талию, и прежде чем я успела опомниться, его губы накрыли мои.
Не короткий формальный поцелуй ради фото — нет. Настоящий. Уверенный, тёплый, чертовски нежный. Я услышала, как Аурелия радостно ахнула и защёлкала камерой, а Билл засмеялся:
— Вот так! Да вы ходячая романтика, ребята!
Я же стояла ошеломлённая, словно время остановилось. Всё вокруг — белый снег, огоньки на ёлке во дворе, хлопки салютов где-то вдалеке — стало размытым. Была только его рука на моей талии и его губы на моих.
Когда он отстранился, я машинально провела пальцами по губам, не веря в то, что это произошло при всех.
— Ты... сумасшедший, — выдохнула я.
А он только улыбнулся своей хищной, абсолютно самодовольной улыбкой, шепнув так тихо, что слышала лишь я:
— Возможно. Но, похоже, тебе это понравилось.
Мы ещё долго сидели в гостиной: ели, смеялись, поднимали бокалы за наступивший год. Леон с сияющими глазами бегал между всеми, то таща новую игрушку, то напевая детские песенки вперемешку с нашими. Аурелия с Биллом не уставали фотографировать каждый момент, будто хотели оставить себе доказательства того, что счастье может быть таким простым и домашним.
Мы вместе пели новогодние песни. Том даже пару раз взял гитару, которую подарил Биллу и сыграл, и все смеялись, когда я сбивалась со слов, хотя куплеты знала наизусть.
И вот в какой-то миг я поймала себя на мысли: мне до жути не хотелось, чтобы это заканчивалось. Чтобы мы разъехались по домам, чтобы снова наступила привычная рутина и ледяное молчание между мной и Томом. Я смотрела на него — на то, как он подбрасывает Леона на руках, а тот заливается звонким смехом, и сердце моё предательски сжималось.
Может быть, именно такие вечера и есть настоящее счастье? Простое, без лишнего шума.
Пока Том и Билл поднялись наверх укладывать Леона спать, мы с Аурелией неторопливо убирали со стола. Шампанское приятно грело, в доме стояла атмосфера уюта и праздника.
— Том такой молодец, — Аурелия всплеснула ладонями, улыбаясь. — Такой классный подарок тебе сделал!
— Это да... — я кивнула, чувствуя, как внутри снова поднимается стыд. Мне было до сих пор неловко за то, что я не приготовила для него ничего.
— Кстати... — вдруг протянула она с хитрым прищуром и наклоном головы. Из-под стола Аурелия достала небольшой пакет и, заговорщицки оглянувшись, протянула его мне.
— Что это? — я нахмурилась, принимая.
— Открой и посмотри, — она едва сдерживала смешок.
Я осторожно развернула упаковку и замерла. Внутри оказалось нижнее бельё — тонкое, кружевное, до возмутительного сексуальное. Красный комплект, с прозрачными вставками и такими бретельками, что я сразу же вспыхнула.
— Ты издеваешься? — я покраснела, быстро прикрывая пакет крышкой от кастрюли, будто это могло спрятать находку.
— Совсем нет, — Аурелия тихо рассмеялась. — Считай, это мой маленький вклад в твой подарок Тому. Поверь, такой сюрприз он точно оценит. Я Биллу такой же приготовила, только белый,— и она подмигнула мне.
— Аурелия! — я возмущённо прошипела, чувствуя, как щеки пылают, а сердце колотится где-то в горле.
Она лишь хитро подмигнула:
— Счастливая жена должна уметь быть... разной.
Я едва успела спрятать пакет за спину, как сверху послышались шаги — Том и Билл возвращались из детской. Сердце у меня забилось быстрее, ладони вспотели.
— Леон уснул как ангел, — довольно сообщил Билл, спускаясь по лестнице.
— Угу, — Том кивнул, скользнув взглядом по мне. И почему-то у меня сразу возникло ощущение, что он что-то заподозрил.
— Ну что, как вы тут? — улыбнулся Билл.
— Всё хорошо! — бодро подхватила Аурелия и легонько толкнула меня локтём , будто ничего не произошло.
Я, напротив, чувствовала, что если останусь здесь ещё хоть минуту, то краснота на моих щеках выдаст меня с головой. Подозрительный пакет в руках, к которому липла каждая моя мысль, казался огромной бомбой замедленного действия.
— Я... пожалуй, поднимусь в спальню, — быстро произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал максимально спокойно. — Немного устала.
— Уже? — удивился Том, его глаза сузились.
— Да, — я натянуто улыбнулась, — шампанское дало о себе знать.
И, не дав никому времени на вопросы, я почти бегом поднялась по лестнице. Сердце грохотало, а в голове пульсировала одна мысль: лишь бы он не увидел пакет.
Оказавшись в спальне, я закрыла за собой дверь и наконец позволила себе перевести дыхание. Пакет жёг руки, будто был пропитан какой-то магией. Сев на край кровати, я развернула тонкую бумагу и осторожно достала то, что скрывалось внутри.
Красное кружевное бельё. Чёрт возьми, оно выглядело слишком откровенно. Лиф едва ли мог что-то прикрывать, а тончайшие бретельки, словно струйки шёлка, казались такими хрупкими. Трусики с кружевными вставками и аккуратным бантиком довершали картину.
— Аурелия, что же ты делаешь со мной... — пробормотала я себе под нос, невольно коснувшись ткани пальцами.
На секунду мне представилось выражение лица Тома, если бы он увидел меня в этом. И от одной мысли по коже пробежали мурашки. Тогда он бы точно перешагнул через все границы контракта. Но тут же я резко выдохнула и тряхнула головой.
— Нет, нет, нет. Это безумие.
Я аккуратно сложила бельё и оставила его прямо на кровати, даже не задумываясь, что это не самое лучшее место. Усталость и лёгкое головокружение от шампанского взяли верх.
Сняв украшения и повесив платье на стул, я завернулась в полотенце и направилась в душ. Хотелось смыть с себя все мысли, весь этот хаос, все сомнения. Горячая вода обещала хотя бы ненадолго унести меня прочь от этих смущающих фантазий. И от Тома, который сегодня ещё раз сыграл идеального мужа на все сто.
***